Наступает утро перед атакой. Мое тело гудит от сдерживаемой энергии и шалящих нервов.

Наши воины образовали ромбовидное построение. Взводы мастеров обороны, сильных атакующих, целителей и резервных заклинателей равномерно разбросаны по косым шеренгам рядовых. Вален и командование заняли место в ядре построения, чтобы видеть во все стороны сразу. Я жду на каменистом склоне вместе с еще одной группой резерва и воздушным взводом, наблюдая за тем, как снимаются наземные войска.

– Момент истины.

Ашер вертит в руках изобретенный аккумулятор, крупный металлический браслет. Выглядит тот неказисто. Впрочем, полагаю, пара девятивольтовых батареек тоже на первый взгляд не впечатляет.

Он подсоединяет браслет к моему связному кольцу проводом. Если все сработает, аэромагические чары кольца донесут мои слова до ушей всех, у кого есть передатчик. А живомагия ограничит круг слушателей теми, о ком я подумаю, выходя на связь.

– Металл чем-то покрыт? – спрашиваю я, изучая изделие в бледных предрассветных лучах. – Не хочу получить удар током.

– Доверься мне. – Ашер протягивает устройство, и я поднимаю руку. Он застегивает браслет у меня на запястье, надевает кольцо на палец. – Давай, скажи что-нибудь.

– Светоносица – главнокомандующему Штормкресту.

Я чувствую тепло на коже под браслетом. И в следующий миг слышу в ухе голос Валена так ясно, будто он стоит рядом со мной:

– Штормкрест на связи.

– Просто даю знать, что опыт удался. – Прежде чем договорить, я сглатываю комок в горле. – Удачи и береги себя.

Ответа нет. Окруженный солдатами, он не может ответить подобным личным пожеланием. Такое объяснение я даю себе, чтобы молчание меньше ранило.

Ашер внимательно наблюдает за мной поверх очков.

– Работает как по волшебству, – говорю я.

Он сразу же улыбается.

– Потрясающая задумка, скажу я тебе. Открытие немагических источников энергии грандиозно. Мы бы могли принести энергию в любой уголок империи, даже в деревни, которым недоступны вольтомагические заклятия. Я думаю всерьез заняться этой технологией, когда закончится война.

– Да. К слову об этом.

Я беру его под руку и отвожу в сторону от гребня холма, где ожидают Цендрион, Рекса и ее взвод фениксов. Последние владеют огнемагией (ну надо же), и природное свечение их перьев заливает все вокруг красным.

– Маленький спойлер, – шепчу я Ашеру. – Это сражение, в котором ты… ну, ты понял.

– В котором я что? – Глаза у него округляются, как две полные Старолуны. – Я должен умереть?

Я киваю, сжимая губы.

– Тебе не кажется, что об этом стоило упомянуть пораньше?

– Не хотела тебя огорчать.

А еще не знала, как о таком сказать. Я до сих пор чувствую себя Смертью с Косой – палачом, опускающим топор, свихнувшимся кукловодом, дергающим за роковые нити. Даже сейчас вина терзает меня изнутри. Лицо Ашера делает ощущения стократ хуже.

– Считай, что я все равно очень огорчен.

Я сжимаю пальцами переносицу и опускаю голову. Вот вам и воплощение героизма Кайлы. Своей закрытостью я усугубила проблему, отчаянно пытаясь ее избежать.

Легкое прикосновение к плечу заставляет меня поднять голову. Лицо Ашера смягчилось.

– Я огорчен не из-за тебя. Наш враг – Залор. Меня просто немного ошарашило то, что я скоро… ну, ты поняла.

Тоска сдавливает мне горло. Я не заслужила такого друга.

– Ты не умрешь, если я сумею это предотвратить. Ты можешь остаться рядом с вратами, в безопасности.

– Кайла, вспомни, что с нами сделал Лорд Теней…

– Я помню, и он безжалостен. Он – зло.

Ашер выпрямляется в полный рост. Он не высокий, но на пару дюймов выше Кайлы.

– Для победы злу достаточно, чтобы хорошие люди стояли в стороне и позволяли ему расти.

– Ты уж извини, но не пытайся отделаться от меня мелодраматичными речами. Сейчас не время для твоей морали и золотого сердца.

– Что-то не так?

Я не заметила, как распалилась, как повысила голос. Обернувшись, я вижу, что к беседе присоединилась Рекса.

– Ему нельзя сражаться, – объясняю я, указывая на Ашера. – Если будет, то умрет.

Острый взгляд Рексы мечется между нами.

– Расскажи, как все произойдет, и мы сможем этого избежать.

– Или – да услышьте же меня – он может просто устранить любую вероятность смерти, не сражаясь.

Ашер тянется ко мне и берет меня за руку. В этот миг он неотличим от моего лучшего друга с Земли.

Имя которого я неожиданно не могу вспомнить.

Внутри у меня что-то обрывается, но сейчас некогда паниковать из-за резкого падения умственных способностей. Я должна думать о войне. Это может стать трудной задачей, если мой рассудок превратится в кашу, но такова уж ирония жизни.

– Ты здесь борешься за тех, кого любишь, – шепчет Ашер. – Не отказывай мне в таком же праве.

Его слова зарываются в мою грудную клетку, устраиваясь между ребрами и сердцем. Черт подери.

– Спасибо, что выставил меня в дурном свете, Аш, – тянет Рекса. – Я сражаюсь просто потому, что ненавижу Залора.

– Я привел в Смертный Союз большинство наших не-людских частей, – продолжает Ашер, не замечая ее шпильки. – Эльфы, нереиды, ифриты – они здесь из-за меня, и я буду худшим из лицемеров, если не стану сражаться бок о бок с ними. Я верю в стратегию Кайлы. Все обойдется.

Я сжимаю зубы, одновременно завидуя его тихой силе и проклиная его непрошибаемый оптимизм.

– Можешь остаться с Валеном в ядре построения. Передавай и при необходимости переводи приказы воинам из не-людей, но не встречайся с врагом.

Ашер открывает рот, собираясь спорить, но я предупреждающе поднимаю руку.

– Это и так уступка. И очень глупая. Нам нужно победить в этом сражении, а тебе – уцелеть, иначе все покатится к чертям.

Он недоволен, но у нас выходит время. В долине внизу самая широкая часть построения нашего войска минует каменистый холм, на котором мы стоим. Ашер расправляет плечи и берет колчан, готовясь присоединиться к строю.

– Будь осторожен, – выпаливаю я.

Он протягивает мне ладонь, будто для рукопожатия, привлекает меня к себе и обнимает.

– И ты. Когда мы победим, это будет твоя заслуга. Хотелось бы мне знать, как тебя зовут на самом деле.

В мой живот падает свинцовый шар. Я почти забыла свое земное имя, и никто в этом мире не знает настоящую меня. Никто не может напомнить мне правду.

Он кивает, принимая мое молчание, разворачивается на каблуке и спешит вниз с холма.

– Приглядывай за ним, – умоляю я Рексу. – Если что-то пойдет не так, вытащи его оттуда.

Руки у нее скрещены, но она внимательно смотрит на меня, и ее лицо разглаживается.

– Тебе и правда не наплевать, да?

– Разумеется. Он мой лучший друг. Без обид.

– Без обид. Я тебя не знаю.

Но я знаю ее, что бы она ни думала. Голос у нее резкий, сухой. Так она представляет себе юмор. Я люблю, как она шутит, когда шутит по-доброму.

– Береги себя, – говорю я.

– Это ты береги себя. Ты так занята возней с нами, что забыла о собственном отсутствии магии.

– Повезло, что за мной приглядывает лучшая воительница Элдрии.

В уголках ее глаз появляются морщинки.

– Это не значит, что ты мне нравишься. Только то, что я сильно, сильно ненавижу Залора.

Рекса начинает превращаться, ее тело меняется. Сегодня она становится грифоном размером со льва. Встав на дыбы на кошачьих задних лапах, она рассекает воздух пернатыми передними. Из ее плеч вырастают крылья. Она бьет ими один раз, второй, и вместе со своим взводом фениксов поднимается в небо.

Остаемся только мы с Цендрионом. Он склоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Спрашивает:

– Готова к войне?

Как ни дико, часть меня в предвкушении. Сколько раз во время написания книг меня подхватывал поток событий? Как часто я растворялась в историях, повисала куклой на нитях своего воображения, становилась проводником для слов, текущих сквозь меня по мере развития действия?

Увидеть это, испытать это на себе – опыт, выходящий за пределы всего, что я могла вообразить.

Цендрион пригибается. Я забираюсь ему на спину и устраиваюсь между крыльями. Меня пробирает дрожь от предчувствия холодного разреженного воздуха. Мне нельзя мерзнуть; сегодня утром я закуталась в четыре слоя одежды. Хватит, чтобы взмокнуть.

Нас окружает неестественная тишина. Заклинатели аэромагии заглушили топот пяти тысяч ног, грохочущий между холмами, а остальной мир еще не проснулся. Кажется, будто Солера затаила дыхание. Я ерзаю, от беспокойства леденеет в груди.

Впереди по тропическому лесу пробегает волна. Ввысь уносятся стаи птиц, темные на фоне серого рассветного неба. Мгновением позже до нас докатывается низкий медный гул.

– Светоносица, мы вступили в бой с теневоинами, – снова расцветает у меня в ушах голос Валена. – Вам разрешено взлетать.

– Корпус на связи, – говорю я Цендриону. – Вперед.

Дракон содрогается от гортанного рычания. Отталкивается от земли, и мы взлетаем. Ветер свистит у меня в ушах, заставляет щуриться. Когда мы поднимаемся над лесом, восточный горизонт окрашивают первые лучи солнца.

Цендрион держится низко, цепляя крыльями верхушки деревьев, мы стремительно приближаемся к нарастающему шуму битвы. Огибаем каменный столб, поросший стойкими тропическими растениями, и впереди показывается Торвел.

Называть его незначительным городом несправедливо. Может, он и скрыт в глуши, зато стоит на вершине царственного хребта с отвесным обрывом на юге. Его глянцевые железные здания – отполированные магией почти до зеркального блеска – создают поразительной красоты силуэт на фоне светлеющего неба.

Из-за городских стен бегут толпы вражеских солдат, но Смертный Союз закрепился на утесах. Построение возглавил взвод заклинателей земномагии, пробивающих путь остальным воинам. Непроглядно-черные тенечудища – мертвые создания, возвращенные к жизни темной силой Залора, – окружили их со всех сторон, замедляя продвижение.

Я содрогаюсь от вида бойни. Тенечудища – беспощадные враги. Ими управляет Залор – и телами, и душами. Воскреснув, они становятся его одержимыми, ведóмыми силой мысли рабами.

Я вынимаю простой стальной меч из ножен, висящих на поясе, и сжимаю рукоять в ладони, уже успевшей вспотеть.

– Генерал Фейлорин, запрашиваю поддержку на переднем крае.

Ответа не слышно. Рекса не может говорить в обличье грифона, но, когда Цендрион закладывает вираж над идущей в долине схваткой, я вижу характерное сияние фениксов. Десять, одиннадцать, двенадцать мифических птиц взлетают и оглашают воздух боевым кличем, окружая нас.

Цендрион тоже испускает рев. Он заглушает колдовские отголоски песен фениксов и врывается мне в уши, отдаваясь в черепе.

Звук привлекает тенечудищ. Те, у которых есть крылья, оставляют нашу пехоту и мчатся напрямик ко мне. Разумеется, они думают, что я – Кайла Старблэйд, выдающаяся заклинательница светомагии, та, у кого есть силы уничтожить Лорда Теней.

Они хотят ее – меня – убить.

Наши фениксы пикируют. Ведущая их красно-золотая птица – в которой я узнаю Фир'тала – летит к черному облаку тенечудищ стрелой, острием которой служит блестящий бронзовый клюв. Не желая отставать, Цендрион следует за ним. Отводит крылья назад, мягко зажимая меня между ними, чтобы удержать на месте во время резкого снижения. Я выставляю меч у него над правым плечом – поразительно твердой рукой.

И вот мы уже в бою. Тело Фир'тала вспыхивает живым огнем, когда он сталкивается с крылатыми демонами. Его впечатляющие, двухметровые в размахе крылья оставляют следы из горящих искр. Меня задевает сбившийся с пути огонек, но безболезненно. Пламя фениксов не обжигает, пока не захочет его хозяин.

Мой мозг стопорится от перегрузки. Никогда за всю свою жизнь я не ощущала столько всего одновременно. Вспышки магии. Скрежещущие вопли демонических тварей. Опаляющие запахи огня и крови. Лихорадочное мельтешение миллионов тел, вьющихся вокруг.

Цендрион выгибает шею и распрямляется, как змея в броске, нацелившись на тенечудище. При жизни то, судя по всему, было гарпией. Теперь оно – одновременно и нечто большее, и нечто меньшее, чем прежде: гарпия умерла и продала свою душу Залору в обмен на еще одну жизнь.

Больше гарпии не существует. Это продолжение Залора. Есть только он.

Цендрион хватает несчастное создание зубами и с хрустом сминает. Из ран хлещет черная кровь. Капли брызжут в стороны и летят мне в лицо, прямо в открытый рот. Едкий, обжигающий вкус и омерзительный запах телесных жидкостей – как человеческие испражнения вперемешку с перезрелыми фруктами – приводят меня в чувство.

Неважно, насколько я не готова к ужасам войны, неважно, как уязвима без магии, я должна сражаться. Кем я буду, если отступлю?

«Прошлой земной собой, вот кем. Никем иным».

Цендрион с хлопком расправляет крылья и выравнивает полет. Под влиянием момента я тоже испускаю воинственный вопль. Левой рукой сжимаю один из перламутровых спинных наростов дракона. Переношу вес вперед и перегибаюсь через его плечо, чтобы проткнуть крылатого демона.

Чудовище уворачивается. Я широко замахиваюсь и чувствую тошнотворно удовлетворительный «тумк», с которым мой клинок встречает цель. Тенечудище воет и отвесно падает на скалы, фонтанируя черной кровью.

В этот миг во мне что-то меняется. В груди разливается тьма, принимая знакомую форму: я чувствую гнев.

Ярость растекается по венам, обжигая меня изнутри. Как смеют эти твари пытаться ранить моих любимых. Как смеет Залор пытаться разрушить дорогой мне мир.

Я клянусь себе, что стану той, кто убьет его, прежде чем покину Солеру.

Цендрион кренится, избегая потока смертоносной темномагии. Я заношу меч над тенечудищем, испустившим проклятые чары. И в этот раз не промахиваюсь. Мой клинок вспарывает ему шею, и оно издыхает.

Гнев во мне бурлит и перерождается. Губы растягиваются в ухмылке. Я чувствую себя сильной. Настоящий ужас этого момента настигнет меня позже, вывернет наизнанку, может, заставит рыдать. Пока же я снова марионетка. Как это всегда было прежде при описании битв, меня подхватило стремительным течением. Я не в силах ему противиться. Я не хочу ему противиться. Я в нем купаюсь.

Пускай я специализируюсь на пассивной агрессии, но и в агрессивной агрессии тоже хороша.

Фениксы безупречно прикрывают нас, пока Цендрион рассекает волны тенечудищ. Опираясь левой ладонью на основание его шеи, я чувствую сокращения мышц и понимаю, какое движение он сделает следующим. Первые несколько поворотов лишали меня равновесия, теперь же я угадываю его намерения. Он ныряет вправо, и я наклоняюсь влево, рассекая мечом демона, которого мы загнали. Тот гибнет от моего удара.

– Ты словно всю жизнь летаешь, – рычит Цендрион. Черная кровь размазалась по его пасти и затекает в горло. Глаза у него широко открыты, зрачки – тончайшие полумесяцы.

– Это все ты, – кричу я в ответ, не в силах скрыть проступающую улыбку.

Делает ли меня социопатом мой восторг? Я знаю все риски, но понимание того, что я заметно, измеримо влияю на ход боя, окрыляет.

С юга снова доносится низкий медный гул и гасит мое хорошее настроение.

– Засада, – шепчу я, оглядываясь через плечо и щурясь.

Сквозь ураган кружащих фениксов и разношерстных демонов ничего не видно, – но мне и не нужно видеть, что происходит. Я знаю, что подкрепление теневоинов окружает наше войско у подножья утесов, на Торвеланской Тропе. Знаю, потому что я это написала. Все разворачивается точно так же, как в моей книге.

Сердце стучит под горлом. Наступает момент, когда все должно изменить мое вмешательство.

Из-за деревьев на южном склоне долины расходится ударная волна. Обломки и листья клубятся в воздухе, делая видимым ее стремительное приближение к нам.

– Сложи крылья! – воплю я, прижимаясь к Цендриону и обхватывая его рукой за шею. Он успевает как раз вовремя. Поток воздуха ударяет нас, но не сносит – в отличие от своры демонов. Я слышу визги и хруст костей и крыльев наших врагов, кувырком летящих по небу.

Волну энергии вызвал запуск Мидгардских Врат. Второй корпус наших войск уже должен входить в них, чтобы усилить арьергард.

– Давай проверим, что с ядром построения, – кричу я.

Мы уклоняемся от темных чар, я рассекаю гниющее чудовище, и оно падает вниз с предсмертным хрипом. Цендрион тоже падает, переходит в управляемое пике, и мы несемся мимо скал, приближаясь к кипящему сражению.

Солнце взошло, хотя его застилает туманная дымка. Свет озаряет творящийся хаос. Наше войско продвигается по утесам. Построение цело. Задние ряды пехоты не рассыпались. Лишь искривились, отбиваясь от орды тенечудищ, выскочивших из засады в горных пещерах. Позади на подмогу движется подкрепление.

Мой взгляд проносится над войском и замирает в середине строя. Я вижу Валена, его выдают то и дело вспыхивающие разряды. Строго говоря, его позиция не предполагает, что он будет заклинать (строго говоря, он вообще не должен вступать в бой, будучи старшим командующим), но поделать с собой ничего не может. Если он видит возможность ударить, он бьет.

Ашер стоит рядом с ним. Я не слышу его в разноголосице боя, но знаю, что он передает приказы и ободряюще кричит. Ему не требуется усилий, чтобы быть хорошим. В руках у него лук. Как и Вален, завидев уязвимость врага, он наносит удар.

– Отличный выстрел, посол Брайтстоун, – хвалю я через связное кольцо.

Его друзья гномы подарили ему зажигательные стрелы, так что всякий раз, как он попадает в цель, та взрывается.

– Пока все по плану, – отзывается у меня в ушах его ровный голос. – Я до сих пор жив.

Западнее нас Рекса ведет еще один взвод фениксов в атаку на крылатых прислужников Залора. Она воплощает чистую ярость и летает так, словно никогда не знала страха – или, если выражаться точнее, словно уже пережила свой худший страх и боль. Она, без сомнений, наш самый сильный физический боец. Уклоняясь от вражеских ударов и рассекая противников клювом и когтями, она не знает промаха.

– Останемся здесь или поможем отбиться задним рядам? – спрашивает Цендрион, отвлекая меня от восхищения Рексой.

Я бросаю взгляд на юг, но мидгардское войско уже вступило в бой. Прислужники Залора зажаты между двумя корпусами нашей армии.

– Останемся. Нужно перебить еще тучу демонов.

В подтверждение своих слов я встаю на спине Цендриона и рассекаю мелкую тварь, по неразумению подлетевшую слишком близко. Та визжит от боли, окропляя мою форму чернильной кровью.

– Сколько продлится это сражение? – спрашивает дракон, закладывая вираж, чтобы уйти от атаки, и чуть не лишая меня равновесия. Я падаю ему на спину, опуская свой центр тяжести.

– Что такое? – спрашиваю я. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я беспокоюсь не за себя.

У меня уходит несколько мгновений на осознание того, что он имеет в виду.

– Все в порядке, – отвечаю я тем самым слишком уверенным тоном, которым, я точно знаю, всегда говорит Кайла.

– Я хочу положить этому однозначный конец.

Он ловит и разрывает пополам тенечудище. Вылетев за пределы нашего построения, роняет труп в гущу солдат Залора.

– Как и я, но…

Я замолкаю. И медленно осознаю нечто жуткое.

– Но?

– Я не знаю, что будет дальше.

Это больше не моя история. Я изменила поток времени, просто появившись здесь, а теперь еще и поменяла ход войны.

Правда бьет меня наотмашь, как приливная волна. Силы испаряются. Я сжимаюсь на спине Цендриона и дрожу. Холод – которого я не замечала в пылу сражения – набрасывается на меня и впивается когтями в плоть.

– Кайла? Кайла!

– Все в порядке, – повторяю я. Трясу головой, выкидывая лишние мысли, и поднимаю меч. – Строй врагов редеет. Наше войско почти на вершине утеса. Возможно, когда мы подойдем к городским стенам, тенечудища отступят.

– Отступление – не в характере Залора, – рычит Цендрион, уворачиваясь от струи темномагии, пролетевшей в неприятной близости от нас.

Я собираюсь выйти на связь с Валеном и уточнить обстановку, когда поле боя темнеет. Жуткая тишина поглощает все звуки. Я будто застреваю в собственном крошечном пузырьке времени.

Прекрасно понимая, что это значит, я захлебываюсь воздухом. Холод сочится мне под кожу и в костный мозг, наполняя меня отчаянной, всепоглощающей пустотой.

Не желая смотреть назад – зная, что именно увижу, – я поворачиваю голову.

Там, в бурлящих клубах черной магии, стоит лорд Залор.