Мне снова снится кошмар.

Я просыпаюсь в продуваемой сквозняками спальне в Астории от звяканья айфона. Откатываюсь от пыльного окна и проверяю уведомления.

ЭРИК: Пообедаем завтра в «Данте»??

Я не хочу выбираться на обед. Мало того, что мне не хватает денег, – мне не хватает сил на взаимодействие с людьми. Закутавшись в одеяло, я провожаю взглядом поезд метро, ползущий в задымленной дали, и прикидываю, как лучше отвертеться.

Я: Завтра не могу. Может, на той неделе.

Еще один звяк. Я смотрю на экран.

ЭРИК: Чем оправдаешься на этот раз?

Во мне закипает хмурая злость. Я набираю едкий ответ:

Я: Главным образом тем, что измотана и подавлена.

ЭРИК: Значит, пора выйти из комнаты и погреться на солнце.

Если еще кто-то скажет мне, что нужно просто выбраться из дома, чтобы исцелиться, я оболью его бензином и подожгу. Солнце не помогает. Свежий воздух ни на что не влияет. Ничего ни на что не влияет, и я устала пробовать.

Но сказать такое вслух я не могу даже лучшему другу.

Многие устают, и все равно упорно стараются. Умудряются каждый день приходить с работы домой и бороться за свои мечты. Я вижу это. Я завидую этому. Зависть окисляется и разлагается, выделяя бессильную ненависть.

Я смотрю на них и гадаю: почему не я?

Почему мне не удается привести свою жизнь в порядок? Это должно быть легко. Я сама виновата в этом застое. Постарайся я чуть лучше – постарайся я вообще – думаю, что справилась бы. Смогла бы зависать с друзьями, найти работу получше, переехать в место поуютнее, встретить своего принца, начать воплощать свои мечты.

Беда в том, что я не могу сдвинуться с места. Я застряла. Утратила связь с телом, отключилась от реальности. Я кручу и кручу в голове: «Поднимайся. Ты должна подняться».

Но я не могу. Во мне разрастается пустота, расползается по недрам души. Пустота хуже тревоги. Намного хуже. Когда накатывает тревога, я хотя бы что-то чувствую. Когда меня поглощает тень, я не чувствую ничего. Ничто – хуже всего. Ничто пугает меня сильнее любой панической атаки, что на меня обрушивалась.

Я заглядываю в пустоту, всматриваюсь. Это бездна.

Что будет, если я в нее упаду?

Мое тело дергается. Отшатывается от приснившейся пустоты – малоиспользуемый инстинкт самосохранения наконец сработал. От судорожного рывка видение исчезает.

Я открываю глаза. Кошмар был обыденным, и все равно меня мутит от всплеска адреналина. Я вспомнила место, которое не хочу больше видеть, мысли, к которым не хочу возвращаться.

Мне требуется какое-то время на то, чтобы сфокусироваться на Солере. Понемногу реальность становится резче, кошмар тускнеет. Воспоминания о Земле отступают, и стремительно возвращается боль.

Я быстро моргаю, разгоняя туман перед глазами. Я на одном из парящих островов, укрытая от ветра густыми зарослями. За опутанными лозой ветвями не видно неба. Громадные, бледно светящиеся мухоморы прячутся между мшистыми валунами и колючей ежевикой.

– О, боги, – испускаю я стон, хватаясь за гудящую голову. Где-то в отдалении слышен глухой рев, нескончаемый и сводящий с ума.

– Кайла? – В поле моего зрения появляется лицо с широко раскрытыми глазами. – Ты в порядке!

– Ашер, – сиплю я. Меня пронзает облегчение, которое быстро сменяется растерянностью. – Где мы? Как мы спаслись из воронки?

– Никак. Нас затащило в эпицентр урагана и зашвырнуло на этот остров прямо в его сердце. Мы чудом выжили.

Это действительно чудо, но прямо сейчас я себя чувствую отнюдь не чудесно. Все болит. Немудрено, конечно, если учесть, что меня протащило через чертов смерч и выбросило на богами забытый камень.

Ашер опускает руку мне на лоб. Обеспокоенно хмурится.

– Ты ледяная.

– Угу. Где Фир'тал?

Тепло феникса сейчас принесло бы мне море пользы.

Лицо Ашера теряет краски. Он не отвечает. Я сажусь и повторяю:

– Где Фир'тал?

Накатывает головокружение, мир вокруг вертится. Только в этот миг я осознаю, что мы с Ашером на поляне одни.

– Его и остальных схватили, – шепчет он.

– Что?!

– Тихо! – Он тянется ко мне, чтобы успокоить, потому что я пытаюсь вскочить на ноги. Но в обессиленном состоянии я могу лишь барахтаться на земле, как черепаха, которую перевернули на спину. – Все они на острове. Мы с тобой первыми улетели в воронку, так что демоны не знали, куда мы упали. Я оттащил тебя в безопасное место, но не смог… не смог помочь нашим друзьям.

Голос у него прерывается, он тяжело сглатывает. Мое сердце несколько раз подряд запинается.

– Они живы?

– Да, – отвечает он. Я падаю обратно, обмякнув и мысленно благодаря Оуру. – Но, откровенно говоря, я не понимаю, почему. Обычно Залор сначала убивает, а потом задает вопросы.

– Видимо, из-за меня. Они хотят выманить Кайлу Старблэйд. Тенечудища знают, что она попытается спасти друзей.

Ашер кивает, поднимает колчан и протягивает мне руку.

– Тогда давай пытаться.

Мне нужно спасти их, это не подлежит сомнению, – но я устала. Тело ноет, а мозг пульсирует от давящей боли. Мысль о том, что мне нужно найти энергию для битвы, в которой я наверняка не смогу победить, вызывает тошноту.

Ты недостаточно сильна.

Я вздрагиваю, бесплотный голос Залора звенит у меня в ушах. Во время сражения с тенечудищами он сказал, что знает, кто я. Он может заглядывать в мой разум, как в разум своих прислужников? Он увидел все битвы, в которых я проиграла? Он наблюдал за всеми моими провалами?

Эти провалы – неудачные собеседования, отклоненные рукописи, испорченные отношения – всплывают и плещутся у меня в голове, угрожая меня поглотить. На Земле я не справлялась даже с ответами на сообщения; с чего я решила, что смогу биться с настоящими демонами?

«Не слушай его, – думаю я. – Поднимайся. Ты должна подняться».

Я должна найти способ выручить друзей. К тому же сражаться я буду не одна, а это все меняет. У меня есть Ашер. Пока мы на свободе, пока мы вместе, есть надежда.

Я берусь за его протянутую ладонь и, покачиваясь, встаю. Ашер перекидывает мою руку через плечо, чтобы удержать меня на ногах. Я подавляю желание воспротивиться и прикусываю язык, чтобы не врать, что все в порядке.

Мы ковыляем через ежевичную поросль. Деревья редеют, становятся видны облака, и нарастает приглушенный рокот урагана. Живот у меня сводит, когда я оглядываю стену кружащей воды, растянувшуюся до небес. По мутному освещению я догадываюсь, что за пределами воронки сгустились сумерки. Мы здесь уже много часов.

– Осторожно, – шепчет Ашер. – Прямо за камнями.

Мы замираем перед обломками валунов. Я отстраняюсь от Ашера, приседаю и выглядываю из-за края глыбы, отсвечивающей ржавым.

Внутри у меня что-то обрывается. Мои любимые лежат в тридцати метрах от нас на каменистом берегу небесного острова, в опасной близости от обрыва и бурлящего смерча. Рекса, все еще в облике афмитэры, распласталась на боку. Только по тихо вздымающимся ребрам можно догадаться, что она вообще жива. Одна из теневиверн сгорбилась у ее головы.

Другая виверна стережет Цендриона. Дальше лежит Фир'тал, его огонь горит слабо и безжизненно; возле него в дозоре стоит грифон. Вален скорчился ближе всех к краю, над ним маячит гарпия. Двое теневиков патрулируют границы небольшого лагеря.

– Этот здесь главный, – шепчет Ашер мне на ухо, кивая на рослого теневика. – Он что-то сделал с нашими друзьями, но я не разглядел, что именно.

– Наверное, использовал душегуб, – бормочу я.

Этот яд не только лишает сознания, но и перекрывает заклинателям доступ к магии на срок до двенадцати часов. Теневики Залора пользуются им, чтобы удерживать (и пытать) пленников.

– Хорошо, если так, – говорит Ашер. Я недоверчиво кошусь на него. Непостижимо, как он умудрился найти лучик света в такой ситуации. – Значит, действие первой дозы подходит к концу, и они скоро очнутся. Тогда бой станет равным.

– Мы не можем просто ждать этого, – шиплю я. – Залор знает все, что знают подвластные ему демоны. И если эти демоны знают, что Кайла Старблэйд с друзьями собралась в самое опасное место мира с могучим оружием света…

Ашер кривится.

– Он, вероятно, уже мчится сюда, пока мы болтаем.

Я запускаю пальцы в волосы и крепко зажмуриваюсь.

– План побега. Мне нужен план побега.

Но собраться я не могу. Мозг отказывается сотрудничать, и не только потому, что меня пропитывает тревога. Я просто… медленная. Будто мыслям приходится пробиваться через кисель, чтобы достичь меня. Будто у моей нервной системы садится батарейка.

Закрыв глаза, я чувствую, как мой кошмар снова всплывает на поверхность, лишая меня всякой возможности нащупать решение. Я снова в ловушке, в стенах старой одинокой спальни. Не в силах пошевелиться. Не в силах что-либо сделать.

– Кайла? – шепчет Ашер.

Я вздрагиваю от доброго голоса и ненавистного имени.

– Сколько у тебя осталось зажигательных стрел? – спрашиваю я, пытаясь стряхнуть мрачные воспоминания о прошлой жизни.

Ашер снимает колчан и показывает единственную стрелу.

– Остальные потерялись, пока я падал в воронку. Однако, – добавляет он, – может хватить и одной.

Официально заявляю: его оптимизм вышел за грани разумного.

– Если я покажусь тенечудищам, они погонятся за мной, – поясняет он. – Это позволит тебе разбудить остальных и сбежать с ними.

– И что, бросить тебя на острове со сворой слуг Залора?

Он накладывает стрелу на тетиву и горько улыбается.

– Если повезет, сумею забрать парочку с собой на тот свет.

– Ты не должен отправляться на тот свет! – Злость бьет по нервам. Заполняет пустоту внутри меня – пустоту, которая высасывала тепло и надежду из моей гибнущей души. – Я тебя спасу. Для этого я здесь. Для этого я здесь!

Глаза наполняются жгучей влагой. Я злюсь, так почему же готова разрыдаться?

– Я должна тебя спасти.

Сидя на корточках, я качаюсь взад-вперед. Мир сжимается вокруг меня. Грудная клетка вот-вот лопнет. Мысли разлетелись зеркальными осколками, в которых отражаются тысячи полузабытых ошибок. Я истекаю кровью. Я умираю.

«Паническая атака, здесь, на Солере?»

Это из-за кошмара. Должно быть, из-за него. Мрачные воспоминания сделали меня хрупкой. А может, я просто была бомбой замедленного действия. Может, нужен был лишь малейший раздражитель, чтобы я снова стала истинной собой.

Ашер опускает оружие и кладет руки мне на плечи. От уверенного прикосновения мне становится спокойнее. Он останавливает мое безумное раскачивание и смотрит мне в лицо. В другой ситуации я бы отпрянула от прямого взгляда, но что-то в его ореховых глазах меня завораживает. Не отпускает.

Он напоминает мне о Земле.

– Не хочу тебя терять, – шепчу я. – Не могу.

– Не придется. Мы что-нибудь придумаем.

– Ты этого не знаешь. Ты даже не знаешь меня.

– Я не уверен, что ты права. Вы с Кайлой связаны, а Кайла бы никогда не сдалась без боя…

– Я не она!

Зарывшись лицом в подрагивающие ладони, я глотаю подступающие всхлипы. Последнее, что нам нужно, – это чтобы теневики услышали меня сквозь гулкий рев урагана.

– Этот мир должен был оказаться лучше, – стенаю я. – У меня должна была получиться счастливая концовка.

Ашер крепче сжимает мои плечи.

– Естественно, история сейчас не слишком счастливая, это ведь не конец. Его ты еще не написала.

– Это не книга.

Я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту и впиваюсь зубами в кожу. От боли в голове проясняется, я отвлекаюсь от душевных страданий и фокусируюсь на физическом ощущении.

– Не книга, но истории существуют не просто так. Они рассказывают нам о нас самих. Теперь это твоя история, Автор. Твои действия продиктуют концовку.

Я смотрю на Ашера сквозь пальцы. Он всегда был самым мудрым. Всегда знал, что нужно сказать.

Истории и правда существуют не просто так. У хорошей истории есть собственная магия. У отличной истории есть сила, способная изменить мир.

– Ты не назвал меня ее именем, – шепчу я.

– Потому что ты – не она. Если ты захочешь сказать мне, как тебя зовут, я почту это за честь.

Я открываю рот, но снова медленно его закрываю.

Я не помню.

Почти уверена, что если постараюсь, то смогу процедить болото своего разума в поисках имени, – но не хочу. Пусть я не Кайла, я больше и не прежняя землянка, которая вечно пыталась взлететь и вечно падала плашмя, лицом вниз.

На Земле я была измученной и озлобленной, но Ашер напомнил мне, что надеяться – не глупость. Это храбрость. Герой ведь должен быть храбрым? Иначе он не стал бы героем.

Пока я размышляю о злополучной разнице между мной и Кайлой, мне в голову приходит идея. Настолько сумасшедшая, что она даже может сработать. Я нужна Залору живой. Его солдаты ослабляют своих жертв душегубом. Душегуб опасен для заклинателей, но я – не заклинатель.

– Мое имя не имеет значения. – Я потратила достаточно времени на мини-срыв; не стоит тратить еще больше на попытку заново представиться. – И, кажется, у меня есть план.