Раскаты грома будят нас на рассвете. Хотя нелегко понять, что это – рассвет. В небе клубятся тяжелые, темные облака, обещая кошмарную погоду.

Стоявший в дозоре Ашер пересадил звездный мох в пустую бутылку из-под молока. Светящиеся листочки теперь жмутся к левому изогнутому стеклянному боку. Наш навигационный прибор готов.

– Пришло время заняться твоими руками, – говорит Вален.

Я не в восторге от необходимости выбираться из слоев одежды. Не хочется не только мерзнуть, но и смотреть на свои раны. Боль в них притупилась, хотя и не прошла. Иногда, безвольно свесив руки по бокам, я ее даже не замечаю.

Однако Вален подходит ко мне сзади и проводит ладонями по моим плечам, помогая сбросить куртку. От прикосновения и от воспоминаний о ночном разговоре у меня в сердце поднимается буря.

Я пытаюсь напомнить себе, что это неправильно. То, что я чувствую подобное, уже достаточно плохо, а то, что романтическим мыслям предается Вален, сбивает с толку. Одновременно волнует и печалит. Печалит потому, что он предан Кайле – которой я однозначно не являюсь.

Воздух с шумом вырывается у меня из легких, когда он освобождает мои плечи от следующего слоя одежды. Мне стыдно за то, что я это поощряю… и за то, что знаю, как сама его подталкиваю. Будто лукавый пастух, веду свое стадо из одного человека к несчастливейшей развязке.

– Мы с Ашером можем сделать все в дороге.

Я выворачиваюсь из рук Валена, замечая, что остальные смотрят на нас. Мне не по душе слишком уж проницательный блеск в янтарных глазах Рексы.

Мы снимаемся с небострова, впереди летят Рекса и Вален с компасом из звездного мха. Ашер остается со мной на спине Цендриона и обрабатывает мои предплечья. Это неудобно по бесчисленному множеству причин. Я полуголая, в нагрудной повязке и безрукавом плаще. Фир'тал, размером примерно с мой торс, угнездился у меня на коленях. Его тепло не дает пронизывающему ветру меня добить, но никак не помогает от проливного дождя.

Ашер втирает едкую полынную настойку в мои раны. Как и ожидалось, при виде глубоких порезов я осознаю их реальность, и они тут же начинают болеть сильнее.

– Хорошо, что ветер попутный, – говорит Ашер, к счастью, не пытаясь обсуждать мои увечья.

Это и правда хорошо тем, что помогает нам уверенно продвигаться вперед, но южные ветра приносят дурную погоду. Очень скоро мы уже летим сквозь кошмарную грозу.

– Сомкнуть ряды, – звучит у меня в ушах голос Валена, перекрывая несмолкающие раскаты грома. – Я попробую отклонить самые сильные разряды.

Вален – это сила природы. Его власти над вольтомагией можно позавидовать. Хотя происходящее скрыто от моих глаз и души, неспособной видеть магию, я знаю, что он отводит молнии, бьющие в нашу сторону. Когда его магические нити взаимодействуют со стихийным электричеством, в дело вступает магнетизм небостровов. Слишком близкие вспышки отклоняются влево и вправо.

Я смотрю на него, размышляя о том, как все переменилось.

Может, я – не то, чем себе казалась. Или, возможно, я могу быть чем-то бóльшим. Я никогда по-настоящему не хотела ни одного земного человека. У них не было шансов, пока я видела этого совершенного, магического солерианина. На родной планете я вела безнадежную борьбу, пытаясь вынудить себя жить жизнью, которой я не хотела и которую не понимала.

Здесь же я все понимаю. И тоску, и беззаботность, и это сказочное чувство чистого и неподдельного счастья, вызванного лишь чьим-то присутствием.

Мне бы стоило оттолкнуть эти мысли, но тогда придется беспокоиться об урагане. А это для меня уже слишком, так что я позволяю себе погрузиться в фантазии.

Достигнув Венца Мира и разорвав связь Залора с Монолитом Темномагии, мы возвращаемся в Элдрию героями. Благодаря штампу «сюжетной брони» поражение Лорда Теней спасает мою душу от гибели. Мне позволено жить в этом мире. Кайла Старблэйд, переселившаяся в мое земное тело, согласна в нем и оставаться. Она оберегает моих родных и друзей на Земле. И обращается с ними так, как я бы никогда не сумела.

А на Солере моя маленькая новообретенная семья живет долго и счастливо.

Надо прекращать материализовывать свои мысли. Вселенная не обратила внимания на мою мечту и вцепилась в кошмар. Стоит мне подумать о Лорде Теней, как на нас падает тень. Глаза у меня закрыты, но я ее чувствую: она холоднее холодного ветра. Темнее темного урагана.

Моя фантазия лопается, как мыльный пузырь. Я вскидываю голову. Врага не видно, но все признаки налицо.

– Мы в опасности, – говорю я друзьям через связное кольцо. – Залор здесь.

Я расслабилась. Я потеряла бдительность. Несмотря на то, что козни Залора помогают движению сюжета, сам он не появлялся уже довольно давно; это столкновение было неизбежно. Лорд Теней – главный злодей Солеры.

Я правда решила, что смогу его обхитрить? Что смогу убежать?

Ашер, бинтовавший мне предплечья, прерывает работу. Глаза у него расширяются от испуга. Я знаю, что увижу, посмотрев через плечо, и пытаюсь заранее представить, насколько все плохо.

На самом деле все даже чуть менее плохо, чем я вообразила. Быть писателем иногда удобно. Я подумала, что Лорд Теней обрушится на нас со сворой ужаснейших крылатых тварей, таившихся в глубочайших гниющих расщелинах этого мира.

Оказалось, он явился один. Не считая громадины, на которой прилетел.

Залор стоит на чернильном тенечудище – тракрыле. Оно сложено как виверна, но огромно. Его многореберные крылья шириной от плеч до основания хвоста, между костлявыми пальцами растянуты кожистые перепонки, держащие его в воздухе. Он колеблется в небе, будто плывя под водой. Запрокидывает острую голову на короткой шее, показывая черные мешки с ядом между темными клыками в разверстой пасти.

– Убегать бесполезно. – Громоподобный голос Залора не нуждается в магическом усилении, чтобы перекрывать шум грозы. – Эта безрассудная выходка не принесет ничего, кроме гибели, ни вам, ни мне, ни Солере.

Он кажется меньше в сравнении с тракрылом, размах крыльев которого шире, чем у Цендриона и Рексы вместе взятых. Поначалу я недоумеваю, почему Цендрион не поворачивается к нашему заклятому врагу, но потом вижу: Залор вытянул когтистые руки. Он заклинает. Темная нить бежит от него к дракону, молча замершему подо мной.

– Вниз, – приказывает Залор, как будто у нас есть выбор. – Нам нужно многое обсудить.

– Как ему удается здесь заклинать? – выдыхает Ашер.

Он вытащил свой нож для резьбы, но против Лорда Теней оружие бесполезно.

Вален тоже пытается призвать магию. Из его раскрытой ладони вырывается электрическая плеть. Сперва она летит к Залору, но потом срывается в сторону, притягиваясь к ближайшим небостровам.

Я допустила еще один просчет. Отправившись с друзьями к Венцу Мира, где, по легенде, Залор обрел силу, я привела их в его владения. Призраки в ходе эволюции приобрели иммунитет к воздействию магнетизма архипелага; у Лорда Теней этот иммунитет тоже должен быть.

Я слишком поздно понимаю тщетность своих действий. Слишком поздно вижу опасность положения, в которое нас поставили мои мечты и желания.

– Маленькая самозванка, – долетает до меня через бурю свистящее шипение Залора. – Советую тебе заставить друзей сотрудничать. Мой тракрыл голоден и жаждет битвы.

Демон исторгает гортанный вой. Его живот уродливо подрагивает. Тракрылы выводят жертв из строя разъедающим плоть ядом, а мы точно в зоне досягаемости его плевков.

В мозгу у меня теснятся сотни возможных решений. Мысли устремляются к кинжалу единорога на бедре, но, если Залор в полной мере владеет своей магией, никто из нас не подберется к нему на расстояние удара. Прямое столкновение с ним самоубийственно.

– Делайте как он сказал, – говорю я остальным.

– Он назвал тебя самозванкой, – шепчет Ашер.

– Он знает.

Пока Цендрион снижается, ведóмый темномагией Залора, я не могу не ощущать, что две половины моей истории готовы столкнуться. Несовместимые установки, жгущие меня изнутри, вели войну, и война эта приближается к апогею.

Тревога кипит в моей крови. Может, это моя Темная Ночь Души, миг, когда кажется, что надежда потеряна. Или – мысль пронзает меня насквозь, от мозга к сердцу, и наполняет ужасом более глубоким, чем все, что я когда-либо чувствовала, – может, это конец.

Солера – не сон, а реальность. В реальности никому не обещана счастливая концовка. Не обещана даже просто удовлетворительная.

Жесткое приземление Цендриона на небостров вырывает меня из круговерти раздумий. Нет, это не может быть окончанием моей истории. Моя земная личность сдавалась при любом серьезном давлении обстоятельств. Я не хочу больше быть такой. Я хочу сжечь память о ней и никогда не смотреть назад.

Собравшись с силами, я разворачиваюсь лицом к Залору. Он парит на тракрыле, удерживаясь в яростных порывах ветра с помощью каких-то магических чар. Чудовище хлещет черным хвостом с ядовитым шипом на конце. Его спина под ногами Залора щетинится еще одним рядом отравленных игл.

– Как долго я ждал этой беседы, – выдыхает он.

Его голос полон жажды такой сильной, такой сокровенной, что меня корежит от отвращения. Мой страх перерождается и выпускает новые плети, пока я осознаю, сколькими способами он может нам навредить.

– Что тебе от меня нужно?

– Ты себя переоценила, Самозванка. Ты решила, что я не смогу заглянуть под твою личину в Торвеле, – говорит он. – Ты решила, что я не узнáю мрак в твоей душе.

Вален выпускает еще один бесполезный язык вольтомагии. Тот, увы, даже близко не подлетает к цели, убегая в небеса. Залор, слава Оуре, не обращает на него внимания. Моих друзей он не замечает. Он одержим мной.

– Может, я и не Кайла Старблэйд, – отвечаю я, вытягивая кинжал единорога из крепления на поясе и передавая его Ашеру под прикрытием дрожащего тела Фир'тала, – но в этом моя сила, а не слабость. У меня было окно в ваш мир, была связь со всеми вами. Я знаю, как вы мыслите и как действуете.

– Разумеется, – соглашается Залор, разводя костлявыми руками. – Твоя связь с Солерой очень глубока. Но ты и не подозревала, что, пока ты подпитывалась нами, некоторые из нас подпитывались тобой.

Я цепенею, едва начав подниматься на спине Цендриона. Застыв в неудобном полусогнутом положении, смотрю на Лорда Теней.

– Ты не столько переписывала нашу историю, – продолжает он, – сколько направляла ее. В тот миг, когда ты коснулась Солеры, ты ее изменила. Таков один из квантово-магических законов вселенной, знаешь ли, – только лишь наблюдением ты переиначила нашу реальность.

– Нет, – шепчу я. Не может быть. Разве мне не потребовалась бы какая-нибудь магия, чтобы влиять на Солеру так же, как она повлияла на меня?

– Я почувствовал тьму в твоей душе за многие миры и воспользовался ей в своих интересах, черпая из тебя силу. Каждая моя победа была прямым следствием твоего неумышленного сотрудничества со мной. Тебе нужна была драма на страницах твоих жалких книг; и своим вмешательством ты сделала возможными мои великие свершения.

У меня подгибаются ноги, я скольжу по мокрой чешуе Цендриона. Скатываюсь с его бедра, мимо крыла, и тяжело падаю на беспощадно твердый берег небострова.

Слова меня покинули. Я пуста. Мой мозг полнится высокочастотным звоном. Остается только первобытное желание спорить.

– Это невозможно.

– Да ну? – Его густой баритон окрашивается злым весельем. – Когда отдаешь слишком много себя мраку, не стоит удивляться, что он набирает силу.

– Но… – Ледяные капли дождя летят мне в рот, жалят язык, но в горле все равно сухо. – У меня нет магии.

– У тебя нет магии Солеры. – Рядом ревет молния, озаряя его во всем злодейском великолепии. – Магия твоего мира тоньше и неприметней. Но неужели ты не вспомнишь ни одного момента, когда переживала прилив силы, чувствовала касание чего-то иного?

Воспоминание болезненно звенит у меня в голове. Разносится в тишине растерянного сознания и в моей кровоточащей душе. Как и прежде, я чувствую неоспоримую правдивость слов Залора.

– Когда писала книги, – шепчу я.

Он неспешно хлопает в ладоши. Даже сквозь туман страха я чувствую слабый укол раздражения от его покровительственной манеры.

– Мультивселенная изобилует магией, но большинству душ не удается за нее ухватиться. Ты оказалась в числе счастливчиков на Земле. И так жаждала отбросить ее прочь.

Не могу понять, плачу ли я, но скорее всего – да. Ливень струится по моим щекам. Ветер треплет плащ и подталкивает меня к бездне. Часть меня хочет кинуться с края небострова. Заслуженно разбиться о воду Изменчивого моря и погибнуть на месте.

Это было моей виной. Я была соучастницей всех разрушений и убийств. Я владела не магией и не мечом, но могущественным пером. Поскольку Залор черпал силу из моей тьмы, я так же виновна в смерти моих любимых, как и он.

– Ты решила, что достаточно сильна, чтобы переписать развязку, – продолжает Залор, – и все еще веришь, что это возможно. Надежда живет вечно – но эта эмоция так же опасна и тщетна, как любая другая. Теперь ты должна это знать.

Я знаю. Меня трясет от нервного напряжения. Моя умирающая душа трепещет. Наивно верит, что еще может быть выход из этого тупика.

Но я неспособна его найти. Я должна была почувствовать что-нибудь, осознав уродливую правду, однако не чувствую ничего. Это ничто пугает меня сильнее, чем можно себе представить. Оно – черная дыра, а я на горизонте событий, влекомая прочь от реальности и собственной личности.

– Убей меня, если нужно, – выдавливаю я слова из глухой темноты внутри себя. – Только отпусти моих друзей.

– Убить тебя? – хохочет Залор. – Я не хочу тебя убивать. Ты нужна мне живой. Ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе.

– Я тебе не принадлежу. Я отказываюсь тебе подчиняться!

От Залора исходит холод. Невозможно сказать, куда он смотрит, поскольку в его глазах непроглядная ночь, но я чувствую, что его взгляд переместился на моих друзей.

– Даже если это поможет выжить миру, который ты столь отчаянно любишь?

Во мне клокочет адреналин.

– Не впутывай их в это.

– Они неразрывно связаны с этим, – возражает он. – Они – ключ, начало и конец.

Загадки? Лорд Теней никогда не был поклонником загадок. Он так же изощрен, как удар бейсбольной битой по затылку.

– Бедная заблудшая душа, ты убедила себя, что им есть до тебя дело. – Залор сочувственно цокает языком. – Знай ты правду, поняла бы, что сдаться – милосердное предложение. Ты их недостойна. Ты не заслуживаешь ничего.

Я прижимаю ладони к ушам, пытаясь закрыться от его ядовитых слов, но они уже проникли в меня. Глубоко зарылись в душу, отравляя меня изнутри.

– Заткнись! Ты во всем ошибаешься. И да поможет мне Оура никогда не дать тебе того, чего ты хочешь.

Жуткое лицо Залора презрительно кривится.

– Ты отрезаешь себе нос назло лицу.

– Я бы отрезала себе лицо назло лицу, как тебе такая шутка?

– Давай будем благоразумными, Самозванка. Помни, что я хочу изменить концовку и для тебя тоже. Мы с тобой можем жить в мире. Я помогу тебе вернуться к твоей жизни, ты поможешь мне завоевать Солеру. Как знать, на что падет мой взор, когда она станет моей?

От этих зловещих слов что-то вырывается из моей пустоты. Воспоминание. Имя.

Эрик.

Линдси. Мои родители. Нью-Йорк. Шмели. Горы. Музыка. Луна. Солнце.

Я не позволю Лорду Теней поглотить их и изуродовать, как он изуродовал Солеру. Он разрушил многое из того, что я любила; я не позволю ему причинить еще больше вреда.

Ветер шепчет. Дождь поет. Бездна зовет меня по имени, и я понимаю, чтó должна сделать. Я нужна Залору живой. Он подпитывался моей силой, чтобы одержать победу в Войне Теней. Если я перестану отравлять эту историю, Солера сможет спастись.

Я, шатаясь, встаю. Наконец-то что-то чувствую, но это не страх, которого я ожидала. Это печаль.

Залор улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ.

И шагаю с утеса.

Его хриплый визг заполняет небо, рассекает стихию, догоняя меня. Я отдаюсь падению, и в тот же миг почти перестаю его ощущать. Нечто внутри всегда обрывается не от силы тяжести, а от страха. Стоит отпустить страх перед бездной – и сделать решительный шаг становится легко. Нужно просто от всего отказаться.

Я увлеку Залора за собой – он полетит следом, я знаю. Моя жертва позволит остальным продолжить путь к Венцу Мира и завершить начатое. Без моего вмешательства у Солеры появится шанс.

– Прощайте, – шепчу я в связное кольцо, отвесно падая в бескрайнюю тьму. – Простите.

За круговертью ветра и воды проступает Изменчивое море. Я несусь к громадным пенным гребням, набирая скорость с каждым из последних ударов сердца. Если Залор до сих пор меня не поймал, то уже не успеет. Я близко, так близко…

Потом мою талию обхватывают драконьи когти. Прежде, чем я разбиваюсь о волны, меня окутывает теплая тьма. Знакомая тьма.

Я покоряюсь милосердному забвению и уплываю прочь.