Путь подходит к концу. Я готова вернуться в обычный мир, но за это придется заплатить. Чтобы спасти себя и, соответственно, Солеру, я должна навсегда покинуть место, которое люблю.

Сделать это необходимо. И, если я переживу эту битву, эту ночь, мне придется меняться. Придется действовать и пытаться не дать себе вновь погрузиться в бездну так глубоко. Если я собираюсь жить – действительно жить, а не существовать в тумане отвращения к себе, что неизбежно приведет обратно к самоповреждению, – я должна быть привержена жизни.

Я потеряю Солеру, но верну свое будущее. Свои возможности.

Если бы мы спросили мнение старого брюзги Джозефа Кэмпбэлла, он бы, вероятно, сказал кое-что о моем путешествии.

«Возвращающийся домой герой в конце своего приключения должен встретиться с миром лицом к лицу».

Мне нужно воссоединиться со своим земным телом.

Я не знаю, как.

– Я к твоим услугам в качестве главнокомандующего Смертного Союза, – шепчет Вален, касаясь губами моей макушки и дыханием взъерошивая растрепанные пряди моих волос.

– А еще у тебя есть мой лук, – бесхитростно заявляет Ашер позади нас.

Я заливаюсь смехом.

– Давайте не будем превращать это в фанфик по «Властелину Колец». – Отстранившись от Валена, я смотрю на друзей. Ашер растерянно морщит нос, но я качаю головой. – Остановите меня, если прозвучит слишком безумно…

– Тогда можно останавливать заранее, – говорит Рекса.

– Думаю, мне нужно снова встретиться с Залором. Я смогла прикоснуться к своей земной жизни только тогда, когда была рядом с ним. Мы дадим последний бой на Мидгардских горах и сразимся с ним на наших условиях.

– Никто не представляет, где сейчас Залор, – замечает Цендрион.

– Неважно. Если я могу менять реальность Солеры – а это мы, думаю, уже доказали – то он явится, когда я позову.

– Тогда давайте действовать, – говорит Рекса. – Времени у нас немного.

Определенно немного. Если судить по цвету воды в моей ванне, я потеряла от полутора до двух литров крови. Учитывая, что всего их в моем теле меньше пяти, я почти в точке невозврата.

Сколько времени минуло на Земле с тех пор, как я погрузилась в то видение в Венце Мира?

– Нельзя выходить на свой главный бой в больничной сорочке, – говорит Ашер. – Тебе нужна подходящая броня.

– И нам нужно собрать подходящее войско, – добавляет Вален.

Губы у меня чуть изгибаются. Никто не представляет всех возможностей моей силы – откуда им? – но я-то знаю, на что способна.

Закрыв глаза, я фокусируюсь и сосредотачиваюсь на желаемом. Это мой сон, моя вселенная. Я могу ей управлять.

Все сложнее, чем я надеялась, но проще, чем боялась. Несмотря на осознанность, я не в силах изменить то, что за многие миры отсюда мой мозг растерян и слаб от потери крови. Я сжимаю кулаки, стискиваю зубы и всем сердцем и душой отдаюсь преобразованию Солеры.

Несколько мучительных мгновений мне кажется, будто я пытаюсь открыть дверь неподходящим ключом. Затем, подчиняясь мощному усилию моего подсознания, что-то встает на место с удовлетворительным «тумк». Реальность покоряется моей воле.

Я открываю глаза и обозреваю внесенные правки.

«Не так уж и плохо».

Мы больше не на утесах Мидгарда – мы стоим на внешнем рубеже гор, лицом на восток. Исполосованное небо пылает красным, словно сквозь решетку из тени светит незримое закатное солнце. Равняясь на вершины, выстроились в боевом порядке все четыре корпуса Смертного Союза. Латы сияют. Оружие блестит. Растет напряженный гул силы двенадцати тысяч заклинателей, готовящихся к сражению невиданного масштаба.

Я отредактировала и свой наряд. Тонкая сорочка исчезла. Вместо нее сверкает неповторимая броня из драконьей чешуи, в которую Кайла Старблэйд облачается в пятой и последней части моего неизданного, никому не известного фантастического романа.

Я разглядываю свои предплечья, восторгаясь уложенными внахлест белыми чешуйками наручей. Все эти чешуйки когда-то были сброшены Цендрионом, а мои персонажи кропотливо собрали из них одеяние для Кайлы. Я тянусь к левому бедру и касаюсь великолепного меча – переосмысленного кинжала единорога, который стал метровым спиральным клинком с золотой рукоятью.

– Хорошие доработки, – хвалит Рекса.

– Кое-чего не хватает.

Я выхожу из первого ряда строя и шагаю к краю плато, на котором стоит наше войско. Обнажаю клинок, поднимаю над головой и театрально им потрясаю. Хрустальное оружие мерцает алым.

Близкая смерть не помешает мне наслаждаться последними мгновениями на Солере. Набрав полную грудь воздуха, я открываю рот и взываю к пламенеющим небесам:

– Дракри, кемратэ а'иос!

Я словно подорвала целое минное поле в воздухе. Беззвучные вспышки света рождаются в вышине, окрашивая горы ослепительным сиянием. В отличие от прошлого раза, когда я говорила на драконьем (кажется, что это было целую вечность назад), в моих словах живет сила. Магия поет в каждом звучащем слоге.

Я стала Светоносицей, раскрыла свои возможности, наконец воссоединилась с утраченными способностями Кайлы. С которой мы, в сущности, одинаковые – пара дурочек, не умеющих общаться и создающих самим себе проблемы.

«Когда вернусь домой, буду добрее».

К другим, да – но самое главное, к себе.

Однако прежде, чем я вступлю в эту бесконечную битву, мне нужно выжить в грядущей.

Я моргаю, чтобы лучше видеть, и прищуриваюсь в небо. Там парят две сотни взрослых драконов, держась в воздухе за счет светомагии. Я вижу во главе стаи Темерес.

– Люксабрия, – приветствует она меня.

– Темерес. Я знаю, почему вы не могли сражаться. – Я слышу, что заговорила на драконьем свободно. Заполучив свою силу, я отперла у себя в мозгу и небольшой закуток с нейронами, тщательно хранившими каждое его слово и грамматическую конструкцию.

– Тогда ты знаешь, что мы умрем, если умрет Залор, – отвечает Темерес на родном языке.

– На самом деле, думаю, нет. – Я улыбаюсь, видя чуть заметное недоумение, ползущее по чешуйчатым мордам. – Во время своего путешествия я узнала, что ваши предки получили свои силы от Монолита Светомагии.

– Так гласит легенда, – подтверждает Темерес.

– И еще узнала, что можно вернуть магическую сущность в ее монолит, столкнув его с силой равной, но противоположной.

– Разумная гипотеза, если основываться на представленных данных.

– Так вышло, что Залор призвал темномагию, когда мы были в Венце, – рассказываю я. – И его чары ударили во все монолиты.

Ее лиловые глаза сверкают, драконы переглядываются. Я представляю, как они устраивают неистовое мысленное совещание, обмениваясь соображениями со скоростью света.

– Я улавливаю ход твоих рассуждений, – наконец говорит Темерес, – но в твоей теории есть изъян. Как видишь, и весь мой род, и я по-прежнему способны заклинать нашу светомагию.

– Да, заклинать ее вы по-прежнему можете. Залор связал свою душу с Монолитом Темномагии и выкрал его силу – но ваши предки с Монолитом Светомагии души не связывали, верно?

Темерес качает величественной головой.

– Светомагия была им дарована.

– Когда чары Залора сработали, они не разорвали вашу связь с магией, – заключаю я. – Они разорвали только вашу связь с монолитами – и, соответственно, с ним. Ты согласна с этой теорией?

Несколько мгновений драконы размышляют. Потом чешуйчатые губы Темерес изгибаются.

– Все хорошие гипотезы необходимо проверять.

Просияв, я поворачиваюсь обратно к друзьям, смотрящим на меня почти благоговейно.

– Мы договорились. Драконы вступают в Смертный Союз.

Все смертные, до чьих ушей это долетает, ликуют. Рекса молотит в воздухе кулаками. Цендрион, понявший каждое слово нашей беседы, пригибает морду и кланяется.

– Боюсь, мне повезло меньше, чем моим сородичам, – шепчет он на драконьем, чтобы услышала только я. – Моя судьба остается сплетенной с жизнью Залора.

– Я здесь, чтобы спасти тебя, – напоминаю я. – И так или иначе это сделаю.

Вален присоединяется ко мне на краю утеса, мешая Цендриону возразить. Поворачивается кругом, чтобы обратиться к войску.

– Элдрианцы! – Его выкрик эхом раскатывается по хребтам и каньонам. Созвучно грохочут двенадцать тысяч пар ног, смертные расы встают по стойке смирно. – Сегодня мы, все виды нашего мира, собрались здесь и объединились для того, чтобы сразиться с Лордом Теней и победить его, – грохочет Вален. – Светоносица заручилась поддержкой наших последних, сильнейших союзников. Генералы, атакующие чары наизготовку!

Голоса передают приказ Валена по рядам. Командиры строят взводы заклинателей. Краем глаза я вижу, как в северной части войска разворачивает свой отряд генерал Праксус.

Рекса, Ашер, Цендрион и Фир'тал приближаются ко мне. Рекса воспользовалась возможностью обернуться. Она стала пятнистым драконом. Достойный выбор.

Фир'тал испускает пронзительный крик, и по его команде из построения взлетает стая пылающих фениксов. Они взмывают вверх, рассеиваясь среди своих крупных драконьих собратьев. Воздух колеблется и мерцает от потоков жара, и я понимаю, что волшебные птицы создают раскаленные огненные щиты.

Фир'тал наклоняет ко мне голову. Я тянусь к нему и поглаживаю его грудь тыльной стороной ладони. Не знаю, что именно он символизирует в моем подсознании. Он был удобным спутником в путешествии, но не воплощал что-то явное, как другие мои любимые.

Или воплощал?

– Твой огонь сохранил мне жизнь, – говорю я ему. Он ухает и опускает голову, принимая благодарность. Затем взмахивает крыльями, разбрасывая искры, и взмывает ввысь, чтобы присоединиться к своим сородичам.

– Я с Рексой, – говорит Ашер, закидывая колчан на плечо и готовя лук.

– Прощай, – неосознанно, по глупости говорю я.

Он медлит, прежде чем забраться Рексе на спину. Тихо спрашивает:

– Это конец?

Я качаю головой.

– Победа будет за нами. Обещаю.

– Ни на секунду не сомневаюсь. – Чуть заметная грустная улыбка дрожит на его губах. – Но ты меня еще увидишь, а вот я тебя – уже больше никогда, верно?

Меня пронзает печальный трепет. Ашер правильно расценивает мое согласное молчание. Он делает два широких шага ко мне и заключает меня в объятия. Шепчет:

– Спасибо.

– Не сглазь. Мы еще не победили.

– Не за это. За все, что ты сделала. Если я правильно понимаю, все мы связаны с тобой, – а значит, и с Землей.

Я сглатываю комок в горле, обвивая его руками.

– Вроде того.

– Что ж, хочу, чтобы ты знала: Земля прекрасна.

– Ты никогда не был на Земле.

– Нет, но я живу на Солере двадцать лет. И Солера невообразимо прекрасна.

Я обнимаю его крепче.

– Это бесспорно.

– Тогда по определению прекрасна и Земля. – Он отстраняется, держа меня на расстоянии вытянутых рук. – Ты смогла поверить в красоту Солеры только потому, что тебе было откуда эту красоту черпать.

Откуда он всегда точно знает, что мне нужно услышать?

– Если бы знала, что встречу тебя, – говорю я, – покончила бы с собой гораздо раньше.

Ашер сердито хмурится и сжимает мои плечи.

– Не смешно.

– По-своему, смешно.

Он не впечатлен, а вот в глазах Цендриона за его спиной мелькает огонек. Рада, что кто-то оценил мой юмор. Если не смеешься, то плачешь, – а я уже наплакалась.

– Береги себя, – шепчет Ашер. Отходит к Рексе и запрыгивает ей на спину. Она расправляет драконьи крылья, сквозь перепонки сочится кровавый солнечный свет. Волна скорби сжимает мою грудь, к горлу подступает жар. Наконец приходят нужные слова:

– Спасибо тебе.

Я думала, что эта история о том, как я спасаю его, но в конце концов он спас меня. Все мои любимые спасли.

«Еще нет».

По венам снова растекается холод. Я еще не погибла, но точно не в безопасности. Война на Земле будет гораздо менее героической, чем описанная здесь, но куда более суровой. Поле боя – моя ванная. Цель – добраться до телефона. Позвать на помощь.

Черт, я смирюсь даже с проклятым тысячедолларовым счетом за скорую, если уцелею. Такую цену стоит заплатить за то, чтобы пережить эту ночь.

Я протягиваю руку, и Цендрион подходит ко мне. Говорит:

– Я с тобой до конца.

– Как и я, – добавляет Вален.

Мое сердце противится, но я качаю головой.

– Ты нужен на земле, чтобы вести солдат. Еще не все решено.

Он хмурится.

– Ты не сможешь управлять ими с помощью силы?

– Мое сознание… расплывается. – Я ловко избегаю слова «умирает». – Чем более узкой будет моя задача, тем успешнее все пройдет. Ты командуешь войском. Я разбираюсь с Залором.

Связываюсь с Лордом Теней. Воссоединяюсь со своим телом. Возвращаюсь в царство живых.

Вален не спорит. Он военный стратег. Он все понимает.

– Хочу, чтобы ты знал, что ничего более настоящего я никогда не чувствовала, – говорю я, указывая на нас двоих. – И было приятно почувствовать такое хотя бы раз. Я буду всегда дорожить этими воспоминаниями.

Вот она – пресловутая почти-что-улыбка, видимая, только если о ней знаешь.

– Вполне возможно, ты почувствуешь это снова. Если мы сегодня победим, у тебя вся жизнь будет впереди.

– Я – отвратительная балбеска, ненавидящая людей и не умеющая нормально с ними общаться, которая хочет, чтобы ее обожал идеальный Прекрасный Принц, но не хочет секса. – Губы у меня кривятся. – Не уверена, что ты представляешь, как трудно будет найти кого-то подходящего на Земле. Отношение к сексу – наименьшая из моих проблем в этом уравнении.

– Ты знаешь, что все это неправда, – говорит он.

Привычка велит мне спорить, но я принимаю сознательное решение этого не делать. Вален – самый умный человек из всех, кого я знаю. Возможно, он прав.

Я так долго слушала свой темный голос, что он исказил мои представления о себе. Он сказал мне, что я чудовище, и я безоговорочно поверила. Теперь, когда с моих глаз спала пелена, я вижу правду: я сложный, многогранный человек, прекрасный в своем несовершенстве. Да, я проиграла несколько сражений, но, клянусь всеми богами Солеры, эти провалы не станут роковыми.

– Ты достойна любви, дорогой автор, – добавляет Вален. Что-то в звучании его голоса разбивает мне сердце. – Никогда этого не забывай.

– Ничего не обещаю, – усмехаюсь я.

Если я снова обниму его, то потеряю остатки собранности, так что я просто протягиваю руку. До самого конца оставаясь неловкой и способной все испортить. Что поделать – это в моем характере.

Его теплые, грубые пальцы ободряюще сжимают мои. Он подносит мою руку к губам и касается костяшек легким поцелуем.

И уходит, возвращаясь к своему войску и выкрикивая приказы для тысяч пришедших в движение солдат. Те уже рвутся в бой.

Я же его страшусь. Я оттягивала неизбежное, готовя хорошую и подобающую кульминацию для нашего путешествия, но больше откладывать нельзя.

Цендрион приседает. Броня у меня громоздкая, но легкая, целиком собранная из полых шестиугольных чешуек дракона, так что я без труда взбираюсь ему на спину. Глухое рычание рождается у него в груди, нарастая и превращаясь в рев. Он вызывающе трубит в небеса и срывается со скалы. Беспорядочные возгласы одобрения летят ему вслед, подгоняя нас вперед.

Сейчас или никогда. Я призываю свою силу и сосредотачиваюсь. Кричу:

– Залор, я требую реванш!

Мы ждем ответа. Выкрики солдат стихают. Пустоту заполняет жуткое безмолвие. Я боюсь, что сделала что-то не так, что упустила свой шанс, слишком долго тянула, – но мне было необходимо попрощаться.

Передо мной неожиданно разрастаются клубы темных грозовых туч, заслоняя свет. С той же ослепительной скоростью, с которой перенеслись к нам драконы, появляется теневойско.

Вокруг воплощается чернильный сонм крылатых демонов. Наши враги сливаются в корчащийся ураган смерти.

Во главе их рядов сам Лорд Теней. Он прибыл не верхом – он парит в облаке тьмы, в своем одиночестве более ужасающий, чем его орда одержимых чудовищ.

– Ты же знаешь, что я не желаю с тобой сражаться. – Его голос доносится до меня с ветром, заставляя мурашки ползать у меня под броней. – Ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты жила.

– Тогда, очевидно, мы хотим одного и того же.

Я чувствую замешательство, излучаемое его мощной фигурой.

– Если хочешь вернуться на Землю, бестолковая негодяйка, просто скажи. Я отправлю тебя обратно без лишних вопросов, и мы продолжим наше сотрудничество, словно ничего не изменилось.

– В этом-то и проблема. Все изменилось. – Я обнажаю меч и направляю клинок на него. – Я официально переписываю концовку. Ты больше не будешь управлять мной или запитываться от меня, больше не будешь донимать моих друзей, и я не покину этот мир, пока не буду уверена, что ты больше им не угрожаешь.

Иссохшая пергаментная плоть Залора расползается в улыбке.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться. Промедли еще немного, и твое время истечет. Не стоит тратить драгоценные удары сердца на эту показушную битву, – не в столь поздний час.

Он поводит рукой, указывая на растущие тени в небе.

– Я задолжала этому миру развязку, которой он заслуживает. – Втянув воздух через нос, я собираю внимание в лезвие, в стрелу, в смертоносный луч. – Я задолжала ее самой себе.

Позади темной своры разливается сияние. Лучи светомагии изгибаются в вышине, заключая нас в светящийся шар. Я слышу перепуганные визги теневоинов и улыбаюсь. Драконы сделали первый ход. Лишили Залора шанса на побег. Теперь он будет вынужден сразиться со мной. Вернее, я буду вынуждена сразиться с ним.

– Ты смеешь бросать мне вызов? – оглушительно гремит он. – Я всемогущ. Мое слово – закон. Ты не можешь меня сразить, единственный способ убить меня – убить себя! Тебе никогда от меня не избавиться.

– Возможно и так. Я не cмогу окончательно победить в этой войне.

Он торжествующе усмехается, упиваясь моей мнимой слабостью.

– Но я могу победить сегодня. И снова смогу завтра, если постараюсь. Я буду просыпаться каждое утро до конца своих дней и бороться с тобой, просто чтобы доказать, что на это способна.

Кожа над его клыкастым ртом насмешливо морщится.

– Это битва, обреченная на провал.

– Это битва, стоящая усилий.

Мое внимание заострилось, сошлось в одной раскаленной точке. Я выпускаю свою силу в мир. Луч светомагии вырывается из моего меча и устремляется к Лорду Теней.

И начинается бой.