Туман бесконечен и непроницаем и окутывает со всех сторон. Мы снова сбиваемся в кучу, держась друг за друга. Видимость такая слабая, что любой отставший от группы запросто заблудится. Переговариваясь, мы едва слышим один другого, голоса словно звучат сквозь толщу пуленепробиваемого стекла. От этого меня снова начинает трясти, хотя беспощадный холод ледяного материка отступил.

Целую вечность спустя дымка редеет. Я, приободрившись, спешу вперед. Мои руки – одной я держусь за Ашера, второй за Валена – пульсируют болью. Голова кружится. Но конец пути уже не за горами.

Мир темнеет по мере того, как рассеивается туман. Я замечаю, что дорога слегка забирает вверх. Под ногами у нас черный гранит, усеянный блестящими вкраплениями минералов и магии.

– Вокруг должно становиться так темно? – подает голос Ашер. Слова снова звучат привычно громко, и сразу раздается всеобщий тихий выдох облегчения.

– Не представляю, – отзываюсь я. – Мы дошли до границы моих знаний. Мне неизвестно, что будет дальше и что лежит впереди.

Сквозь тонкие ленты тумана проглядывает небо. Хотя за горным хребтом должен был ждать дневной свет, в вышине тоже темно. В воздухе висят разноцветные осколки света, разбитые звезды, которых я при желании могла бы коснуться, – но не смею. Чувствую, что любая крошечная частица этого места способна уничтожить меня в мгновение ока, если я проявлю хоть малейшее неуважение.

– Проклятые когти Оуры, – шипит Цендрион. – Поглядите.

Голова дракона обращена к северу. Я смотрю в направлении его взгляда, и внутри у меня все падает.

Черные щупальца разрастаются, преодолев, как и мы, Снежногребневые горы и проникнув в Венец Мира. Они выделяются на неосвещенном небе, будто пятна чернил на темной бумаге. Будто тени в складках черного бархатного занавеса. Они способны посрамить окружающую ночь своим непроглядным мраком.

По горлу Цендриона раскатывается рычание.

– Залор догоняет.

Что-то бурлит в недрах моей души, пока я вглядываюсь в пустоту. Я не уверена, что это творение Залора. Оно качественно отличается от темномагии. Оно темнее темного, будто сама смерть. Неописуемое и непознаваемое. Удушающе непроницаемое.

На миг я застываю, завороженная простотой и ужасом этого зрелища.

В этот момент нас настигает беда. Вокруг рождаются плети черного тумана, вырываясь из-под земли. Я шумно вдыхаю, когда они обвиваются вокруг меня, будто змеи, сдавливающие жертву, и пытаюсь вырваться.

Цендрион ревет и бросается в сторону, тонкие чернильные щупальца впиваются ему в крылья. Вален с выкриком призывает разряд молнии. Тени шарахаются от вспышки и отпускают меня. Я втягиваю воздух в легкие, пытаясь унять дрожь в теле.

Вален силен, но даже ярчайшая вольтомагия не в силах излучать свет, достаточно чистый для того, чтобы полностью изгнать темномагию. Рядом уже обретают форму корчащиеся черные существа.

– Тенечудища! – кричу я.

Мы попали в засаду. В ловушку злодея, всегда идущего на шаг впереди. Изменилась ли я достаточно, чтобы сойтись с ним лицом к лицу? Чтобы сразить его? Я узнала, что обладаю собственной необыкновенной магией, вот только ни хрена хорошего с ней не сделала. Я не знаю, как ей управлять. Не знаю, как победить в этой битве.

Цендрион сжимает гибкое тело, будто пружину, и выпрыгивает вперед, хватая меня передними лапами. Я испускаю свистящее у-уф, когда его когтистые пальцы сжимаются на моем поясе. В глазах пляшут блестящие мушки. Шея у меня болтается, мир кружится.

Яростный и дикий, Цендрион устремляется в небо, мчась напролом через появляющихся тенечудищ. Его клыки впиваются в призрачные крылатые тела, разрывая врагов прежде, чем те успевают принять окончательный облик.

Щурясь от мельтешения битвы, я замечаю что-то на холме. На вершине широкого северного склона стоит громадный монолит. В дымке за ним проглядывает другой. И еще один, более незаметный позади того.

– Там, – выдыхаю я, показывая пальцем. – Венец Мира!

Он в пределах досягаемости. Если сможем добраться до Монолита Темномагии, то разорвем связь Залора с его силой. Во мне разгорается безрассудная ярость, и я внезапно надеюсь, что сам Лорд Теней здесь. Если это так, нам удастся покончить со всем одним мощным ударом.

Нам – мне – удастся его убить.

Цендрион пытается повернуть на север, но армия тенечудищ слишком огромна. Не сумев прорваться сквозь них, он возвращается к Валену, Ашеру и Фир'талу.

Разряды выжигают воздух, Вален изо всех сил сдерживает демонов, пока Цендрион снижается. Дракон приземляется рядом с Ашером, который сражается двумя клинками: верный нож для резьбы в одной руке и кинжал единорога в другой. Вокруг него клубится черная пыль. Тенечудища зависли поодаль, опасаясь могучего оружия.

– Возьми. – Ашер протягивает кинжал мне.

В круговерти битвы я не успеваю засомневаться и беру клинок. Рог меркнет, когда касается моей кожи, но потом вспыхивает, ощутив растущую во мне мстительную жажду крови. Я снова готова сражаться. Слишком многое зависит от исхода этого боя, чтобы я могла позволить себе упасть духом.

Не дав мне приступить к делу, у меня под ногами растекается лужа чернил. Касается холодом моих подошв. Темный вихрь утаскивает меня вниз, я кричу. Вонзаю в него клинок, погружаясь в каменистую землю, но темномагия бесплотна. Мой удар не причиняет ущерба теням; с тем же успехом можно пытаться разрубить пополам солнечный луч.

Мир растворяется, и меня окутывает мрак. Это не теплые, родные объятия силы Цендриона, а леденящая, беспощадная хватка вражеской магии.

Все ощущения покидают мое тело, оставляя меня в блаженном бесчувствии. Разум же все равно заходится от страха. Я дала прислужникам Залора себя похитить. Я зашла так далеко лишь для того, чтобы проиграть.

Не знаю, что это, если не метафора всей моей чертовой жизни.

Реальность без предупреждения возвращается сокрушительным потоком. Я воплощаюсь на склоне, ведущем к монолитам. Меня несет крупное тенечудище, когда-то бывшее мантикорой. Вокруг нас плещется яркий огонь – его языки вынудили моего похитителя отпустить темные чары, вернувшись в телесную форму.

Мантикора сверкает злобным оскалом Чеширского Кота, показывая острые клыки, с которых свисают нити черной слюны. Прежде чем я успеваю ударить своего противника, еще один взрыв пламени выжигает болезненные пятна на моей сетчатке. Огненная струя испепеляет мантикору и окутывает меня.

Но не опаляет. Остается приятно теплой и лишь покалывает кожу в тех местах, где соприкасается с моим телом. От облегчения у меня подгибаются ноги, и я обрушиваюсь на скалистый склон, ударяясь бедром о камни.

Фир'тал проносится мимо с пронзительным кличем и приземляется передо мной. Величественное создание пылает кометой. Каждое его перо источает рубиново-золотое свечение. С тела срываются искры, танцуя в раскаленном воздухе вокруг.

– С-спасибо за подмогу, – говорю я, стуча зубами. Темномагия мантикоры, как обычно, вытянула из меня крупицы тепла и силы. Я подползаю к Фир'талу, неуклюже придерживая кинжал и морщась, когда в ладони впивается щебень.

Плавящий жар моего стража – просто находка. Я съеживаюсь около его крыльев, надеясь хоть немного согреться. Языки пламени феникса изгибаются куполом, защищая нас двоих. За ревущим огнем я вижу стену тенечудищ, вьющихся вокруг, стремящихся прорваться к нам. Подозреваю, что тому, кто приведет меня к их владыке, обещана невообразимая награда.

Фир'тал устраивает потрясающее представление, посылая во все стороны секущие огненные копья. Часть демонов спасается, обращая себя в бесплотные клочки тени. Другим везет меньше. Сталкиваясь с телами чудовищ, пламя феникса обжигает, разрывает и уничтожает их. Дюжины чернильных тварей гибнут под его ударами.

Пока их полчища редеют, я собираюсь с духом. Не помню, кем я была, но знаю, что не должна была быть такой. На Земле я всю жизнь боялась чего-то – может, вообще всего, – но больше таким человеком быть нельзя. Особенно сейчас, в кульминации истории, во время Решающей Битвы.

Я сжимаю рукоять кинжала липкими ладонями, взмокшими от страха. Сила Фир'тала не может мне навредить, так что у меня получается подобраться к краям огненной клетки. Мои движения искушают предприимчивое тенечудище поблизости. Оно кидается вперед, надеясь подцепить меня черными когтями, будто рыбину, и подтянуть к себе, но я уже готова. Я знаю, как мыслит Залор и как действуют его слуги.

Уклонившись от предсказуемой атаки, я наношу удар. Тенечудище взрывается пеплом, и я улыбаюсь с мрачным торжеством. Но улыбка соскальзывает с моего лица, как только я замечаю, что Фир'тал выдыхается.

– Нам нужно добраться до вершины холма. Как думаешь, тебя хватит? – спрашиваю я феникса.

Он испускает тихий свист. Пламя, окаймляющее его перья, мерцает. Плохой знак.

– Нам нужно подкрепление! – кричу я.

Но мои друзья рассеялись по полю боя. Цендрион мелькает в небе, то исчезая, то воплощаясь в телесной форме. Стена тьмы огибает его, не позволяя вырваться из круга врагов. Теперь, когда тенечудища узнали о нашем секретном оружии, они нашли способ противодействовать магии дракона.

И разделяют нас, чтобы сразить по одному. На земле Ашер с Валеном едва справляются с настолько превосходящими силами. С небес льется черная кровь. Склоны усыпаны трупами чудовищ. Не могу даже предположить, как много демонов мы убили.

Ашер в нескольких метрах от меня прокладывает себе дорогу к монолитам, но не может пробить вражеские заслоны. Нас подавляют, мы выгораем в самом конце пути, но я так близко.

А потом…

Тенечудище наносит удар. Смоляные когти цепляют бок Ашера, скребут по его ребрам. Он кричит, в воздух выплескивается алая кровь, хлещет из раны. Выронив нож, он бесформенной кучей оседает на землю.

Меня захлестывает тошнотворная паника. Нет, нет! Ему нельзя умирать. Никому нельзя умирать. Я не могу больше никого потерять – мне этого не пережить.

Я трусила, сидя в безопасности под сенью пламени феникса вместо того, чтобы отвлекать тенечудищ на себя, но теперь с меня хватит. Я не хочу быть прежней. Я хочу быть героем. Я хочу измениться.

Собрав остатки сил, я мчусь вверх по склону и вырываюсь из огненного круга Фир'тала, пронзая кинжалом незадачливое чудовище на своем пути.

– Давай, – зову я феникса, не оглядываясь. – Ашеру нужна помощь!

От вида крови смертного демоны неистовствуют. Они отовсюду слетаются к Ашеру, торопясь его добить. Вален призывает вольтомагию, создавая защитный грозовой шквал, но тенечудища рвутся вперед, прожорливые и беспощадные.

– Нет! – визжу я, размахивая кинжалом, как сумасшедшая. – НЕТ!

Только это я способна думать, только это кричать. Плана у меня нет. Я не в силах одолеть чудовищ, но не могу дать им погубить Ашера.

Твари оборачиваются на звук моего голоса. Обнажают блестящие черные клыки, готовясь к бою. Я бросаюсь им навстречу, потрясая сияющим клинком. Моему скачущему, перепуганному сознанию кажется, будто противники движутся неестественно медленно.

А потом я осознаю, что именно так они и движутся. Ближайшие застывают, не добираясь до меня. У меня перед глазами – а может, и в самой реальности – все искажается. Дальние тенечудища становятся длиннее, вытягиваются назад, превращаются в нити спагетти, исчезающие где-то вдали.

Я достигла горизонта событий метафизической черной дыры, перешагнула из одной плоскости бытия в другую. Законы физики и магии от меня отрекаются. Лежа на земле, зажимая рану, Ашер движется вдвое медленнее нормального. Я тянусь к нему, но он мотает головой. Подгоняет меня:

– Иди же.

– Я не могу тебя бросить, – спорю я, но мое тело уже подхвачено новой силой тяготения, неумолимо влекущей меня к магическим монолитам. Я неуклюже обхожу Ашера на негнущихся ногах. – Я должна тебя спасти!

– Именно это ты и сделаешь. – Он кивает на вершину холма. Там сверхъестественный призрачный свет очерчивает темные столпы.

Его слова ужасающе логичны.

– Мы в тебя верим.

Шепот Ашера каким-то образом доносится до меня, пронзая низкий, глубокий гул застывшего хаоса.

Чтобы спасти его, я должна победить в этой битве. Чтобы в ней победить, я должна столкнуться со злодеем.

Я миную череду обездвиженных тенечудищ. Мне кажется, будто я преодолеваю болото из пустоты, невесомой, но болезненно тяжелой. Голова гудит. Руки ноют. Температура тела падает. Я борюсь.

Монолиты меньше, чем мне казалось, и вблизи выглядят блестящими. Я делаю один шаг по подножию холма. Потом другой. В моей стынущей крови звенит торжество. Я добираюсь до плоскогорья, залитого волшебным сиянием без единого источника света. Равняюсь с ближайшим монолитом, первым, который заметила. Он вовсе не огромный – с меня высотой.

Я огибаю его и вхожу в кольцо камней. Время возвращается к обычной скорости, меня покачивает от внезапной смены сил. Я на магнитном и магическом полюсе Солеры.

В Венце Мира.

Двенадцать монолитов – по одному на каждую магическую стихию – стоят на равном расстоянии друг от друга, образуя идеальный круг. Они такие гладкие, что кажутся зеркальными.

Я делаю глубокий прерывистый вдох, заставляя себя успокоиться. Неверным шагом иду в середину круга, поворачиваюсь на месте. Все они одинаковые – высокие, тонкие отражения темноты. Который из монолитов мне нужен, который я должна пронзить кинжалом, чтобы отсечь Залора от его силы?

Я замечаю, что отражаюсь в одном из них, и замираю. Это не Кайла Старблэйд взирает на меня с полированной черной грани. Это… я. Мой земной облик.

Мой настоящий облик.

Кинжал выскальзывает из моих ослабевших пальцев. Падает со стуком, оглушительным в безмолвии. Околдованная, я хромаю вперед, в ужасе хватая воздух ртом.

Что за чертовщина происходит? Я как-то победила, сама того не заметив? Это врата, ведущие домой? Достаточно было просто добраться до Венца, чтобы завершить историю?

Я качаю головой, отвергая чудовищную идею. Это неприемлемо. Концовка не может быть такой.

Прикованная взглядом к земной себе, я все же замечаю нечто не менее пугающее за спиной отражения. Внутри все холодеет, и я оборачиваюсь. Рычу:

– Ты!

Залор приглашающе разводит руками.

– Добро пожаловать в пространство между мирами, Самозванка.

Мои пальцы сжимаются на пустоте. Я проклинаю свою безграничную глупость. Кинжал единорога лежит между нами, ближе к Лорду Теней, чем ко мне. Если я брошусь…

– Никаких больше острых предметов. Ты нанесла достаточно ущерба.

Он подергивает пальцами и испускает волну тени. Та разбегается по поляне, врезаясь в монолиты. Мне она никакого вреда не причиняет – но, как только тьма касается кинжала, алмазная спираль растворяется в ней, унесенная магией в пустоту.

– Может, у тебя и есть надо мной превосходство, – говорю я поразительно ровным голосом, с учетом того, что мое могучее оружие только что кануло в небытие, – но ты совершил ошибку, рассказав мне о моей магии.

Озадаченная ухмылка растягивает тонкую, иссушенную кожу на его губах. Это напоминает мне о сфинксе с его таинственной улыбкой и загадкой о цене мечты.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты помог мне обрести необходимую силу. – Я приседаю в оборонительной стойке. Показной жест, но он придает уверенности. Руки молят о пощаде, когда я вскидываю их и сжимаю кисти в кулаки. – Это позволит мне сразиться с тобой, и на этот раз я одержу победу. Я поклялась, что убью тебя.

Он издает безрадостный смешок. Звук пронзает мне душу.

– Но, дорогая моя, ты уже это сделала.

Без адреналина и физических нагрузок битвы в мозгу у меня снова начинает туманиться. Я не могу уложить его слова в голове.

– Какая-то… какая-то бессмыслица.

– Все это вообще не имеет смысла, если подумать.

Он поводит когтистым пальцем, указывая на все, что нас окружает.

– Имеет.

Мой первый порыв – спорить. Что бы Залор ни говорил, это уловки и ложь. Он пытается выбить меня из колеи.

К сожалению, его подход работает.

– Я должна была добиться искупления. – От того, что я разъясняю свои цели Лорду Теней, они кажутся идиотскими. Он прав. Это никогда не имело смысла. Даже несмотря на то, что я сознательно и полностью отказалась от своего неверия, в замысле остались зияющие дыры. – Это объясняло все сюжетные повороты, это Путь Героя, и сейчас я здесь, в точке кульминации, чтобы…

– Ты допустила роковой просчет. – Едва заметный нажим в его баритоне заставляет меня прервать безудержный поток слов. – Это не концовка. Это не может быть концовкой, – объясняет он. – Если это она, то мы с тобой оба проиграли.

– Я не понимаю.

– Ты цеплялась за этот мир, – выдыхает Залор. Теперь он ближе ко мне, хотя я не замечала, что он движется. Пространство-время искривляется, сшивая нас друг с другом, будто края разорванного полотна. – Но не этот мир нуждался в спасении. Не этот мир имел значение.

– Только этот мир всегда и имел значение. – Голос у меня надломленный, отчаянный. – И я не позволю тебе его уничтожить! Ты ранил Ашера, ты убил Рексу…

– Нет, маленькая Самозванка. Ты убила Рексу. Ты все уничтожила.

– Заткнись! – кричу я, хотя мой разум эхом повторяет слова Залора.

– Такую историю ты для себя придумала? В ней есть бесхитростное очарование, должен признать. Ты убедила себя, что можешь быть героем. – Он цокает языком, покачивая головой. – Какая жалость, что все это оказалось ложью. Нет предела твоим заблуждениям.

Я трясусь от макушки до пяток, но не из-за холода. Каждый мой нерв пылает страхом, визжит, требуя действовать – может, бежать, может, сражаться, – но я не могу. Я окаменела и, не желая слышать следующие его слова, чувствую, что должна их выслушать. Части меня любопытно. Что откроет его извращенная версия событий?

– На Земле случилась Темная Ночь. – Он снова приблизился и теперь стоит в паре метров от меня. – И ты сдалась.

– Я не вносила правки в рукопись, потому что не знала, как изменить историю, – рычу я, ощетинившись. – Но теперь-то я знаю. Я тебя убью.

Он прямо передо мной. Стоя с ним лицом к лицу, я впервые осознаю, что мы одного роста. Смотреть на него – как смотреться в еще одно зеркало.

– Ты все цепляешься за свою сказку, – мурлычет он. – Не хочешь рассказать мне настоящую историю? Не хочешь вспомнить, что случилось, и наконец понять, почему ты здесь?

Губы у меня приоткрываются и подрагивают. Я неожиданно уверяюсь, до последней молекулы своего естества, что настоящую историю знать не хочу.

– Если соглашусь, отпустишь моих друзей, не причиняя им вреда?

Залор склоняет голову.

– Это полностью зависит от тебя.

Я вглядываюсь в его безжалостные глаза. Потом киваю.

Подняв когтистую руку, он касается моей груди прямо над запинающимся сердцем.

Вселенная вокруг меня тает, и я погружаюсь в сновидение.