– Ну же, пошли!

Бай Хэпин, юноша, лишь вчера переступивший порог зрелости, хватает за руку старшего и тянет его к оживлённому игорному дому, замеченному ещё на подходах к городу. Сил у юнца столько же, сколько мальчишеского безрассудства – в избытке, однако ему всё равно не удаётся сдвинуть своего спутника с места. Приходится остановиться посреди улицы – и в тот момент упрямец высвобождает запястье и складывает руки на груди в знак протеста.

– Не пойду!

Бай Хэпин кривит лицо от досады, но осознаёт, что просто закинуть брата по учению на плечо и утащить куда надо не может: если старший расскажет обо всём главе школы, младшего ждут серьёзные неприятности. По той же причине нельзя попросить его остаться на постоялом дворе: пока юноша развлекается, нужно обязательно втянуть Нин Хэфэна в дело, чтобы тот ничего не растрепал!

– Послушай, дашисюн, там ведь наверняка будет много людей, – начинает Бай Хэпин, сцепив ладони за головой.

– Всякая шваль! – не стесняется в выражениях Нин Хэфэн. – Какая нам от них польза?

Уголки губ Бай Хэпина скользят вверх – сеть заброшена, осталось поймать в неё строптивую рыбку.

– Вот потому-то, дашисюн Нин, этот ученик и обошёл вас на недавней охоте, – юноша переходит на деланно вежливую речь и кружит вокруг первого адепта, выманивая дракона наружу. – Вы совершенно не умеете разговаривать с людьми! Как бы вам удалось понять и наставить того духа, если вы побрезговали поспрашивать обо всём селян?

Нин Хэфэн фыркает и взглядом прожигает в Бай Хэпине дыру. Он же, понимая, что добился своего, невинно хлопает ресницами: не пристало старшему адепту дворца Безмятежности реагировать на злость, тем более, когда соученик так забавно дует щёки.

– И куда смотрел твой учитель, когда выбирал тебе имя? – ученик главного дворца обиженно морщится.

Бай Хэпин спешит исправить его настроение:

– Ты можешь избавить горожан от беды здесь, и я обязательно подтвержу, что ты справился в одиночку! К тому же я уверен, что как раз в игорном доме найдутся те, кто знает о чужих бедах. – Юноша кашляет: – Больше, чем о своих.

Нин Хэфэн недоверчиво смотрит на него, и Бай Хэпин подавляет довольный возглас, улавливая в поджатых губах непроизнесённое согласие.

* * *

Мужчины в дорогих и изодранных одеждах сидят за соседними столами и показательно не замечают друг друга. Хотя, присмотревшись, Бай Хэпин, не участвующий до сих пор, осознаёт, что разыгрывают они те же партии. Кости летают с одного конца комнаты на другой, потому что кто-то особо раздосадованный или истово верующий в то, что чем больше силы, тем больше удачи, швыряет их едва ли не в товарищей. Вино льется рекой, что вытечет и вольётся в реку за стенами здания. Бай Хэпину удаётся умыкнуть один кувшинчик у захмелевшего игрока и спрятать в рукав, пока никто не заметил.

– Ты что делаешь?! – шипит Нин Хэфэн, предупреждающе сжав его локоть.

Пойманный юноша шикает на него и оттаскивает за занавеску, где никого нет:

– Тише, пока не увидели.

Нин Хэфэн выворачивается и смотрит с осуждением:

– Ты не заплатил за него.

Бай Хэпин чуть опускает веки, вздыхает тяжко:

– Зануд не любят, дашисюн.

Пошарив за пазухой, его собрат достаёт мешочек с деньгами и оставляет на единственном столе в их закутке определённо больше, чем нужно:

– У нас будут неприятности.

Пусть они и из разных дворцов, Бай Хэпин мог бы положить не меньше: труды в борьбе со злом, помощь в направлении беспокойных усопших и выращенные на священной земле фрукты ценятся высоко, плата за них достойная. Дело в том, что Бай Хэпину всего лишь хотелось впервые за двадцать лет жизни что-то украсть, как хотелось послушать предсказания, коим во дворце Безмятежности не обучали. О наказании за проступки размышлять не хотелось.

– Теперь нет смысла прятаться, – легкомысленно пожимает плечами Бай Хэпин и отодвигает занавес, запуская в их тёмный уголок свет. Его намерения поиграть в кости, изучить, узнать о новых словесных играх и подсесть к даме на втором этаже, к которой выстроилась очередь на гадания, вновь пресекает Нин Хэфэн:

– Давай уйдём. Тут ничего не расскажут.

В юноше закипает раздражение:

– Ты же ещё не попытался, дашисюн.

Он оборачивается на старшего по учению, кусающего губу так, что на ней выступает капелька крови.

– Молодые господа любят игры?

Ученики одновременно вздрагивают.

– Ох, не надо так пугаться! – юнец, словно сияющий изнутри и худенький как тростинка, машет руками и стеснительно улыбается, будто это его застали за личным разговором, а не наоборот. В закутке их становится трое, занавес снова закрыт.

Бай Хэпин с подозрением глядит на незваного гостя, каким-то чудом сумевшего приблизиться и остаться незамеченным у него за спиной. Он по праву считался способнейшим учеником дворца Безмятежности и не мог подпустить к себе простого человека. Значит, производящий впечатление выходца из учёной семьи юноша обычным смертным точно не является. Однако где хоть какой-то призрачный или демонический признак? Метка на лице? Тёмная аура?

– Вы, должно быть, не знали, – вздыхает, прерывая размышления адепта, юноша и бросает взгляд на стол, где рассыпаны монеты. – Те, кто оставляет здесь деньги, обычно играют в особую игру нашего заведения. И госпожа содержательница вас уже ждёт.

Нин Хэфэн опускает руку на меч – и в это же мгновение вынимает его едва ли не на два цуня! Представитель главного дворца, конечно же, тоже почувствовал неладное. «Но разве можно сразу за оружие хвататься?!» – думает Бай Хэпин, когда перехватывает его за запястье, прячет клинок в ножны и торопливо интересуется у пришедшего:

– Не та ли госпожа, что гадает гостям?

Напрягшийся и неопознанный, незнакомец мигом расслабляется:

– Именно, молодой господин. Игрокам этой комнаты гадание предоставляется вне очереди.

Бай Хэпина охватывает смятение: он чует, что что-то не так, и вместе с тем он желает получить предсказание судьбы, ведь в его дворце науку гадания не изучают. Нин Хэфэн же рвётся достать меч, но обнаруживает, что соученик так и держит его крепко, мешая сдвинуть и себя, и рукоять.

– Каковы правила игры?

Услышав вопрос своего шиди, Нин Хэфэн приглушённо вскрикивает. Лицо его пунцовеет, рот дёргается так, как если бы сдерживал отборную ругань.

Подозрительный юнец же, истолковав вопрос, как однозначное согласие сыграть в неизвестную игру, взмахивает рукой, и выросшие из стен или покрывавших их теней здоровенные клыкастые мужчины закидывают учеников Нинцзин на плечи и под улюлюканье и гиканье уносят их из игорного дома.

Нин Хэфэн вырывается, бранится и разве что не кусается, потому что духовное оружие у них отобрали. Бай Хэпин недолго молотит кулаками и ногами по спине и воздуху только для того, чтобы понять, что ему никак не высвободиться.

И тут ученика швыряют в лодку!

Ударившись о дно, адепт не успевает моргнуть, как сверху прилетает тело.

– Дашисюн Нин… – хрипит он, пытаясь спихнуть с себя брата по учению. Но едва его рукам удаётся отодвинуть Нин Хэфэна, как юношу будто сплющивает, в рот лезет вода, дышится сначала тяжко, а потом и вовсе не дышится…

И он жадно вдыхает, выдыхает, после чего блюёт за борт.

– Вот заклинатели-то слабенькие пошли! – ржут мужики, но дают утереть губы рукавом, прежде чем вытащить за шкирку.

– Гляди, какой недовольный! – указывает на соученика схвативший его незнакомец, и Бай Хэпин поражается, когда Нин Хэфэн-таки не выдерживает и прихватывает зубами толстый палец! Достаточно сильно, если судить по крикам. Бай Хэпин даже выпускает из себя смешок, до того забавен воющий от боли громила, однако тут же становится серьёзным, когда собрата с силой бьют в живот.

– Не попорти! – спешит остановить мужчину его приятель, обращаясь с юношей в своих руках едва ли не бережно. – Не на простой корм же притащены.

– Ага, на особый! – сплёвывает тот и встряхивает Нин Хэфэна, что смотрит исподлобья. – Видишь, крепкий малец!

– Мордашка у него симпатичная, – хмыкает другой и изучает Бай Хэпина. – Этот тоже ничего. Девочкам понравятся.

– Вечно самое вкусное забирают, – выражает недовольство носильщик Нин Хэфэна.

Они умудряются сместиться, ловко и незаметно, даже быстрее, чем добрались до лодки. Словно само окружение им помогает. Но где же их угораздило очутиться, что всё так головокружительно и непонятно?

– Порочный базар, – бурчит брат по учению. – Ты затащил нас на порочный базар! – и гневно тычет в Бай Хэпина, подёргивая ногами от бессилия.

– А ну тихо! – шикают на соученика и трясут с такой силой, что он всерьез мог выпасть из своих бело-золотых одежд.

– Я тебе не собака! – звереет старший адепт главного дворца, не способный справиться с унижением.

– Кусаешься больнее собаки, – гогочет мужчина и забавы ради треплет Нин Хэфэна за ухом. Тот рвётся из его лап с яростью обиженной кошки, и Бай Хэпин открывает рот, чтобы вмешаться, но тут его ставят на землю и толкают столь неожиданно, что юноша не успевает ничего сообразить, как-то осмотреться – и запинается о порог. К счастью, не падает, иначе и сам не смог бы справиться с позором, что накрывает в их незавидной ситуации!

Нин Хэфэн же не теряется вовсе, ибо едва его опускают, как он подныривает под руку и пытает добраться до меча, который, вероятно, спрятали где-то в призрачной одежде. И хотя он отчаяннее и стремительнее Бай Хэпина, от предвкушения вседозволенности помутившегося рассудком, всё равно оказывается с ним рядом, с руками, скрученными за спиной.

– Этого выгоднее сожрать! – злится мужчина.

– Это не вам решать, – замечает появившийся из ниоткуда юнец-учёный. Или он всё это время следовал за ними?! – Не переживайте так, – успокаивает он Нин Хэфэна. Поворачивает к Бай Хэпину с неуместной тёплой улыбкой матери, что ласкает своё дитя: – Вам обязательно предскажут судьбу.

– Да не нужны нам никакие предсказания!

– Вынужден согласиться, – Бай Хэпин чешет затылок и неуверенно смеётся.

– Так и не нужны? – поёт тонкий голосок.

Девушка, вдруг выглянувшая из-за спины улыбчивого незнакомца, очаровательнее наложниц в императорском дворце. Её халат струится, словно не скрывает, а наоборот открывает кроющуюся под ним красоту, её волосы подпрыгивают, пока она переступает с ноги на ногу, цепляясь за плечи юнца-учёного. Её розовые губки выпускают облачко пара, она молвит:

– Давненько я не играла с такими привлекательными юношами!

Нин Хэфэну зажимают рот, но он пыхтит и выражает недовольство без слов. Бай Хэпин же, опознав в девушке замеченную им даму со второго этажа игорного дома, твёрдо произносит:

– Непозволительно трогать чужие мечи.

– А вас, значит, можно? – ухмыляется она.

– Нас тоже нельзя.

– О себе нужно было думать в первую очередь, Ваншэн.

Юноша подскакивает: откуда ей известно его имя?! Да ещё и детское, когда учитель даровал ему взрослое, звучащее иначе и благороднее!

Нин Хэфэн мычит в ладонь и алеет так, что скоро задохнётся. Бай Хэпин поддаётся порыву и бьёт ногой по щиколотке мужчины, отдирает его руку с помощью духовных сил – и дашисюн глотает воздух, чтобы тут же попытаться схватить первый попавшийся предмет… и зарядить им по голове красавицы!

Однако она легко отмахивается от летящей в неё тарелки и фруктов, что из неё посыпались, приседает – и ничто её не задевает! Поправляя рукава, она осуждающе обращается к напавшему:

– Разве дозволено нападать на хрупкую девушку?

– Ты – монстр, а не девушка! – дашисюна Нина цапают за подбородок, едва он договаривает. Юнец-учёный изучает его долго, и всё вокруг будто накаляется до предела, когда он заключает решительно:

– Я куплю этого, если проиграет. Злой, умный и впишется в обстановку дворца, самое то, чтоб моего братца кусать.

В тёмных глазах Нин Хэфэна вспыхивают опасные огни, он отшатывается к стене, уронив столик, с которого прежде взял тарелку. Незнакомец же сохраняет внешнюю доброжелательность, не сочетающуюся с недавними словами.

– Тогда и играй с ним сам, – предлагает девушка и подхватывает Бай Хэпина под локоть. – А я сыграю с тобой, Ваншэн.

И они уволакивают рыпающихся учеников в разные стороны, разделяя их и обрекая неизвестно на что.

* * *

– За это придётся заплатить, – хмыкает красавица после того как Бай Хэпину не удаётся покинуть комнату.

Юноша пинает разломанный стол, не чувствуя боли, ощупывает стены без дверей и окон и обречённо плетётся к другому столу, вокруг которого разбросаны подушки. Руки, спрятанные под рукавами, немного трясутся, но он смело спрашивает:

– С чего бы?

– Разве ты не всегда платишь за то, что тебе не принадлежит? – девушка садится напротив и ставит перед ним стакан с костями. – Выпадет большее – сначала я тебе погадаю. Выпадет меньшее – сыграешь со мной первым делом в игру. Ну что, проверишь удачу?

Бай Хэпин щурится.

– Ну же, Ваншэн, неужели ты струсил? – поддевает девушка, и ученик, помявшись не долго, всё же берёт стакан, решив, что с такой опасной тварью следует побыть осторожнее.

– Тебе так интересна твоя судьба? – улыбается девушка. Хихикает: – Или же всё дело в том, что мальчик не хочет казаться трусишкой?

Бай Хэпин уже не мальчик, но он сглатывает это возражение, бросив кости. Одиннадцать.

– Хммм, – дама задумчиво мычит и склоняется над столом, бренча колокольчиками и цепочками в своей девичьей причёске. – Неплохо, но посмотрим, что выпадет мне.

Подмигнув ему, девушка долго-долго вертит стакан прежде чем ей выпадает пять – не больше его, катится и… пять, значит, не ничья.

– Да ты везунчик! – присвистывает красавица, спрятав кости где-то между грудями. – Далеко не каждому удаётся обыграть госпожу содержательницу в её собственном доме удовольствий! Зачем же было ввязываться в бессмысленный бой и громить мой кабинет, если тебе сам порочный базар благоволит?

Волей или неволей, но старший адепт успокаивается и даже испытывает прилив возбуждения: его приключение хоть и привело его куда не ждали, но, возможно, оно не столь опасно, как ему показалось. Он пробрался на порочный базар – и пока не умер! Правда, Нин Хэфэн…

– Ты мчишься и для тебя не существует преград на пути, – привлекает к себе внимание госпожа содержательница. – Ты лучший среди ровесников, но жаждешь стать ещё лучше. И станешь, – она качает головой. – Только вот устроит ли тебя цена твоего величия?

Бай Хэпин невольно перестаёт дышать, и сомнение девушки ему не нравится. Почему же предсказание ему не может быть хорошим, без предречения чего-то, что явно пошатнёт его на постаменте заклинателей?

– За любое превосходство рано или поздно придётся заплатить, Бай Ваншэн. Запомни, если выберешься отсюда.

– Я свободен? – подскакивает юноша.

– Ты же ещё не сыграл в особую игру, – госпожа содержательница щёлкает его по носу и сажает обратно. – Кости побросать можно было и в мире людей, знаешь ли.

– И чего же вы хотите?

– Вот так бы сразу! – одобряет девушка и хлопает в ладоши. – Всё просто: тебе надо выполнить моё задание. Если выполнишь хорошо, то я отпущу тебя, если нет, то… такому красивому мальчику всегда найдётся работёнка.

Как адепт дворца Безмятежности Бай Хэпин просто не способен не скривиться от намёка, что прозвучал в словах госпожи. А ей оттого только веселее!

– И как понять, что выполнил хорошо?

– О, это я буду судить! Выбора у тебя всё равно нет, Ваншэн. Задание такое: ответить мне на вопрос. А вопрос такой: какой должна быть твоя спутница на тропе самосовершенствования?

Подавившись от удивления, Бай Хэпин бездумно хватает со стола чайничек и вливает в себя чай прямо из горлышка. Лишь выпив всё, что было, юноша смотрит на госпожу содержательницу и выдаёт:

– У меня не будет спутницы на тропе самосовершенствования! Как будущий глава дворца я должен поддерживать покой в сердцах других. Как же я буду это делать, если в моём сердце будет… кхм, любовная мука?

Он с возмущением ставит чайничек, чудом его не разбив.

– Как знаешь, – пожимает плечами госпожа содержательница и, взмахнув широким рукавом, являет ему дверь. – Ты выиграл. Только не оборачивайся и оставь пару монет, уходя.

Юноша тут же поднимается, но вспоминает о старшем соученике:

– А как же дашисюн Нин?

– Тот мальчик? – отмахивается от него госпожа содержательница. – Если выиграет у Фэн Эрмяня[46], то будет свободен, если нет, то придётся ему остаться с ним. А что, хочешь рискнуть и сыграть на него? Учти, можешь ведь и не уйти.

– Вы так говорите, будто дашисюн уже проиграл, – Бай Хэпин с волнением оглядывается на открывшийся пред ним выход.

– Ещё нет… Ой!

Где-то снизу шумит разбитая посуда и слышится отчаянный крик.

– А вот теперь проиграл, – хмыкает красавица.

Вся краска сходит с лица Бай Хэпина, когда он мчит на шум. Комната, куда его притащи играть, обнаруживается на втором этаже, гвалт толпы ниже, потому, не тратя время на спуск по лестнице, ученик перемахивает через перила и ловко приземляется на ноги – к нему враз все силы вернулись!

Отыскать старшего легко – его обступают со всех сторон чаровницы в летящих и бренчащих одёжках, шепчутся, переговариваются, посмеиваются, сетуют и, что хуже всего, не расступаются! Юноше приходится продираться сквозь них, различая ясные пугающие звуки, воющие и надрывные.

В будущем Бай Хэпин не единожды вспомнит то, что видел, когда толпа выплёвывала его, толкающегося, как выбитый зуб. Опустив веки, он представит каждую мелочь, ощутит как наяву, что ощущает сейчас. То, как падает сердце. Как замерзает всё внутри. Как пугает, когда те, кто должны страшить и пугать, когда те, кого привыкли бояться обычные люди, а не заклинатели с одинокой горы, в правду страшат и пугают того, кто не выказывал яркого страха.

– Что вы сделали? – Бай Хэпин даже не сразу исторгает из себя слова. Только губы шевелятся, а звуков нет. Ему приходится повторить: – Что вы сделали?

Юнец-учёный, Фэн Эрмянь, как госпожа содержательница его назвала, улыбается так непринуждённо, что Бай Хэпину и самому хочется…

– О, ты уже здесь, – Фэн Эрмянь кивает ему. – Мы сыграли в игру, и я выиграл. Твоему другу придётся пойти со мной.

Всхлипывание настолько неожиданное, что перекрывает весь шум. Бай Хэпин стискивает кулаки и поворачивается.

Нин Хэфэн, скрученный и ослабевший, не стоящий на ногах… плачет. Отвратительно мокро и сопливо, оттого так невыносимо. В его взгляде не осталось и намека на готовность к борьбе за жизнь, только ужас и обречённость.

Бай Хэпин никогда так не плакал. Как же случилось, что намерения позабавиться вечерок обернулись слезами, но не Бай Хэпина, а Нин Хэфэна, что и не хотел никуда идти?

Разве же мог Бай Хэпин его оставить?

И он играет во второй раз.

* * *

– Что от вас потребовали во второй раз? – шепчу я, поправляя фонари. За рассказом учителя наступила глубокая ночь, но спать совсем не хочется: лето на Нинцзин пусть и не ощущается невыносимо жарким, всё же выматывает по-своему. Вот и озаряю покои светом да дышу воздухом, льющимся в открытые за пределы дворца двери.

Я жду, но так и не дожидаюсь ответа. Приходится обернуться.

Бай Хэпин сидит за столом и с отсутствием всякого выражения гладит сяо. Меня озаряет догадка.

– Вы вспомнили те эмоции и сейчас, верно? – я присаживаюсь рядом и кладу руку учителю на плечо.

Он трепетно целует её. По этому действию и взмаху его ресниц я понимаю, что права. Переползая ему за спину, я решительно запускаю руки под одежду и глажу шрамы, те, что он хранит на виду и те, что скрыты под кожей. Бай Хэпин принимает мою ласку податливо и с наслаждением.

– Фэн, Фэн Эрмянь… отец Ян Гуйцзу? – понимаю я.

– Да.

– И вы не знаете, как он так скоро довёл шибо Нина до слёз?

– Этого я тебе не расскажу, – учитель встаёт, и мне приходится прервать своё занятие.

– Потому что не знаете или потому что не хотите?

– Сяо Лянь, – он перехватывает мою ладонь, чтобы увести к постели. И близость учителя мне важнее неразгаданных тайн.