Мы всё-таки нашли одну комнатёнку в провонявшем прокисшим вином трактире. Располагался он ближе к северной окраине и вниманием респектабельной публики не пользовался. Населяли его в основном обнаглевшие буржуа с самого низа городского дна, которые при виде настоящей женской красоты тут же изошлись на похабные предложения. Марго на их выпады не реагировала, гордо шла по проходу к лестнице, Наина урчала подобно разозлённой кошке и хваталась за нож, но именно моё присутствие сдерживало похабников от немедленного исполнения своих грязных желаний. Впрочем, не долго. Когда парочка типов с уголовной внешностью перешла от намёков к действиям, пришлось доставать меч.

Трактир отозвался на мой жест гомерическим смехом. Никто из постояльцев не поверил, что я способен противостоять им. Один против нескольких дюжин крепких мужиков, каждый из которых вооружён тесаком или топором. Даже не будучи профессиональными наёмниками, они знали, как этими предметами пользоваться, и были готовы пустить их в ход.

— Сопляк… — потянулся ко мне растопыренными пальцами один из уголовников. — Да я тебя…

Договорить он не успел. Я рубанул его по ноге чуть ниже колена, и он с воем покатился по полу забрызгивая кровью столы и стены. Народ вскочил с мест, вместо пальцев ко мне потянулось железо. Марго резво отпрыгнула к лестнице, в руке сам по себе появился сакс. Наина встала рядом с таким же саксом, и в тесноте трактирных стен это оружие было намного эффективнее моего полуторника.

Но сейчас речь шла не об эффективности, а о наглости. Кто сказал, что наглость города берёт? В подобных ситуациях, у кого фаберже круче, тому и счастье, поэтому я перехватил меч двумя руками, поднял его над левым плечом и сделал шаг вперёд.

— Ну, суки, кто первым в чистилище? Обеспечу проход без задержек!

В подтверждении своих слов провёл рубящий по диагонали и застыл в позе Тосиро Мифунэ из «Семи самураев». Изящная поза, и грозная. Однако народ ломиться в двери не стал, хотя слегка приуныл, кто-то даже протрезвел и оценил не только красоту Марго, но и стать. С такой статью по дешёвым трактирам не шастают, а если уж заявились, то это явно не какая-то там крестьянка или дочь конюха из соседней деревни, так что лучше не связываться. Да и голову на сюрко наконец-то разглядели. Половина посетителей вернулась к своим кружкам и закускам, лишь поглядывая на нас исподлобья, однако вторая половина всё же решила попытать судьбу, и катающийся по полу одноногий уголовник их своими криками не вразумил.

Ладно, вразумит железо.

Первому кинувшемуся на меня смертнику я рассёк брюхо — снизу вверх от паха до диафрагмы. Кишки не вывалились лишь потому, что тот успел пережать рану и согнуться. Второго встретил уколом в грудь; тут же крутанулся с шагом вправо и повёл мечом по горизонтали, разгоняя прочих желающих. Их это должно было напугать. Но не напугало. Двое пошли вправо, один метнул в меня топорик. Уворачиваться нельзя, за спиной Марго с Наиной. Скользящим движением я перехватил его в полёте, отбросил в сторону и прошипел сквозь зубы:

— Вдоль стены к выходу…

Повторять не пришлось. Марго движением заправского кавалериста махнула через стол, полоснув саксом по лицу попытавшегося схватить её бугая. Я подцепил носком тяжёлый табурет и швырнул под ноги любителю кидаться топорами. Сделал шаг, второй, принял на голомень тесак, откинул от себя и взглядом поймал Наину, перешагивающую через скрючившегося у стойки мужичка. Мелькнула бледная морда трактирщика, над головой просвистел очередной топор. Зал наполнился криками: бей, бей! Опрокидывая скамьи, к нам рвалась толпа взбешённых людей, но уже в следующее мгновенье мы выскочили за дверь.

На улице места больше, есть, где развернуться. Перед теми, кто выскочил за нами следом, я провёл черту по земле, ясно давая понять, что за неё заходить не сто́ит. Наина встала слева от меня, Марго справа и чуть сзади. Они что, драться собрались? Я заорал, пуча глаза:

— А ну пошли отсюда… В роту, быстро!

— Хочешь сдохнуть в одиночестве, бастард? — фыркнула Наина.

— Дура…

Марго оказалась разумнее. Она потянула Наину за плечо, вскочила на лошадь и крикнула уже на скаку:

— Не вздумай умереть, Вольгаст. Ты мне ещё нужен!

Нужен, не нужен, не об этом сейчас думать нужно… Мля, дёрнул же чёрт нас зайти в этот трактир. Полтора десятка откровенно бандитских рож взяли меня в полукольцо, под их нажимом я медленно попятился к дороге. Прохожие подались в стороны, но далеко отходить не спешили, интересно же посмотреть, чем дело кончится. Кто-то полез на изгородь, другие ударили по рукам, заключая пари.

Что ж…

Очерченная линия давно была пересечена, а я продолжал пятиться. Из трактира высыпало ещё человек десять. Все по мою душу? Ну-ну, только не помешайте друг другу. Они начали обходить меня с боков, пытаясь замкнуть круг. Я сделал шаг вперёд, показывая, что намерен наступать, и резко шагнул влево. Навстречу подался седой мужчина, демонстрируя зачатки вульгарной дестрезы. Где он учился этому стилю, не ведаю, но точно не у мастера фехтования: в стойку встал чуть подавшись вперёд, руку согнул в локте. Я не стал указывать ему на ошибки, провёл простой батман, отбивая его клинок в сторону, и вогнал острие меча в горло. Седой ещё не успел упасть, а я уже шагнул ему за спину и вышел из круга, продолжая отступать мягкими короткими шагами.

Зрители встретили мой финт рукоплесканиями. Приятно…

Приятно иметь дело с дилетантами. Четверо в трактире, один на улице. Если эти придурки и дальше будут изображать из себя великих фехтовальщиков, я укрою их телами всю дорогу через Фонтенель.

Увы, но даже дураки иногда учатся. Сообразив наконец, что я не из тех, кого без труда можно обобрать в подворотне, они двинулись сразу с трёх сторон. Близко подходить побоялись, и принялись тыкать в меня тесаками с дальней дистанции. Я парировал удар, перешёл в контратаку, одного достал в предплечье, другого в бедро, но на место выбывших встали новые. Кто-то прохрипел:

— … режьте его, режьте…

Я снова сделал выпад, двое отпрыгнули, но ещё двое насели сзади. Развернулся, повёл клинком по горизонтали, не дотянулся. Заметил телегу, начал отступать к ней. Под ноги покатилась пустая бочка. Юркая бабёнка с хищным носом глумливо ощерилась, указывая на меня грязным пальцем:

— В угол загоняйте, псину!

За «псину», конечно, обидно… Я боком перекатился через телегу и побежал к следующему зданию. Вслед полетели проклятья и вилы, и если первое унесло ветром, то вилы пролетели совсем рядом. На бегу обернулся: вся свора бежала не отставая, вбирая в себя новых охотников и зрителей.

У коновязи перебирал копытами и хрипел буланый. Путь к нему преграждали четверо. Не пробиться. Оставался один путь — на южную окраину. Стыдно-то как. Капитан роты Псов Господних, виконт, мать его, де Монвиль спасается бегством от толпы буржской шпаны. Бодрикур не видит… Надеюсь, Марго уже добралась до роты, и Легран догадается посадить своих кутилье на лошадей…

В спину прилетел камень, ещё один просвистел возле уха и врезался в кого-то из зевак. Я вильнул влево, вправо. Камни полетели чаще. И не только камни. В очередной раз мелькнул топор, под колено ударило что-то тяжёлое и тупое. Боль не сильная, но ногу подкосило, я припал на колено и покатился по земле. Вскочил, выставил меч перед собой. На острие с наскоку наскочил животом небритый детина и по инерции нанизал сам себя до гарды. Всхлипнул, плюнул в меня кровью и завалился набок. Рукоять вырвало из ладони. Чёрт! Хлопнул по поясу, нащупывая клевец… Мля! Тот остался у Щенка, малец выпросил его потренироваться. А вытащить меч из небритого уже не успеваю. Преследователи набегали. Десять шагов, девять…

Меня обдало вонью конского пота. Мимо на полном скаку промчались кутилье, даже волосы всколыхнулись. Поднялся визг, хрустнули кости. Половину преследователей смело, кони заплясали на упавших, всадники взялись рубить тех, кто устоял. Зрители бросились прочь; в поднявшейся суете разбираться кто прав, кто виноват времени нету, тем более что сзади уже набегала пехота, охватывая всю улицу.

Я вытащить меч из небритого и обтереть от крови. Отступил к обочине, увидел подъезжающую Марго.

— Вольгаст, ты как?

Голос её звучал ровно, но-таки слышались нотки испуга. Она испугалась за меня. А я испугался за неё… Сколько раз Камышовый Жак говорил, чтоб без него и братьев я никуда не лез. Будь мы вместе, ни один таракан в трактире не обернулся бы в нашу сторону.

Я подошёл к Марго, помог спуститься с седла, хотя она и без меня легко бы это сделала.

— Ты цела?

Не отвечая, она осмотрела меня, увидела порез на плече. Не помню, как я его заполучил, кто-то всё-таки дотянулся тесаком, а может, после того броска вилами… Неважно. Сельма даже заморачиваться не станет, ибо царапина. Марго не хуже лекарки разбиралась в ранах, хмыкнула, покачала головой и посмотрела мне в глаза.

— Ты опять рисковал.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — с пафосом ответил я.

— Шампанское?

— Э-э-э… — задумчиво протянул я. До появления первых игристых вин оставалось ещё лет сто, а до настоящего шампанского почти триста, и Марго не могла знать, о чём я говорю. Но так как вопрос требовал ответа, пришлось импровизировать. — Реймсское вино. Ну, я же из Реймса, ты понимаешь. Диалект, чтоб его…

Марго недоверчиво покачала головой, но заострять внимание на моём очередном лингвистическом проколе не стала, тем более что к нам подъехал Легран.

— Капитан…

— Долго же я тебя ждал, — пробурчал я.

— Как только госпожа Марго появилась, мы сразу… — приложив руку к груди попытался оправдаться Легран.

— Ладно. Хруст где?

Легран махнул рукой вдоль улицы:

— Догоняет.

Рота в полном составе и по полной выкладке месила пыль Фонтенеля. Хруст впереди, за ним Щенок с баннером. Я кивком указал на трактир:

— Занимай здание. Хозяина ко мне.

И вразвалочку двинулся к колодцу.

Колодцем оказался бьющий из земных недр родник. Умелые руки обнесли место выхода высоким дубовым ограждением, установили сток, получилось что-то вроде самольющегося фонтана. Возле стока собралась очередь с вёдрами и бочками. Я жестом отогнал водоносов, снял котту и встал под струю. По телу прокатилась волна спазма. Ух! Крякнул, стиснул кулаки и вновь встал под струю. Постоял секунд двадцать, демонстрирую презрение к холоду, и шагнул назад. Взял полотенце из рук Щенка, начал растираться.

— Господин, вот хозяин трактира.

Хруст подтолкнул ко мне мертвенно бледного мужичка. Тот смотрел на меня выпучив круглые глаза и согнувшись в полупоклоне. Я не стал вдаваться в какие-либо объяснения и просто сказал:

— Теперь мы твои постояльцы, всех остальных — в шею. С тебя кормёжка и пойло, с нас защита. Я гляжу, тебя буржские пацаны за корень взяли. Всем им ша, в смысле, пинка под жопу. Теперь это моя маза, в смысле… Короче, ты нас кормишь, мы никого к тебе не подпускаем. Вопросы?

По скривившимся губёшкам не сложно было догадаться, что расклад трактирщику не понравился. Содержать на безвозмездной основе три сотни вечно голодных наёмников в его планы не входило, тем более что с буржскими у него вряд ли были какие-либо тёрки. Но спорить, а тем более возмущаться он не стал, лишь заикнулся:

— С-сколько в-вас…

— Сам считай, — сделал я круговой жест. — Всех, у кого псиная башка на сюрко.

Разглядев заполонивших улицу псов, трактирщик заблеял громче:

— Г-господин, я б-бедный ч-человек, а вас т-так много…

— Значит, слушай сюда. Говорю один раз, повторять не стану: я могу разобрать твой грёбаный трактир по брёвнышку, соорудить эшафот, поставить тебя на самый верх и поджечь. Как думаешь, из Шинона мой костёр увидят?

Трактирщик закивал:

— Я п-понял вас, г-господин. Не беспокойтесь, все б-будут сыты и д-довольны. П-приятного отдыха, надеюсь вы к нам н-надолго.

— Ага, тоже на это надеюсь. Вели служанкам отскоблить от грязи самую лучшую комнату. В ней будет жить молодая госпожа. Знаешь, что такое вивисекция?

— Н-нет.

— Если найду хоть пылинку — узнаешь.

Трактирщик склонился и попятился.

Пехота Хруста уже успела осмотреть трактир, проверила каждую комнату, каждый подвальный угол. На улицу выволокли трупы, уложили в один ряд с теми, кого пошинковали жандармы Леграна. Общий счёт получился не в пользу буржской братвы. Наши потери — царапина на моём плече, у них пять трупов и восемь пленных. Я удовлетворённо кивнул: нормальная такая цена за хамство. Пленных связали и бросили в сарай, их участь решим позже, а пока занялись устройством лагеря.

Места в трактире всем естественно не хватило, туда и полсотни человек едва поместиться, поэтому во дворе натянули тенты, поставили несколько палаток. Погода, слава богу, позволяла жить на улице, хотя по ночам уже становилось прохладно, сентябрь всё-таки. Но мы привычные, доводилось и на снегу спать. Для Марго приготовили комнату, ещё одну забрал брат Стефан, две оставшиеся отдали Сельме. Раненных не было, только больные. В большом коллективе всегда кто-нибудь чем-нибудь мается, тем более при нашей-то профессии, но в строй вставали все несмотря ни на что.

Мы с лейтенантами и камрадами разместились в общем зале. Трактирщик стоял за стойкой с грустной рожей, выковыривал ножом черноту из-под ногтей. Благодаря нам он лишился не только доходов, но и получил огромную расходную статью. Брат Стефан как-то подсчитал, что на пропитание роты уходит до трёх ливров в день. Ну что ж, это ему в награду за радушный приём.

С кухни доносился запах лукового супа. Вещь ароматная, но на мой вкус специфическая. Ни мне, ни моему приемнику это блюдо не нравилось. Марго, похоже, тоже. Тем не менее, к ужину она спустилась, и на стол перед нами, поставили одно большое блюдо. Предполагалось, что мы поочерёдно будем запускать в него ложки и наслаждаться вкусом варёного лука, чёрного хлеба и чего-то там ещё. Получалась эдакая тюря, достаточно жидкая и неаппетитная. Однако мои лейтенанты прилипли к блюду, да ещё покрякивали от удовольствия. Чечевица осточертела настолько, что уже не лезла в горло. Я ограничился пивом и пирогами, Марго попросила белого вина и варёную курицу.

Хлопнула дверь, к столу подошёл Грим. Марго сделала вид, что не знает его, я насторожился:

— Чего тебе?

— Капитан, там королевская гвардия.

Лейтенанты оторвались от супа. Камышовый Жак встал и потянулся за прислонённой к стене глефой.

— Много?

— Не, дюжина. Но с ними этот, как его… — он посмотрел на Марго, словно та могла подсказать, кто же там приехал с гвардейцами. — Который на дороге грубо разговаривал. Ребята его придержали, но он ведь и того — за подмогой сгонять может. Чё делать? Пускать?

Шотландец, стало быть. Ладно. Что ему понадобилось? В замке прослышали про наш междусобойчик с буржскими и решили узнать что к чему? Но такие драки не редкость, нет смысла обращать внимание на подобные вещи. Подумаешь, дворянин порубал пару простолюдинов. А уж если кому-то захотелось подробностей, то совсем не обязательно посылать гвардейцев, достаточно судебного клерка или какого-нибудь сержанта. Навести справки, послушать сплетни много ума не надо, и уже на их основании кто-то более высокого ранга сможет сделать выводы и принять решение.

Значит, причина в другом. В чём? Неужели шотландец не смог переварить мои слова и решил продолжить разговор?

— Пусть заходит. Но один. Понял?

— Да, капитан, — кивнул Грим.

Шотландец появился спустя минуту. Одет в тоже красно-зелёное сюрко, выражение лица надменное; сморщился, учуяв луковый суп. С презрением посмотрел на Жака, вставшего с боку с глефой в обнимку. На братьев Ле Фер, зашедших за спину, оборачиваться не стал. Взмахнул свитком с красной печатью.

— Это разрешать прибыть тебе замок.

Шотландец швырнул свиток на стол, едва не угодив в блюдо с супом. Ага, вот в чём дело, нам позволили посетить королевскую резиденцию. Однако, быстро. Я предполагал, что на это уйдёт не меньше недели. Надеялся отоспаться с дороги, подкопить жирок. Но так даже лучше. Быстрее начнём этот шпионский процесс. Проблем быть не должно, прямых доказательств против меня у Бодрикура нет, отобьёмся. Не зря же отец Томмазо отправил со мной Марго.

Я сломал печать, но развернуть свиток не успел, Марго забрала его у меня. Быстро пробежала глазами по строкам и передала Наине.

— Можете сообщить господину Ла Тремую, что мы будем ровно в назначенный час.

Шотландец поклонился и вышел.

— Можно мне тоже почитать? — потянулся я за свитком.

Наина сунула бумагу за отворот котты и привычно усмехнулась:

— Глаза испортишь.

— Завтра к трём часам по полудни мы должны быть на приёме у дофина, — сказала Марго.

— Вот так сразу к дофину? — вскинул я брови.

— А что тебя смущает?

— Ну, может, сначала к кому-то помельче, к великому камергеру, например, или коннетаблю.

— Коннетабля ты считаешь кем-то помельче? — фыркнула Наина.

— Ну уж точно не дофин.

— Мы по мелочам не размениваемся, — мило улыбнулась Марго.

Подбежал трактирщик, поставил перед ней курицу и кубок с вином. Глядя, как она отщипывает от исходящей ароматным паром тушки мясные волокна, я подумал: что ж, пусть будет дофин.