Мы уносим тарелки и покидаем дворец. Недавняя битва служит безупречным оправданием для того, чтобы запросить карету до западной стены. Источнику магии нужно три дня на то, чтобы восстановиться после полного исчерпания запасов энергии. Ладно, 2,71828 дня – основание натурального логарифма, важное число в квантово-магических уравнениях, – но кто будет считать?

Элдрианцы не знают, что я не призвала ни единой нити магии в Торвеле. Они думают, что я не могу перенестись, потому что до сих пор перезаряжаюсь, так что наш запрос не вызывает подозрений.

Прибывшая карета движется благодаря аэромагии и парит в полуметре над землей, что обеспечивает плавность хода. В военное время это еще и выгоднее лошадей. Магия не нуждается в пище и не занимает место в конюшнях.

К тому времени, как мы выезжаем из Мидгарда, наступает ночь. Городской стражи стало вчетверо больше. Вален объяснил мне, что после неудавшегося освобождения Торвела Залор сделал все, чтобы молва разошлась по материку и каждый – от простой глубоководной нереиды до старейших драконов – узнал, что лорду нужна Кайла Старблйэд. Живой.

Он даже предложил награду, хотя и очень в своем духе – «гарантированное выживание смертных рас». Не слишком убедительно, но и этого хватило, чтобы у меня скакнуло давление.

Стражники стоят в дозоре на стенах. Огненные кристаллы испускают резкий свет, заливая воздух оранжевой дымкой. Почти незримое, но всегда узнаваемое силомагическое поле мерцает и переливается в пустом небе.

– Со временем мы не рассчитали, – бормочу я. Драконы – дневные существа, и большинство из них к этому часу должны спать. Самые деловитые все еще скользят в тонких облаках, но Темерес я не вижу. Не уверена, что она до сих пор снаружи.

– Фелтис, весерэй аидос! – зову я молодого дракона, низко летящего над рекой в поисках рыбы для позднего ужина. – Тенри корсирас авес Темерес. Те'ас-эндрал налер элерос солендра?

Моим фразам не хватает изящества, но самец кивает, подтверждая, что понял меня. Драконы способны общаться мысленно, так что он наверняка уже передает мое сообщение Темерес.

Потом он скрывается в темноте, оставляя нас одних. Погода хорошая, но я дрожу. И борюсь с искушением подвинуться ближе к Валену, неизменно теплому.

Небо озаряет ослепительная беззвучная вспышка. Позади нас охают солдаты. Я зажмуриваюсь, но слышу хлопки длинных кожистых крыльев и чую слабые запахи угля и речного песка.

– Люксабрия, – приветствует меня Темерес, перенесшаяся к нам. Я осторожно наблюдаю сквозь ресницы, как темная драконица садится на край утеса. – Чем вызвано ваше прибытие?

Не успеваю я открыть рот для объяснений, как Темерес хмурит надбровья:

– С тобой что-то не так.

От ее подтверждения – она поняла так быстро, так просто – холод у меня в груди усиливается.

Она снова призывает магию и переносит нас троих с утеса. Ощущения от переноса захватывающие, но головокружительные. Ты будто растягиваешься и накрываешь собой всю вселенную. В некотором роде так и есть, поскольку материя удлиняется по мере ускорения, а перенос вызывает вибрацию молекул на скорости света, для того чтобы переместить их в пространстве. Когда заклятие завершается, кажется, что тебя заталкивают в слишком маленькую коробку – в оковы бренной плоти.

Мы прибываем в пещеру Темерес. Она подходит ко мне, пригибая голову. Я не пячусь от крупной морды и блестящих клыков. И непроизвольно тянусь к ней, опуская ладонь на драконий нос. Чешуя у нее приятная на ощупь – не слишком теплая, не слишком холодная.

Темерес дозволяет прикосновение. Ее прозрачные внутренние веки поднимаются и снова опускаются.

– Ты умираешь, – в конце концов шепчет она.

У меня из легких выбивает воздух. Колени слабеют, и я падаю на нее.

– Что?

Вален внезапно оказывается рядом. Обхватывает меня руками, поднимает и притягивает к себе, чтобы я оставалась на ногах. Я опираюсь на него, благодарная за поддержку.

– Откуда ты узнала и как нам это остановить? – спрашивает он.

– Я исследовала и тело Кайлы, и душу землянки, – отвечает Темерес. – С первым все в порядке. Беда со второй.

– С моей душой?..

– Всю нашу жизнедеятельность питает энергия магии. В твоей душе нет заклинаемой энергии, но это все же душа. Она была достаточно сильной, чтобы поддерживать жизнь в теле Кайлы, когда мы виделись в прошлый раз; теперь же она слабеет.

– Что я сделала? Почему это происходит?

– Не могу быть уверена, но догадываюсь, – говорит Темерес. – Вопреки сходству наших вселенных, между ними остаются глубокие непреодолимые различия. Как морская рыба не может долго плавать в пресном пруду, так и твоя душа не приспособлена выживать здесь долгое время.

– Что станет с Кайлой, если душа землянки умрет? – спрашивает Вален.

Вопрос достигает меня даже сквозь шок, проникает под кожу и в сердце. Я дрожу вдвое сильнее. Руки Валена крепче сжимаются вокруг меня, но я отталкиваю его и неуклюже отступаю.

– Кайла…

– Я не она!

Мой выкрик разлетается по пещере Темерес и тает в наступившей тишине.

– Если душа землянки умрет и освободит тело Кайлы, душа Кайлы, возможно, вернется на свое место, – говорит Темерес.

– Возможно? – повторяет Вален.

– Я опираюсь лишь на теорию. Явление перемещения душ никогда прежде не упоминалось. – Темерес поднимает голову и по-другому складывает крылья, обретая высокомерный вид. Ее внимание обрушивается на меня, будто молот на наковальню. – Тебе нужно отыскать способ победить в Войне Теней, и победить быстро, – иначе и ты, и вся Солера обречены. Чем скорее ты вернешься в родное тело, тем выше твои шансы сохранить жизнь.

Я сглатываю комок в горле. Пытаюсь добавить голосу легкости и спрашиваю:

– Похоже, драконы не захотят вступить в войну, да? Это решило бы… по крайней мере пятьдесят процентов проблем.

Взгляд Темерес пуст и непроницаем, но я замечаю тьму, промелькнувшую в глубине ее лиловых глаз.

– Драконы не могут вступить в эту войну.

– Ну конечно, – бормочу я. – И, похоже, ты не скажешь мне, почему?

Она поводит благородной головой, будто качая огромным маятником. Я разочарованно хмурюсь, но уже слишком устала и замерзла, чтобы спорить с ней о сюжетных дырах и удобных недомолвках.

– Это твой путь, – напоминает она мне.

– Я знаю.

Но теперь, не представляя, каким будет его конец (да и середина, если уж на то пошло), я чувствую намного меньше стремления ему следовать. Моя душа, а вместе с ней и надежда, умирает. Огонь, пылавший в моем сердце, теперь тускнеет, как догорающая свеча.

По просьбе Валена Темерес возвращает нас в Императорский дворец. Она переносит нас к менее людному заднему входу. Я обрушиваюсь на мраморные ступени трясущимся, разбитым комком.

Вален приседает передо мной.

– Посол Брайтстоун, генерал Фейлорин, прошу вас прибыть в дворцовый сад, – негромко говорит он в передатчик, призывая наших друзей.

До него рукой подать, и одновременно он бесконечно далеко. Я смотрю на сад невидящим взглядом. Красота лабиринтов из живой изгороди, усеянных волшебными огоньками, для меня потеряна. Я не замечаю сияющих светлячков, танцующих в темноте. В отличие от земных, эти горят настоящей огнемагией. Было бы здорово за ними понаблюдать, но я близоруко вглядываюсь в новости о надвигающейся кончине.

Нечему удивляться, надо полагать. Депрессия превратила мой земной разум в швейцарский сыр. Травмы оставили в мозгу рубцы, изменили его. Он вцепляется в дурное и не замечает хорошего. Я так давно застряла в бесконечном цикле порождающих друг друга ошибок, пожирая саму себя, будто Уроборос, что не в силах увидеть выход.

Зачем бороться, если знаешь, что проиграешь?

Издевка Залора непрошеным гостем пробирается в мои мысли. Он будто почуял мою слабость заранее и постарался ей воспользоваться. Сейчас я впервые со своего появления на Солере склонна с ним согласиться.

До моих ушей доносятся тяжелые шаги, означающие прибытие Ашера и Рексы. Я не оборачиваюсь и не здороваюсь. Я онемела. Застряла между одной невыносимой реальностью и другой.

Вален им все объясняет. Ашер опускается рядом со мной.

– Кайла?

Почти жалостливый тон вызывает волны гнева на поверхности моего моря отчаяния.

– Все в порядке.

В ответ Рекса усмехается.

– Ага, конечно. Ты же раскисла.

– Рекса! – предостерегающе шипит Ашер.

– Что? Так и есть. Киснет вместо того, чтобы сражаться.

Она обходит нас, взметнув полы плаща, прикрывающие ее темные ноги, и встает на ступеньку ниже лицом ко мне. Подозрительность, когда-то скрывавшаяся в ее взгляде, сменилась чем-то не менее суровым, но бесконечно более теплым.

– Возникло небольшое препятствие. И что? Наша цель не изменилась. Нужно победить в войне, чтобы вернуть настоящую Кайлу и вышвырнуть тебя.

Мне хочется купаться в своих страданиях, но мои губы против воли подрагивают. Рекса это замечает, ухмыляется и ободряюще – как ей, наверное, кажется, – бьет меня по плечу.

– Эй!

Рекса приземляется по другую сторону от меня.

– Так что, уже есть блестящие идеи?

Я не могу цепляться за дурное настроение, стиснутая между двумя лучшими друзьями, но не представляю, что делать дальше. Крепко зажмурившись, я зажимаю пальцами переносицу.

– Давай, соберись. Думай.

Вален встает напротив нас.

– Ты была уверена, что победа над Залором – ключ к твоему возвращению на Землю. Нам нужно лишь придумать выигрышную стратегию.

От его взгляда у меня перехватывает дыхание. Он больше не надеется увидеть во мне Кайлу. Он говорит со мной. Он думает, что я достану очередной сюжетный поворот из своей волшебной шляпы.

Я не могу его подвести. Он на меня рассчитывает. Все на меня рассчитывают. Мне досталась потрясающая сила, и я не смею ей не воспользоваться.

Полная решимости стать героиней, в которой нуждаются мои друзья, я резко встаю.

– Ладно. Мы предприняли одну попытку решить проблему, и она провалилась, но это было ожидаемо. Таково естественное развитие истории – преодоление препятствий нарастающей сложности.

– Нарастающей сложности, – эхом повторяет Рекса. – Отлично.

Я разворачиваюсь и смотрю на них.

– Если честно, я чувствую на горизонте нечто ужасное. Но еще я верю, что если мы будем держаться вместе и делать каждый свое дело, то победим. Тьма может быть бескрайней, но она слаба, потому что даже крошечный огонек способен ее рассеять.

Я цитирую саму себя, заимствую слова, которые написала в пятой книге. Немного мелодраматично, но мне все равно. Нам всем нужно их услышать. Рекса кивает. Ашер улыбается. А Вален…

Я с трудом узнаю выражение его лица, потому что никогда прежде он не смотрел так на меня. Губы изогнуты в фирменной почти-что-улыбке, волевой подбородок тверд, глаза полны энергии – взгляд одновременно яростный и нежный.

Мое глупое сердце рвется к нему, тянется к тому, что никогда мне не достанется. Все, о чем я мечтала, – такое чувство, такая связь. На Земле я была одинока. Пуста. Как мне ступить на этот путь, зная, что в случае успеха я вернусь к прошлым страданиям?

Обречена, если преуспею, обречена, если нет.

Мои мысли улетают прочь от друзей и зацепляются за кое-что новое. За сюжетную линию, которую я пыталась добавить в свои ранние книги, но впоследствии отвергла.

Теперь она может стать моим спасительным Богом-из-магии.

– Возможно, есть способ убить Залора, не сталкиваясь с ним в битве, – говорю я. – Кто-нибудь из вас слышал легенды о Венце Мира?

Все молчат. Если кто и мог быть знаком с этими сказаниями, то это Вален, но даже он выглядит растерянным.

– Я слышал, – звучит голос позади нас.

Все мгновенно подбираются. Рекса сжимает кулаки и шипит. Ашер тянется за луком и стрелами, но замирает.

– Свет Оуры, – выдыхает он. – Так вот как вы сбежали от Залора.

Я поворачиваюсь и вижу, что из теней дворцовой галереи материализуется Цендрион.

Рекса таращится на дракона.

– С каких пор ты заклинаешь темномагию?

– С каких пор ты заклинаешь что-либо? – спрашивает Вален. Он усилием воли придал лицу спокойное выражение, но тело его до сих пор напряжено. – Мы думали, что ты утратил силу. Когда вы с Кайлой впервые сражались с лордом Залором…

– Я решил прекратить заклинать после того случая, потому что Залор отравил меня страшным проклятием, – перебивает Цендрион. Голова и крылья у него поникают. – Его чары потушили мою светомагию и нить за нитью подменили ее тьмой.

Вот как связаны их судьбы. В Цендрионе живет сила Залора, и дракон умрет вместе с Лордом Теней, когда тот наконец падет.

Если он падет.

– Ты больше, чем твоя тьма, – напоминаю я Цендриону. – И, раз уж мы все теперь на одной странице, можно начинать извлекать из этого пользу.

Рекса переводит взгляд на меня.

– Ты об этом знала?

Ашер успокаивающе касается ее плеча.

– Все хорошо. Это ведь тот же Цендрион, какая бы магия внутри него ни жила.

Дракон обнажает клыки в невеселой улыбке. Подходит к нам, постукивая когтями по безупречным плитам пола.

– Тьма изменила и изломала меня так, как я никогда бы не смог вообразить. Но она гнила у меня в душе все то время, что мы друг друга знаем, так что, полагаю, ты прав.

У меня сжимается сердце. Мне знакомо это чувство.

– Я знала о магии Цендриона, – говорю я, – но еще столько всего не знаю об этом мире. Сказания о Венце Мира тому пример. – Я смотрю на дракона. – Вероятно, ты можешь рассказать об этом больше, чем я, если, конечно, ты не против.

Цендрион склоняет голову и начинает.

– В давние времена Солера была бесплодной, лишенной жизни и магии планетой. Миновали эпохи, и на северном полюсе воздвиглись двенадцать монолитов, содержавших в себе все виды стихийной энергии. Затем монолиты раскололись, выпуская силы на свободу. Эти магические энергии смешались, создав основу для жизни. Каждая стихия породила живых существ. Среди них не было созданий более сильных и разумных, чем огненные драконы.

В напевный голос Цендриона закрадываются горделивые нотки.

– Наши древние драконьи предки хотели понять вселенную, разгадать ее тайны, – продолжает он. – Они полетели по следам магического излучения к северному полюсу и нашли Венец Мира. Там они побеседовали с двенадцатью монолитами, ища ответы. Монолит Светомагии так восхитился их тягой к знаниям, что даровал им свою силу, заменив огонь в их душах на свет.

Эта часть легенды мне знакома. Она из ненаписанного объяснения того, почему Кайла заклинает светомагию. Я собиралась рассказать о ее связи с Венцом Мира, но не смогла найти в книгах подходящего места.

– Несколько тысяч тысячелетий спустя появился Залор. – Теперь голос Цендриона становится зловещим. – Когда-то он был простым смертным – человеком, влачившим ужасную и безрадостную жизнь. Он ненавидел Солеру и мечтал получить силу, что позволила бы ему перекроить ее в соответствии с его извращенным пониманием совершенства. Он искал и нашел Венец Мира, и связал свою душу с Монолитом Темномагии. Таким образом, он выкрал божественные силы и стал Лордом Теней.

Нервы у меня звенят. Ни одна из этих подробностей судьбы Залора не оформлялась у меня в голове, но сейчас, когда они оседают в моей умирающей душе, во мне разгорается уверенность. Это больше, чем легенда. Это правда. Мой путь снова озаряется. Я заявляю:

– Мне тоже нужно найти Венец.

Как и древние драконы, я уверена, что отыщу там ответы.

Постный взгляд, которым меня одаривает Рекса, настолько для нее типичен, что я с трудом скрываю улыбку.

– Тебе не обязательно идти.

Я бы никого не обрекла на такой путь, особенно тех, чьи жизни пытаюсь спасти.

Она усмехается.

– Ага, я останусь тут бить баклуши, пока ты будешь героически путешествовать. Очень на меня похоже.

Ашер, благослови его боги, шагает вперед, чтобы поддержать меня.

– Я пойду за тобой, Кайла. Если ты веришь, что это выход, то и я.

– Как по мне, так откровенный бред, – говорит Рекса, – но не более бредовый, чем все остальные твои выдумки, я полагаю.

Я должна сказать им «нет», должна заставить их остаться здесь, в безопасности. Нам придется преодолеть неизведанные земли и столкнуться со смертоносной тайной магией.

Но я слаба. Слаба и, наверное, слишком опутана своими книжными фантазиями. Это ли не безупречная мечта? Отправиться в героическое путешествие с моими любимыми созданиями? С теми, кто, возможно, начинает любить меня за то, какая я есть?

Мы трое как один смотрим на Валена. До сих пор тот стоял неестественно тихо.

– Что думаешь? – спрашиваю я.

– Я тебе доверяю, – отвечает он просто.

Эти слова меня добивают. Я не решаюсь говорить, потому что губы у меня дрожат. В уголках глаз покалывает теплом.

– Значит, решено. – Рекса хлопает в ладоши и потирает чешуйчатые руки. – Когда отправляемся?