Утро перед нашим отбытием серое и холодное. Пустынные мокрые утесы блестят, как черные алмазы. В небе клубятся облака и густыми лоскутами плывет туман. Изменчивое море внизу хищно ворочается, темная вода плещется вокруг выщербленных каменных глыб. Ветер дует слабо, но непрерывно, посыпая мои щеки песком и солью и нашептывая мрачные обещания о том, что ждет впереди.

По спине у меня бегут мурашки – не от страха, а от восхищения. Дальний полет может обернуться катастрофой для любого из моих друзей (не говоря уже о лишенной магии мне), но красота этой сцены, предвещающей беду, просто… бесподобна. Я бы не придумала пейзажа лучше, если бы попыталась.

– Прекрасное утро, да?

Ко мне подходит Ашер. Я хмурюсь – язвительность ему не свойственна, – но, обернувшись, вижу, что его загорелое лицо сияет. Он останавливается рядом со мной под сводом пещеры и вглядывается в ветреную даль с выражением, близким к благоговению.

– Ты серьезно, – говорю я полувопросительно.

– Ты же согласна, что это вид великолепен?

– Ну да, но я вроде как ненормальная.

Большинство людей ужасала бы предстоящая борьба со столь яростной непогодой. Вален точно не в восторге. Он вышагивает вдоль края утеса, подняв руку, чтобы оценить направление кружащих воздушных потоков.

Ашер посмеивается.

– Я бы не сказал, что предвкушаю перелет, но я способен оценить красоту этого места.

Прежде чем я успеваю ответить, возвращается из дозора Рекса в облике полярной крачки. Она снижается, раскинув крылья, тело у нее искажается и меняется, ноги вытягиваются до обычной длины и снова начинают напоминать кошачьи. Она приземляется напротив Ашера, мрачно смотрит на нас и сообщает:

– На побережье не пусто. Взвод солдат Залора приближается с востока.

Лицо Ашера темнеет.

– Какие будут приказы?

Я моргаю, когда осознаю, что обращается он не к Валену, а ко мне.

– Нам нельзя тратить время. – Все склоняются друг к другу, слушая мои распоряжения. Меня пронзает блудным земным воспоминанием о том, как мы с соседскими детьми мультяшно сбивались в кучу, когда играли в американский футбол в парке у дома. Улыбка, безумно неуместная в этой ситуации, касается моих губ. – Цендриону придется сделать нас невидимками прямо на материке.

– Разве мне не стоит беречь магию? – спрашивает дракон.

– Мы бережем ее для чрезвычайных случаев, и я уверена, что скрыться от теневоинов – чрезвычайно важно, – сухо отзываюсь я. – Если они нас заметят, нам придется добавить войско Залора в основной Список Причин Для Беспокойства.

Цендрион приседает. Я пытаюсь забраться ему на спину, но онемевшие пальцы соскальзывают с его чешуи. Кисти ломит от холода. Я пытаюсь их согреть, сжимая кулаки. Плохая идея. Ломота растекается по сухожилиям и запястьям.

Вокруг моей талии обвивается сильная рука, задевая кинжал единорога, закрепленный у меня на бедре. Я поднимаю взгляд на Валена. Они с Цендрионом обмениваются короткими кивками, и тот распластывается на полу пещеры. Вален без усилий подхватывает меня и забирается по вытянутой передней лапе дракона.

– Все в порядке, сама справлюсь, – настаиваю я, хотя Вален уже опускает меня между крыльями Цендриона.

– Я знаю. – Обожаю его за эту ложь. – Но нужно поторопиться.

Рекса снова преображается, становясь снежной амфитэрой – безногой крылатой рептилией. Обтекаемое тело сможет легко преодолевать ураганы, а пушистая белая шерсть согреет и ее, и Ашера.

– К-кольца, – выдавливаю я сквозь стучащие от холода зубы. И поднимаю правую руку, на которой блестит передатчик с аккумулятором. Ашер и Вален надевают свои.

Тело Цендриона подрагивает от почти беззвучного рычания, и Солера тускнеет. Я с нетерпением жду, когда погружусь в темномагическую невесомость и бесчувственность. К сожалению, на этот раз после обращения в тень холод и боль остаются со мной. Не такие острые, как прежде. Похожие на воспоминания – они будто реют где-то неподалеку, готовые врезаться в меня, если я подумаю о них подольше.

Я изо всех сил стараюсь не думать о боли. Но, разумеется, думая о том, чтобы о чем-то не думать, начинаешь думать об этом еще больше. Воображаемая боль в руках расползается по предплечьям.

Ненавижу свой мозг.

Боль резко становится настоящей. От холода режет в груди, кисти горят. Одним рывком я обретаю телесность. Цендриона болтает в воздухе. Возмущенный выкрик Фир'тала и тревожная трель Рексы говорят мне о том, что они тоже обрели прежнюю форму.

– Что случилось? – одновременно спрашивают Вален и Ашер.

Несмотря на завывание ветра, я слышу их голоса ясно благодаря связному кольцу. Цендрион наклоняет голову. От потрясения его темный зрачок за прозрачным третьим веком истончился до невидимости.

– Я держал заклятие, как вдруг мои нити… изогнулись, – рычит он. – Не знаю, как это описать. Я никогда прежде такого не чувствовал. Они перекрутились, и я не справился и отпустил чары.

Я озираюсь. Мы достигли крайних небольших островков. Они парят в воздухе, под их неровными коническими основаниями мечется на ветру лоза. Верхушки щетинятся растениями.

– Нас все еще видно с земли, – начинает Вален, прищурившись и глядя назад, на исчезающий южный берег, – но я думаю…

Бух! Поток тьмы летит откуда-то сверху и разбивается о крыло Цендриона. Тот ревет и кувыркается в воздухе. Нас с Валеном выбрасывает в небо. Я барахтаюсь в свободном падении и машу отчаянно ноющими руками.

От испуга поле зрения у меня сужается. Я не свожу глаз с быстро надвигающихся белых бурунов, но смутно вижу возникающие вокруг нас темные пятна. Непроглядно-черные тела. Тенечудища.

Что-то врезается мне в грудь, выбивая из нее воздух. Я корчусь в когтях неведомой подлой твари, что в меня вцепилась.

– Успокойся, – звучит голос Цендриона. – Это я.

Его передние лапы сжаты вокруг моего туловища. Он ныряет и устремляется к морю. Вытянув шею, я заглядываю за его сложенные крылья. Его преследуют тенечудища – пара виверн, гиппогриф и еще несколько неопознаваемых демонов чернильного, безысходного цвета смерти.

– Вален? Ашер? – отрывисто зову я в связное кольцо, сосредотачиваясь на их образах.

– Здесь, – отзывается Ашер. – Мы с Рексой.

Я облегченно выдыхаю. Не успеваю снова набрать воздуха, а Цендрион уже уворачивается от нападающих тенечудищ. Голова у меня пугающе болтается.

– Обрати нас в тень!

– Не могу.

Он выравнивает полет в нескольких метрах от воды и стрелой мчится над гребнями волн. Ответ ужасает меня сильнее отвесного пике.

– Вален! – Я высматриваю его в небесах, еле крутя несчастной непослушной шеей. – Ты можешь…

ТРЕСК! Я краем глаза вижу сине-белую вспышку. Похоже, Вален всегда на шаг впереди меня.

Цендрион снова кренится, уклоняясь от растопыренных когтей тенечудища. Летя под углом, я мельком вижу Рексу. Она над нами, Ашер и Вален у нее на спине. Вокруг нее петляет Фир'тал. Он меньше и проворнее, и потому мечется между четырьмя чудовищами, отгоняя их от ее развевающегося хвоста и перепончатых крыльев.

С новым громовым треском Вален насылает вольтомагию на врагов. Но что-то пугающе неправильно. Хотя Вален целится в ближайшего недруга – судя по виду, восставшую гарпию, – электричество бьет шальной неправильной дугой. Разряд ветвится и попадает в перевернутый гребень парящего островка. Каменная глыба взрывается, брызжа во все стороны щебнем.

– Я теряю контроль над магией, – гудит у меня в ушах низкий голос Валена.

Ответить я не успеваю. Под нами вздымается громадная волна, и пенистый гребень захлестывает мне ноги. Я охаю от нового шквала холода в конечностях. Цендрион шипит и взмывает вверх, устремляясь к намного более крупному куску парящей тверди.

Слева от меня Фир'тал выпускает струю пламени в ту же гарпию. Как и у остальных, его заклятие уходит вбок. Огонь изгибается, вместо демона цепляя кончики крыльев Рексы. Та дергается в воздухе и визжит.

– Всем прекратить заклинать! – кричу я. – Посмотрите на тенечудищ. Они не используют магию. Наверняка они что-то знают. Мы тратим энергию, от этого больше вреда, чем пользы.

Я торопливо пытаюсь сложить вместе кусочки головоломки. Сосредоточиться не выходит. Мне холодно, тело ноет. Какая-то дурная, обособленная часть моего писательского мозга в восторге от напряженной гонки, но разумная часть охотно признаёт, что это отнюдь не весело. Радоваться нечему. У меня все жутко болит. Я хочу проснуться.

– Это не сон, – рычу я сквозь стиснутые зубы. – Это реальность. Настоящий мир. Настоящая магия подчиняется настоящим законам природы, и все они тебе известны. Так что думай.

Потом меня осеняет. Ну конечно – как можно быть такой тупой?

– Острова! Я всегда представляла, что они парят на аэромагии, но ошибалась. Это силомагия! Они держатся в воздухе за счет магического искажения поля тяготения!

– Ты уверена? – спрашивает Цендрион.

– Ну… нет, но…

– Дай мне минуту, чтобы убедиться, – звучит голос Валена.

Цендрион накреняется и снова набирает высоту. Он почти долетел до крупной парящей скалы перед нами. Я смотрю назад и замечаю небольшую вспышку вольтомагии. Заряд тянется к ближайшему острову.

– Вижу нити силомагии, – сообщает Вален.

Я улыбаюсь. Значит, он погрузился в недра своего источника магии и установил связь с ядром силы. Если заклинатель достаточно сосредоточится, он увидит магические нити. Действительно увидит молекулярную, магическую ткань реальности. Как это, должно быть, удивительно.

– Здесь безраздельно правит силомагия, – говорю я друзьям.

Это имеет смысл. Это все объясняет. Мы на пути к магнитному полюсу Солеры и, разумеется, должны были угодить в минное поле из магии вокруг него – магии, отражающей его природу. Это справедливо для всей Элдрии: магия местности определяет границы этой местности.

– Если хотим сбросить с хвоста тенечудищ, – добавляю я, – придется полагаться на физические атаки.

– Я в деле, – говорит Ашер.

По ушам бьет взрыв. Позади вспыхивает огненный шлейф, поглощая одного из демонов.

Я снова улыбаюсь. Щеки тоже сводит – ветер и вода превратили их в лед. На зажигательные стрелы Ашера магнитное поле Небесного Архипелага не действует. Они зачарованы так, чтобы взрываться при ударе, но для полета им магия не нужна.

– Кайла, – шелестит у меня в ухе голос Валена. – Скажи Цендриону держаться ниже Рексы и готовиться к атаке. Я приманю тенечудищ к себе, чтобы у нас были явные цели.

Я стискиваю онемевшую челюсть, не давая себе разразиться тысячей вопросов и возражений, подкативших к горлу.

– Цендрион, можешь повернуть обратно? Вален попытается кое-что сделать.

Дракон ловко изгибает тело, разворачиваясь почти на месте. Демон позади него – чернильный буревестник – к такому маневру оказывается не готов. Даже без магии Цендрион – грозная сила, с которой стоит считаться. Он дракон, высший хищник, доведенный до совершенства миллионами лет эволюции. Он бросается на чудовище, рассекая когтями его шею в смертоносном ударе.

Разумеется, это вынуждает Цендриона отпустить меня.

Я несусь к воде, и мне наперерез летит чернокрылый гиппогриф. Вцепляется когтями мне в ноги. Подо мной море, но я все равно бешено извиваюсь, пытаясь освободиться.

Гиппогриф разевает клюв, и, к своему ужасу, я слышу голос Залора.

– Тебе от меня не скрыться, – шипит он, говоря через своего одержимого слугу. – Тебе от меня не сбежать. Я знаю, кто ты, и знаю, что ты недостаточно сильна.

Хотя мой разум взвинчен паникой, умирающую душу пронзает укол горького сожаления. Он прав. Сколько бы я ни увидела и ни сделала, я все та же никчемная землянка. Без магии, без выдающихся боевых умений.

Зато с могучим оружием.

Возможно, это ошибка, но я ведь королева ошибок. Разумные мысли отброшены в сторону перед лицом надвигающейся гибели. Я хватаюсь за кинжал единорога и выдергиваю его из петли на поясе. Изгибаюсь и вонзаю клинок в птичью ногу гиппогрифа.

Тенечудище в тот же миг взрывается облаком кромешно-черной пыли. Я испуганно охаю и кашляю, набрав полные легкие пепла. Этого я не ожидала. Если кинжал делает такое с тенечудищами, то у Монолита Темномагии нет шансов.

Цендрион мчится ко мне. Бьет крыльями, ныряет под меня, и я приземляюсь ему на спину.

Мы выравниваемся и снова тяжело летим вверх. Хотя я и торжествую после стычки с чудовищем, меня неудержимо трясет от беспощадного холода. В глазах постепенно темнеет.

Нет. Сейчас нельзя сдаваться. Между Цендрионом и Рексой остаются три тенечудища. Еще четверо окружают ее, и у некоторых на спинах ездоки.

Я могу помочь. Я должна помочь. Должна что-то сделать, потому что тонуть в болоте неудач, барахтаться в трясине никчемности – не та судьба, на которую я могу согласиться.

Я отказываюсь быть той, кто убьет моих любимых.

Вот только они (намного более склонные к героизму, чем я когда-либо стану) не дают мне ничего предпринять. Перед Цендрионом распускается огненный взрыв. Ашер сразил тенечудище, и дракон прорывается через взвесь черной демонической крови. Капли впиваются мне в щеки и язык, воняют отбросами, жгут кислотой. Кашляя и отплевываясь, я смотрю вверх и вижу то, от чего у меня замирает сердце.

Вален спрыгнул со спины Рексы. Он стремительно несется к воде, привлекая внимание оставшихся тенечудищ. Выдергивает из ножен блестящий серебром клинок и атакует третьего демона из тех, что преследовали Цендриона. Удар приходится в цель. Чудовище безвольно валится вниз.

Еще одним взрывом Ашер сражает другого врага. Они стали легкой добычей, растянувшись друг за другом в отвесном полете к Изменчивому морю в погоне за Валеном. Цендрион уже ныряет вниз, готовый его поймать.

Внезапно Вален перестает падать прямо. Глаза у него расширяются, когда его сносит в сторону, прочь от меня и Цендриона.

Дракон срывается следом. Резкое ускорение несет его мимо Валена. Он промахивается и мчится к крупному парящему острову.

Задыхаясь, Цендрион пытается развернуться в воздухе. Его мышцы подо мной растягиваются и бугрятся, но усилия почти безрезультатны. Нас по-прежнему тащит к острову. Как и Валена над нами.

– Что происходит? – доносит до меня кольцо голос Ашера.

– Я не… – Слова не успевают сорваться у меня с губ. За пушистой макушкой и перевернутым пиком парящей скалы я замечаю колебания воздуха. Облака неестественно искажаются, а когда Цендрион огибает край острова, я замечаю возносящийся столб морской воды и мусора.

– Водяной смерч! – кричу я.

Судя по тому, что вокруг жидкой оси вращаются листья, осколки камней и грязь, это едва ли просто погодное явление. Здесь действует силомагия – и она же влечет нас внутрь.

Цендрион перестает бороться с притяжением воронки и вместо этого с ее помощью разгоняется. Вытянув лапы, ловит Валена, которого тоже снесло в сторону.

Я прячу кинжал единорога в ножны и свешиваюсь со спины Цендриона, протягивая Валену руку. Он хватается за мои пальцы и забирается на спину дракона рядом со мной.

– Есть идеи, как нам выбраться из этого? – шепчет Вален, крепко прижимая меня к себе. Мы вместе пригибаемся, сопротивляясь порывам ветра, пока Цендрион безуспешно пытается выровняться и улететь прочь от воронки. Огромной, в полмили шириной. Если она создана силомагией, а мы не можем заклинать, едва ли мы успеем предпринять что-нибудь и спастись.

Резкий выкрик прорывается сквозь вой бурлящего урагана. Мы с Валеном смотрим вверх. Рексу, Фир'тала и оставшихся тенечудищ – двух виверн с теневиками-наездниками, грифона и еще одну гарпию – тоже захватило беспощадное магическое притяжение.

Ашер вскидывает лук, целясь в одну из теневиверн и прикрывая Рексу, которая пытается вырваться из поля тяготения смерча. Он выпускает стрелу, но та далеко облетает цель, как прежде делала наша магия. Ее затягивает в воронку, все быстрее и быстрее. Я смотрю, как она огибает край водяного столба и теряется в беспорядочной круговерти. Ашер выдергивает из колчана новую, и…

– НЕТ! – Вопль сам срывается с моих губ.

Один из кружащих обломков врезается в Рексу, она кубарем катится по небу. Ашер падает с нее и летит в сторону тенечудищ.

Цендрион устремляется за ним, но мы уже на внешнем туманном краю воронки, силомагия здесь слишком мощная. Крыло дракона попадает в поток воды, и он тоже переворачивается в воздухе. Я отчаянно шарю по чешуе у него на шее, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

– Не отпускай! – кричит Вален.

Я не хочу его отпускать – ни сейчас, ни когда-либо, – но ужасающий толчок вырывает меня из его рук.

Я смутно слышу голоса и крики, которые доносит связное кольцо, но в реве урагана не различаю слов. Небо содрогается от грома. Ледяные плевки воды терзают меня, будто пули. Я барахтаюсь в воздухе, подхваченная буйным вращением воронки.

«Я сейчас умру».

От центробежной силы кровь приливает к конечностям, в глазах темнеет. Меня тошнит. Тело становится невесомым, как перышко, голова же кажется свинцовым якорем, тянущим меня вниз, вниз, во мрак. Я думала, меня прикончит смерть души. Похоже, природа ее опередила.

«Я сейчас умру».

– Вален… – шепчу я, но не знаю, добралось ли слово до него. Я не думаю о том, чтобы передать мысли через кольцо. Я не думаю ни о чем. Мозг болтается в черепной коробке, вертится волчком, пока воронка затягивает меня в свои водяные застенки.

Я недооценила Изменчивое море и его ураганы. Я думала, нам хватит сил его преодолеть. Теперь все поплатятся за мою самоуверенность.

«Я не хочу умирать».

Последняя мысль, и я покоряюсь забвению.