Валятся в постели и корчить из себя раненого времени не было. Вернув честное имя, я закружился мыслями вокруг последних событий. Бурж осаждён! Неплохо бы получить по этому поводу хоть какие-то цифры. Главные силы англичан сейчас находятся под Орлеаном. Точное их количество не назову, но тысяч семь-восемь есть наверняка, не даром сэр Толбот стягивал под город новые отряды наёмников. Плюс ещё несколько тысяч разбросано гарнизонами, как Серебряные подковы, вдоль течения Луары, в Нормандии, какие-то отряды сосредоточены в Пуату, на границе с Бретанью.

Возможности англосаксов на самом деле не безграничны. Экономика у них так себе, заморских колоний нет, страховых компаний тоже, поэтому содержать большую армию они не в состоянии. То, что я перечислил, — возможный максимум. Остаются бургундцы. Свои войска Филипп Добрый из-под Орлеана вывел давно, силы в Лотарингии освободились, так что Бурж однозначно его рук дело. Сколько герцог Бургундии способен выделить людей на это дело? Ну, пусть, от пяти до десяти тысяч, точнее не скажешь. Может ли Франция поднапрячься в последний раз, затянуть ремешок, подтянуть штанишки и объявить очередной арьербан? Может. Но, во-первых, это займёт время, месяца два как минимум, во-вторых, все мы понимаем, какие это будут войска. Прежде чем пускать их в оборот, потребуется пройти курс молодого бойца, да и то не факт, что это сильно поможет. Нужна рыцарская кавалерия, наёмники, хотя бы костяк, способный сплотить вокруг себя всех этих арьербантов…

А у Бургундии армия сильная, настоящие профессионалы, недаром Филипп Добрый слывёт в Европе полноправным сувереном. У него не только хорошо обученная пехота и жандармская кавалерия, у него и лучший в Европе артиллерийский парк. Бомбарды, кулеврины, серпантины, веглеры — всё не перечислишь, и им есть чем палить, порох и ядра в избытке. В битве под Мецом анжуйцы даже подойти к их позициям не смогли.

Это значит, что с наскока Бурж брать не станут. Город, ясен пень, к осаде не готов, но укрепления какие никакие есть. Жандармы на стены лезть не любят, они вообще не любят спешиваться, тем более бургундцы. Поэтому будут ждать, когда артиллерия сделает проходы в стенах. Это может занять несколько недель, а с учётом того, что её вряд ли ещё доставили, то у дофина есть время собрать армию.

Чёрт, как же нужна разведка. Можно отправить Буланже, чтоб понаблюдал, побродил по округе, пообщался с местными, он уже набил в этом руку, но… Смысл? Даже если я обо всём узнаю, что это даст? Силами одной роты осаду с Буржа не снять, нужна поддержка со стороны, хотя бы три-четыре тысячи человек, лучше пять. А ещё нужны деньги, припасы, и нужен человек, который эту армию возглавит. Главное, чтоб это был не Карл. Как номинальный главнокомандующий — чёрт с ним, но только без права принятия решения, иначе мы даже не доберёмся до Буржа, что уж говорить за Реймс, который должен стать главной целью.

А ещё необходимо знамя. Не сто двадцать на сто восемьдесят из бархата или шёлка, а человек. В реальной истории им послужила Жанна д’Арк, Орлеанская дева, однако отец Томмазо предусмотрительно сжёг её. Так что требуется новое, например…

Я?

Я неплохо поднатаскался в Лотарингии, получил реальный опыт в тактике и стратегии, погрел уши на военных советах, принял участие в нескольких битвах, разобрался с экономической составляющей армейской жизни… Всё это хорошо, но проблема в том, что я никто, какой-то там бастард из Шампани, к тому же инквизитор. Люди бояться меня, поэтому при всём уважении к французскому суверенитету я хреновое знамя. Рене Анжуйский подходит лучше. Сильный, умный, принц крови. Вот только окружение дофина на это никогда не согласится. Рене, не смотря на молодость, уже зарекомендовал себя серьёзным политиком и, я бы сказал, на фоне вялого дофина, выглядит предпочтительней. Победы над англичанами могут поднять его до заоблачных высот, и как знать, вдруг он захочет сам стать королём? Хотя почему «как знать»? Обязательно захочет, он же тоже Валуа, имеет право. Карл вряд ли понимает исходящую от Рене опасность, но вот окружение не обманешь, особенно любовницу.

Кстати, о любовницах. Мне бы как-то встретиться с ней, передать предложение отца Томмазо. Она его не примет сто процентов, но озвучить его я должен, иначе как оправдываться?

— О чём задумался, Сенеген? — окликнул меня д’Оссонвиль.

Я сидел на скамье в шатре, Сельма обрабатывала мою рану, Щенок оценивал повреждения доспехов, д’Оссонвиль стоял у стола смакуя вино прямо из кувшина.

— Ни о чём. Так…

— Для «так» у тебя слишком кровожадный вид.

— От поединка не отошёл.

— Ты победил, твой вид должен быть удовлетворённым, в крайнем случае, умиротворённым, но никак не кровожадным. Говори, о чём думаешь.

Я пожал плечами. О чём ему рассказать: об отце Томмазо, мечтающем создать братство мира и добра, или о Катрин, которая та ещё сука, но с которой мне необходимо пересечься? Вот только о том, что Катрин сука, д’Оссонвиль и без меня знает, а за братство мира и добра при всей его средневековой эрудиции попросту не поймёт.

— Ни о чём не думаю. Устал. Сельма, чё там с раной?

Знахарка закончила ляпать на меня мазь и уже накладывала повязку.

— Не бережёшь ты себя. Чуть бы в сторону… Но Господь с тобой. Железо лишь мясо тронуло, кости целы, требуха вся на месте. За неделю заживёт.

— Венсан, а у тебя как?

Щенок вздохнул:

— Ну-у-у… Наплечник помят, краешек сильно согнуло. Четыре вмятины на кирасе и две у набедренника. На спине царапины. Глубокие… Совсем новый доспех был, господин Вольгаст, а теперь…

Он сокрушённо вздохнул.

— Найди в городе оружейника, пусть починит. И не вздыхай. Главное, жив, а железо всегда выправить можно.

Вошёл герольд, тот самый, который торопил меня перед началом поединка. Выпрямился, состроил торжественную мину, заговорил звонко:

— Господин де Сенеген, милостью его величества дофина Карла вам отведены покои на первом этаже донжона. Поторопитесь занять их, — он обвёл взглядом пространство шатра и уже без энтузиазма добавил. — Плотники заканчивают разбор трибуны, пора поле очищать. Скоро сюда заведут возы под загрузку. Если вы не знаете, двор переезжает в Гренобль.

То бишь, мне предложили валить из шатра со всей возможной поспешностью. Хорошо хоть не на улицу выгнали.

— Это честь, Сенеген, — качнул головой д’Оссонвиль. — Мне, потомку по какой-то там линии и в каком-то там колене самого короля Лотаря, приходится ютиться в тёмной комнатушке на городской окраине… Если б ты только знал, какие там запахи. Владелец дома занимается выделкой кож. Во дворе стоят чаны. Как они воняют!

— Тогда предлагаю составить мне компанию. Думаю, в новых покоях хватит места для двоих.

Граф улыбнулся:

— Благодарю за приглашение, но милость дофина распространяется исключительно на тех, кому она оказана, и на пару-другую слуг. Я, — он вскинул подбородок, — не слуга. Пойду-ка лучше в свою комнатушку. Зря что ли плачу за неё шесть денье в день.

— Шесть денье?

— Увы, цены кусаются. Так что пора съезжать, пока они меня не разорили, тем более что двор тоже вот-вот съедет.

— И куда собираешься?

— Не решил ещё. Может, вернусь в Бар-ле-Дюк, может, в Орлеан, — он подхватил кувшин со стола. — Это я с собой возьму. Хорошее вино, Сенеген, но в твоём состоянии лучше обойтись водой.

Уговаривать его я не стал. Королевская милость товар штучный и адресный, и по правилам придворного этикета никто посторонний не имеет права на его потребление, кроме того, кому он достался. Сегодня досталось мне, значит, мне и хлебать. А д’Оссонвилю придётся довольствоваться той вонючей комнатой в доме скорняка.

Герольд пообещал, что мои доспехи отправят королевскому оружейнику, тот их осмотрит и где надо подправит, после этого предложил проводить меня до пожалованных покоев. Пока шли, я воображал тёплое уютное гнёздышко, где можно отдохнуть и подлечиться. Пара дней покоя были бы кстати. Но ещё не добравшись до места, начал рассуждать: донжон, первый этаж. На первом этаже обычно размещают что-то вроде кладовок плюс всякие там кухни, портомойни и прочие служебные помещения. Тем более что в таком большом замке как шато Шинон донжон не самое примечательное место. Он давно утратил своё непосредственное значение и наверняка больше походит на отель в полторы звезды.

Как в воду смотрел! По деревянной галерее мы поднялись на второй этаж и сразу попали в подобие казармы: вдоль стен сплошные нары в три яруса, оружейные стойки, мусор на полу, запах немытых ног. За длинным столом сидели люди, внешне ничем не отличающиеся от моих псов; кто-то ел, кто-то натягивал кольчугу, готовясь к несению службы, кто-то тряс кружкой с костями. Щенок мгновенно сделал стойку и уставился на игроков. Ему всё равно во что, лишь бы играть, однако все его игровые похождения неизменно заканчиваются разгромными победами и, как следствие, обвинениями в нечистоплотности. Ну не может взрослый сильный человек поверить, что его обыграл какой-то слабый мальчишка. Но если уличному сброду или посетителям трактиров ещё можно доказать их неправоту и предвзятость, тем более, когда под рукой рота головорезов, то здесь сделать это не получится. Тут сами все головорезы. Пришлось брать Щенка за шиворот и притягивать к ноге, и ещё потрясти пальцем: не сметь!

Население казармы нас как бы не заметило. Многие, если не все, наверняка следили за поединком, но, во-первых, издалека, а во-вторых, я был в шлеме. А то, что шастает тут какой-то с мечом и клевцом на поясе, ну и пусть шастает. Сколько их за день перед глазами мелькает, на каждого внимание обращать — внимания не хватит.

Герольд повёл нас к угловому проходу, где находилась винтовая лестница. По ней спустились на первый этаж. Я оказался прав: снующие у печей повара и тяжёлый запах готовящейся пищи указывали на кухню. Но готовили здесь не для королевского двора. Блюда банальные: чечевица, мясо, рыба, луковый суп. Всё это предназначалось для слуг и солдат гарнизона.

Духота от печей стояла страшная, да ещё перемешанный запах разных продуктов на разных стадиях приготовления — жуть! В стенах находились бойницы, но притока свежего воздуха не было. И ещё шум: стуки, бульканья, перебранки.

Я замер на пороге и посмотрел на Щенка.

— Венсан, может в роту вернёмся?

Герольд мгновенно среагировал: приложил руку к груди и проговорил с лёгким налётом грусти в голосе:

— Как так, господин де Сенеген? В роту? В этот срамной гадюшник Фонтенель? Нет, ни в коем случае! От милости дофина отказываться нельзя. Он оказал вам честь, предложил место в своём замке. Мало кто удостаивается подобного.

Да, я всё понимаю: милость, честь и прочие бла-бла. Но не до такой же степени? Тут не то что отдохнуть — находится невозможно. Я повёл рукой:

— А это, по-твоему, не гадюшник? Вся эта хрень с котлами и печками.

— Это королевская кухня для слуг! — с гордостью проговорил герольд.

— Ну да, ну да, для слуг, — кивнул я, и повторил недавнюю фразу д’Оссонвиля. — Но я-то не слуга. Какая ещё нахер кухня?

Герольд понимающе улыбнулся:

— Господин де Сенеген, никто не собирается размещать вас прямо здесь. Кухня не место для дворянина. Ваша комната находится дальше. Раньше в ней жил помощник главного повара, но теперь его отправили в общую казарму, а комнату велели отдать вам.

Он смотрел на меня столь сияющим взором, словно считал прежний угол пребывания помощника главного повара лучшими апартаментами на свете. Что ж, тот, кто вырос в выгребной яме действительно может так считать. Но я-то виконт де Монвиль, у меня собственный замок, отряд наёмников и надежды на руку королевской дочери, и я гляжу на мир немножко по-другому, чёрт бы вас всех побрал!

— Ладно, веди, куда велено.

Комната находилась у дальней стены за сложенными в штабеля мешками и корзинами. Собственно, это был всё тот же общий зал, лишь отделённый от общего пространства простой дощатой перегородкой. Увы, но назвать это полноценными покоями нельзя было даже с натяжкой, ибо перегородка отгораживала от вида, но не от шума и запаха. В этом я убедился тут же, едва герольд открыл хлипкую дверцу. Вот ей Богу, лучше бы меня вернули в ту камеру в башне Кудре. Там бы я точно выспался и отдохнул. Мля, послать бы нахер этого Карла со всеми его милостями…

Метраж комнатушки оказался так себе, не разбежаться. У стены под бойницей узкие нары, застеленные грубым покрывалом, в головах столик, сбоку сундук с вещами, похоже, выселенного повара. Видимо, он надеется вернутся после моего убытия, поэтому не стал забирать личные вещи. Что ж, правильно надеется, долго я здесь не задержусь. Королевский двор переезжает в Гренобль, ну и я тоже куда-нибудь. Куда вот только? Душа рвалась в Орлеан, но интуиция подсказывала: основные передряги намечаются в Бурже. После всех предыдущих событий, история перебралась на другие рельсы и катиться теперь в новом направлении. Куда оно приведёт не известно, но очень хочется думать, что станции по пути будут знакомыми.

Герольд поклонился и ушёл. Я расстегнул ремень, положил на сундук рукоятью меча к себе. Щенок сел на краешек нар, глаза светились грустью.

— Чего не весел? Мы же победили.

— Да, хороший был бой, — кивнул Венсан. — Но вы тоже не выглядите счастливым, господин Вольгаст. Мне показалось, — он замолчал на мгновенье, — мне показалось, что вы не хотели убивать сеньора де Бодрикура. Хотя он ваш враг, и таких врагов — ого! — поискать. Он возненавидел вас с самого начала, потому что госпожа Марго относилась к вам с бо́льшим вниманием.

И посмотрел на меня выжидательно.

— Ты прав, малыш, не хотел. Он мог бы принести пользу Франции. Хоть какую-то. Но пошёл на поводу у Чёрного барона, поэтому… И ты же слышал главного судью: остаться должен только один.

— Господину Гокуру это не понравится, и госпоже Катрин тоже не понравится. И господину Тремую. Робер де Бодрикур был их человеком. Они постараются избавиться от вас.

— Но королева Иоланда на моей стороне, она возьмёт меня под защиту. Надеюсь. Да и коннетабль относится ко мне доброжелательно.

Щенок скорчил недоверчивую рожицу.

— Знаете, господин Вольгаст, я немного потёрся вокруг дворцовых слуг… Коннетабль не пользуется благосклонностью дофина, а королева Иоланда всё время ругается с госпожой Катрин, ей будет не до вас. Мне кажется, нужно уезжать отсюда. Если не сегодня, то завтра непременно.

Я погладил его по голове, взъерошил жёсткие волосы.

— Марго сказала, что ты взрослеешь. Я и сам это вижу. Но ты ещё маловат, чтобы правильно оценивать подобные вещи.

— А когда я смогу правильно оценивать?

— Когда станешь настоящим рыцарем.

— А я стану?

— Конечно. Ведь ты же стал настоящим пажом, значит, станешь и настоящим рыцарем.

— Быстрей бы.

— Не торопись. Всему свой срок. Знаешь, сходи-ка на кухню, принеси поесть. В животе уже урчит.

Щенок послушно кивнул и выскочил за дверь.

Я прошёлся по комнате, прислушиваясь к пульсирующей боли в подмышке, потом не разуваясь забрался на нары и выглянул в бойницу. Внизу вяло текла река, приток Луары. Несколько лодок барражировали вдоль берега, рыбаки тащили сеть, горели костры, где-то пели. Водная пастораль. Всё это навевало скуку. Похоже адреналин в крови до сих пор не улёгся. Мне нужно поесть, впасть в дрёму.

— Господин…

Вернулся Щенок, за ним несмело вошли трое, а позади по шарканью и вздохам угадывалась целая толпа.

— Я не звал гостей.

— Это не гости, это… повара, мясники… на кухне кто работают. Поесть вам принесли.

— Сразу все?

— Ага. Как узнали, что вы капитан псов, что это вы дрались утром, — и шепнул. — Посмотреть на вас хотят.

Мне вот сейчас точно было не до смотрин, чёрт. Но может быть это и есть начало славы, всеобщего узнавания и обожания. Ведь требуется же знамя. Так почему действительно им не стать мне?

— Ну, пусть заходят… Посмотрят.

И они зашли, поочерёдно, потому что комнатка за раз вмещала только пять человек. И каждый норовил до меня дотронуться и за что-то поблагодарить. Вот она слава. Не зазвездиться бы.

Когда очередь закончилась, мы наконец-то смогли поесть. Накормили нас не из общего котла, а поднесли отдельно, любовно приготовленное для особо отличившихся: жаренная курочка, пироги, бульон. На десерт добавили устриц. Я не привык к живой еде, а Щенок с удовольствием вскрыл десяток раковин и съел, обильно поливая моллюсков уксусом.

После обеда я отправил мальчишку в роту. То, что из схватки с Бодрикуром я вышел победителем, там уже знали, и наверняка празднуют. Но личных сбережений у псов немного, а уж если праздновать победу любимого командира, то с размахом.

— Скажи брату Стефану, чтоб купил пива две бочки. Нет, три. Три бочки. И свинью пожирнее, чтоб было чем закусывать. Ступай. Утром жду тебя.

Венсан расплылся в улыбке и рванул из комнаты прочь. Я лёг на нары, сложил руки на животе и стал ждать, когда дрёма овладеет мной. Шум за перегородкой постепенно стихал, запахи расплывались, духота уходила, вместо неё через бойницу втекал прохладный вечерний воздух с реки.

Скрип…

Дверь приоткрылась, в проёме возник силуэт женщины в плаще с накинутым на голову капюшоном. Марго! Ну наконец-то, мой долгожданный приз за победу. Я не сомневался, что она придёт, поэтому и отправил Щенка в роту…

Женщина откинула капюшон. Белокурые локоны, хищный взгляд… Что… Катрин? Катрин де л’Иль-Бушар? Опаньки!

Я подскочил.

Что ей нужно? Какого хера она здесь? К тому же, одна…

— Здравствуй, Сенеген, — Катрин сделала паузу, красивый рот искривился в усмешке. — Или, может быть… Стригин?