Путешествие прошло быстро, войско прибыло в Галвию меньше чем за неделю. Под покровом ночи мы пробрались сквозь тропический лес в скрытую долину чуть южнее занятого Тенью Торвела. Теперь наш корпус стоит лагерем среди гор, готовясь к сражению.

– Засада будет на Торвеланской Тропе, – объясняю я своим слушателям, обводя взглядом палатку. Пришло время поговорить с генералами и постараться предупредить их о предстоящей кровавой бойне, не вызывая излишних подозрений.

– Ты хотела сказать, может быть там, – поправляет Вален.

– Верно, да. Мы рассчитывали освободить Торвел за счет неожиданного нападения. Теневоины, занявшие город, примут бой и заманят нас на утесы. – Я обвожу пальцем горные тропы на карте, разложенной на главном столе. Истертая бумага шуршит от прикосновений. – Подойдя к городским стенам, мы решим, что победили, но именно тогда появится их подкрепление, засевшее в пещерах на склоне, и окружит нас. Мы будем уничтожены. – Я замолкаю и с опозданием добавляю:

– Это наиболее вероятный сценарий.

– Почему вы думаете, что именно таков план Залора? – спрашивает генерал Праксус, рослый, изнуренный войной олторанец. Он предан Элдрианской империи, но недолюбливает Кайлу. Как и многие командиры, Праксус считает, что, уговори она драконов сражаться, война давно была бы окончена.

И он прав.

– Я знаю Залора, – отвечаю я. – Мы нанесли ему сокрушительное поражение в Вестпорте. Это вопрос не только важности занятых земель – теперь это вопрос его гордости. В нем кипит болезненная потребность сломить наше сопротивление. Он в ярости и жаждет моей смерти.

– Торвел – незначимый город, и в нем нет почти ничего ценного, – говорит генерал Нови, уроженка Галвии. Ее бирюзовые глаза мрачно прищурены. – Почему вы полагаете, что Залор готов потратить столько сил на его оборону?

– По той же причине, по какой мы решили его отбить. Этот выбор не очевиден. – Я оглядываю участок местности, который просматривается из-под навеса. По тропическим высокогорьям разбросаны каменные наросты. Столбы из песчаника парят над туманом, создавая прекрасный пейзаж – и неудобное поле боя. – Мы бы могли проложить путь через крупные города вдоль реки, – продолжаю я. – Вместо этого мы выбрали Торвел, потому что посчитали, что такого Залор не ожидает.

– Но ты готова поспорить, что он ожидает именно этого, – подыгрывает Вален.

– Поясните, в чем цель вашего мысленного эксперимента, Светоносица, – требует Праксус. Он красив для своих лет, борода у него аккуратно подстрижена, медная кожа покрыта гладкими шрамами. – Вы хотите, чтобы мы сменили направление, исходя из прихоти?

– Нет, я хочу, чтобы мы сменили стратегию. – Я делаю паузу, прикидывая, как бы переписала битву, чтобы обеспечить элдрианцам победу. – Мы нападаем, как и планировалось, но с учетом возможной засады и окружения. Размещаем врата переноса в полумиле от города. Если нас ждет ловушка, запускаем их. Подкрепление стоит наготове по ту сторону, в Мидгарде, и в случае необходимости приходит на помощь.

– Это оставит Мидгард без защиты, – говорит Нови.

– Тогда мы призовем Восточный корпус охранять Мидгард, пока не освободим Торвел.

Карие глаза Праксуса обращаются к Валену.

– Главнокомандующий, не станете же вы потакать идее сорвать с места два корпуса войск ради этой ничтожной атаки.

– Мы отправим разведчиков оценить число теневоинов в Торвеле, – говорит Вален. – Если их окажется неожиданно много, я буду придерживаться предложения Светоносицы.

Я быстро вскидываю руку.

– Мы с Цендрионом можем пойти.

– Отправлять два наших самых ценных преимущества на землю врага, без охраны? – усмехается Праксус. – Не обсуждается.

– Мы способны о себе позаботиться, – присоединяется к разговору Цендрион, просунув голову в палатку. Она недостаточно велика, чтобы вместить его, так что сидит дракон снаружи.

– Способны ли? – спрашивает Праксус.

Вален бросает на него предостерегающий взгляд.

– Вы забываетесь, генерал.

– В прошлый раз, когда Кайла Старблэйд взяла дело в свои руки, – не унимается Праксус, – она пошла против Залора, и это стоило Цендриону светомагии.

– Я не виню Кайлу в том, что случилось, – рычит дракон, слишком заметно обнажая клыки. – Не следует и вам. Решение сражаться было моим.

– Кроме того, – добавляю я, – сейчас мы отправимся не к Залору, а на разведку. Я создам светомагическую иллюзию для отвода глаз. Никто не заметит, что мы там. Это самый безопасный способ.

Против этого не может возразить даже Праксус, однако у него остаются более общие возражения, которые он и излагает перед тем, как военный совет распускают.

– Могло пройти и получше, – мрачно заявляет Вален, провожая взглядом командиров, расходящихся по своим батальонам.

Теперь в палатке остались только мы с моей основной командой.

– А могло и намного хуже, – замечаю я.

Он чуть заметно кривит губы в невеселой улыбке.

– Это что же, ты ненароком обнаружила, как заклинать? – тянет Рекса, когда мы покидаем палатку и уходим к югу, в сторону от лагеря.

– Мне это не нужно. Я точно знаю, сколько теневоинов сейчас в городе, а также – сколько Залор укрыл в горных пещерах.

Может, магии у меня и нет, но быть всезнающей – неплохой утешительный приз.

– Что ты станешь делать, когда придет время битвы? – спрашивает Ашер.

– Сражаться, очевидно. – Он морщит нос, и я поневоле смеюсь. – Извини. У меня дома остался друг, который корчит точно такое же лицо каждый раз, как я затеваю что-то опасное и тупое.

– То есть постоянно, – говорит Рекса.

– Нередко. Но я не собираюсь отсиживаться на скамейке запасных. – Нет ничего хуже бездействующего главного героя. К тому же кому как не Рексе понимать мое желание сражаться.

Однако она лишь усмехается. Смотрит на Валена и спрашивает:

– Ты собираешься это допустить?

– Не вижу возможности этого избежать, – говорит Цендрион, опережая Валена. – Нам нужны ее знания о битве. Будет лучше, если она останется с нами, когда начнется схватка.

Рекса испускает долгий страдальческий вздох.

– Тебе конец.

Я отрезаю:

– Никому не конец. Я этого не допущу.

– Кайла, мы ценим твое стремление помочь, – говорит Ашер, – но обе стороны начнут задаваться вопросами, если ты не будешь заклинать.

– Не волнуйся. Во время битвы я буду летать с Цендрионом. Если можно, – добавляю я, бросая взгляд на дракона. Я в нем уверена, но не хочу переступать черту, делая предположения о том, изволит ли он таскать мою безмагическую задницу.

Он встречает мой взгляд и кивает, блеснув перламутровыми рогами.

– Итак, если вокруг меня будет много огня – думаю, теневоины не заметят нехватку моего собственного света. – Собравшись с духом, я обращаюсь к Рексе. – Ты можешь призвать на битву несколько фениксов? Я бы хотела, чтобы вы летали рядом со мной.

Я произнесла волшебные слова. В ее глазах загорается охотничий азарт вместе с жаждой мщения.

– Фир'тал и его искры в боевой готовности, – отвечает она. – Для них нет ничего слаще испепеления теневоинов, а я задолжала Залору хорошую взбучку.

Мне остается только прятать улыбку. Двойная победа: Рекса одобрила мой план, и я наконец смогу встретиться с Фир'талом.

– Превосходно, – говорю я спокойным голосом, сохраняя деловой вид. Потом перевожу взгляд на Ашера. – Что до тебя, мне нужно, чтобы ты создал для нас кое-что безумное, буквально не от мира сего: аккумулятор.

– Аккуму-что?

Солера технологически развита в сравнении со многими фэнтези-мирами земной литературы, но ее технологии опираются на магию. Мало смысла в аккумуляторах, когда кругом бегают заклинатели вольтомагии. Существуют огнесветильники, светолампы и кристаллы, сами испускающие свет, но нет ни проводов, ни электрических схем.

– Аккумулятор – это то, что может хранить и отдавать энергию. Поскольку души у меня нет – ну, вернее, – кисло поправляю я саму себя, – поскольку моя земная душа лишена магии, связные кольца у меня работать не будут.

Эти серебряные кольца зачарованы на то, чтобы передавать сказанные слова получателю, но для их работы требуется энергия. Как автомобилю нужна начальная электрическая искра, чтобы двигатель завелся, так нужна она и нашим передатчикам. И рождает эту искру сама душа – источник магии.

– Рад буду помочь, – говорит Ашер. У него отлично получается придумывать и создавать новое. – Но как сотворить нечто подобное? Моя земномагия имеет свои пределы.

– В этом вся прелесть. Аккумулятор дает энергию безо всякой магии. Его можно сделать, опираясь лишь на науку и мастерство. Он, э-э… – Я замолкаю и падаю духом. Зная все о Солере – вот уж ирония судьбы – я знаю очень мало о родной планете. – Черт, – бормочу я. – В общем, тебе нужно отыскать разные металлы, которые, как бы сказать, производят электричество благодаря химической реакции между собой. Как заклинатель земномагии, ты должен без труда справиться с самими материалами, только вот без интернета я не помню, какие именно вещества надо использовать.

– Кто такой интернет? – простодушно интересуется Ашер.

– Забудь. Подытожим: я идиотка, никогда не обращавшая внимания на то, как работают земные технологии. У нас есть три дня, чтобы методом проб и ошибок узнать, какие металлы могут произвести достаточно энергии для моего передатчика. Думаешь, справишься?

Он улыбается.

– Я принимаю вызов. Здорово будет вернуться к созидающим заклятиям. Мне давно не доводилось делать что-то, не связанное с войной.

Это правда, и мне ужасно жаль. Магический дар Ашера в военное время пропадает зря. Созидающие заклятия принципиально отличаются от боевых. Это тонкая работа, нити энергии нужно сплетать так, чтобы получилось нечто большее, чем просто совокупность частей. Боевая магия тоже требует определенных навыков, безусловно, но искусство войны – не то же самое, что искусство… ну, искусство.

– Мне нужно где-то взять металлы, – продолжает Ашер. – Не сплавы, а чистые вещества. Так я смогу проверить, какие из них лучше подходят.

– По всем этим скалам рассеяны шахты гномов, – говорит Цендрион. – Я готов отнести тебя к ближайшей.

Ашер с признательностью кланяется.

– Было бы отлично. Гномы тоже владеют земномагией. И охотно помогут с опытами.

– Тогда пора за дело. Всем вам, – добавляю я, имея в виду и Рексу. – Это сражение – не конец, это начало конца. После него все покатится, как снежный ком. Нам нужно подготовиться к победе в этой войне без магии Кайлы.

Лица у всех темнеют, и я мысленно себя проклинаю. Мы какое-то время работали вместе, вели себя как команда. Напоминание о том, что я – не их героическая подруга, все испортило.

– Мы вернемся перед битвой, – обещает Ашер. Цендрион приглашающе приседает, и он вспрыгивает дракону на спину. Тот взмахивает мощными крыльями, поднимая вихрь листвы и пыли, и они улетают.

Тело Рексы идет рябью и искажается, начиная оборачиваться. Она становится меньше. Сверкающие красные и золотые перья прорастают из-под темной шерсти и пятнистой чешуи. Руки становятся широкими крыльями. Позади нее роскошным горящим веером распускается хвост. Лицо вытягивается в алмазно-острый клюв, губы и нос обращаются в кость и кератин.

И вот она уже стала фениксом в половину моего роста, блистательным и великолепным. Этот облик не наделяет ее силой огня – заклинатели рождаются с единственным даром, и у Рексы это морфомагия, – но дарит ей все остальные качества фениксов, включая скорость и выносливость.

Ее янтарные глаза встречают мой взгляд, она чуть склоняет птичью голову, принимая мое восхищение. И с пронзительным выкриком стремительно улетает на юг.

Я какое-то время провожаю ее взглядом, пока не осознаю, что мы с Валеном остались одни. От странной воздушной легкости у меня сводит живот. Эмоциональный отклик рождается сам собой, но я не хочу выдать ни намека на это притяжение. Я не Кайла, и нельзя размывать эту важнейшую грань.

– Хорошая работа, солдат, – говорит он ровным тоном. – Я рад, что ты думаешь наперед.

– Если смогу изменить концовку истории – смогу спасти друзей Кайлы. И саму Кайлу.

– И весь мир, – добавляет он.

Спасение мира. Во мне искрит энергия, озаряя изнутри.

Мысли лениво кружат, всплывая из темной глубины, окутавшей мои воспоминания о Земле. Я всегда мечтала стать героем. Я была развитым не по годам и многообещающим ребенком. Строила большие планы. Собиралась помогать людям.

Где-то на полпути все изменилось. Я споткнулась и упала, и больше не пыталась подняться. Ничего особенного. Я просто… перестала справляться. С карьерными возможностями, с поддержанием отношений с друзьями, с заботой о своем здоровье. Даже простейшие задачи вроде выхода за пределы квартиры стали непреодолимыми препятствиями.

Я укрылась в другом мире, как в уединенном убежище. В этом мире. И, подписав договор на издание книги, думала, что все станет по-другому.

Невелика сила – рассказывать истории, но когда написанное тобой читают миллионы людей, эта сила растет. Я хотела создать историю о прощении, надежде и искуплении.

А потом хладнокровно убила своих любимых. Почему?

«Это была не я. Я их не убивала, это сделал Залор. Все еще может сделать, если я ему не помешаю».

Я понимаю, что впала в какое-то задумчивое оцепенение. Тряхнув головой, я выбираюсь оттуда. Осознаю вокруг себя Солеру и вижу, что Вален за мной наблюдает.

– Извини, – бормочу я.

– Не хотел прерывать твоих размышлений. У тебя так знакомо блестели глаза. – Его грудь вздымается и опадает в неслышном вздохе. – Я почти поверил, что она вернулась.

У меня поникают плечи. Почему у него так много власти надо мной? Как он может вызывать такую мучительную тягу к себе и в тот же миг ранить меня в самое сердце?

Я отворачиваюсь, чтобы уйти.

– Тебе стоит проведать войско. А мне удалиться.

Прежде чем я делаю первый шаг, он мягко придерживает меня за руку. Я с колотящимся сердцем оглядываюсь на него.

– Я поручил сегодняшние заботы генералу Праксусу, – говорит Вален. – У нас с тобой есть дела.

– Дела? – Голос у меня постыдным образом осип.

– Ты ведь сама сказала: нам нужно подготовиться к победе в этой войне без Кайлы или ее магии. Судя по твоим описаниям, нас ждут месяцы изнурительных кровопролитий. – Я киваю, утопая в его взоре. – Значит, тебе нужно уметь защищать себя, а мне нужно убедиться, что ты способна поддерживать образ Кайлы Старблэйд.

Вален шагает к зарослям высокого бамбука неподалеку. Сверкнув разрядом, он срезает два стебля и ловко их подхватывает. Очищает ножом, снятым с пояса, отсекает пушистые верхушки и отдельно растущие листья и остается с двумя заточенными палками в руках.

Одну из них он бросает мне. Я непроизвольно тянусь за ней и неуклюже ловлю.

– Кайла – опытный мечник, – говорит Вален, принимая боевую стойку напротив меня.

– Мечница, – поправляю я.

Его губ касается тончайшая почти-что-улыбка.

– Мне ли не знать, – негромко отзывается он, и от его бархатного тона я покрываюсь мурашками от носков до макушки.

Я вступаю в опасную игру. Хватит ли мне глупости поверить, что Вален способен влюбиться в меня после того, как я перевернула его жизнь и подменила душу его второй половинки? Даже если и способен (хотя это не так, потому что он безгранично предан ей), счастливой развязки тут быть не может. Как и все мои вероятные отношения на Земле, эти обречены на провал.

– Повтори мою стойку, – командует он, снова сама серьезность. – Кисть наружу, локоть внутрь. Колени присогнуты, ступни под прямым углом.

В юности я брала уроки фехтования. Но это было годы назад, в другом мире. В другой жизни. Прошла уйма времени с тех пор, как я увлекалась чем-то, кроме писательства.

И все же, как только я переношу вес c одной ноги на другую, тело само принимает когда-то заученное, но давно забытое положение. Меня впервые поражает, насколько разная физическая форма у Кайлы и земной меня. Она проводит жизнь, заклиная и сражаясь, пока я просиживаю свою, сгорбившись перед компьютером. К тому же она младше на одиннадцать лет. Я чувствую, как легко у нее сгибаются колени, – такого мое настоящее дряхлое тридцатиоднолетнее тело ни за что бы не позволило.

Я улыбаюсь и повожу плечами, впитывая силу, которую дарит этот облик.

– Защищайся! – говорю бойко и делаю выпад.

Вален парирует атаку и уворачивается с моего пути. Пытается ответить, целясь в мой беззащитный левый бок, но я знаю все эти уловки и уже начала уклоняться. Ноги Кайлы меня выручают, хотя я и покачиваюсь. Мой разум не привык к скоростям, которым обучено ее тело.

Вален снова нападает слева. Поскольку он левша, а я – как и Кайла – правша, ему кажется, что лучше заходить с этой стороны. Но и эта уловка мне знакома. Он отвлекает меня в надежде на то, что я парирую удар и откроюсь для атаки справа. Я на этот финт внимания не обращаю и пытаюсь полоснуть его по ведущей руке.

Он отступает несколькими затейливыми шажками. Что-то сверкает в его глазах – потаенные искры, которые я столько раз описывала в своих текстах, любовно подмечая каждую мелочь. Вживую эта картина завораживает.

– Придумай что-нибудь получше, адраи, – посмеиваюсь я, почтительно именуя его «учителем», как принято в его родной Олтории. Там Кайла год училась у него перед тем, как вступить в Смертный Союз, там они встретились и полюбили друг друга. К черту архетип Старого Мудрого Наставника. Я всегда предпочту молодого блистательного ровесника, готового помочь советом.

– Нельзя полагаться на сверхъестественное знание чужой тактики, когда речь идет о безопасности, – поучает он, обходя меня по кругу. – Что будет, когда ты столкнешься с неизвестным врагом?

– Мне известны все враги.

Я сопровождаю новый удар коварным маневром. Валену не нужны сверхъестественные знания, чтобы с легкостью закрыться. Его отослали обучаться военному делу в десять лет, и у него было полторы декады на то, чтобы отточить навыки мечника.

– Кроме того, – продолжаю я, сокращая расстояние между нами, – опытная мечница знает своего врага очень близко…

Вален парирует выпад, и наши тела сталкиваются. Моя кровь закипает от краткой близости.

– …И пользуется этими знаниями в своих интересах.

Мне известно, как у него замирает сердце, когда он смотрит Кайле прямо в глаза. Вален теряется буквально на миг, и я наношу удар. Моя левая рука отпускает бамбуковый меч и летит к его шее.

Быстрый как молния, Вален правой рукой перехватывает мою и выкручивает мне запястье, отводя его вниз. Я шиплю сквозь зубы и наклоняюсь к нему, пытаясь избежать боли от его железной хватки.

Мы застываем, рукоять к рукояти, сердце к сердцу. Между нами течет неведомая энергия. Когда я вдыхаю, моя грудь касается его. Я могла бы вечно купаться в его тепле. Сейчас это заманчиво вдвойне – я так и не смогла стряхнуть холод, вцепившийся в меня после неудавшегося заклятия Темерес.

– Так ты все же слушала мои наставления.

Он наполовину мурлычет, наполовину рычит.

– Каждое слово.

Несмотря на физическую нагрузку и опасную близость чуть приоткрытых губ Валена, мое сердце замедляется. Я дрожу. Только теперь, прекратив двигаться, я чувствую неладное. Мне явно слишком холодно.

Мой разум перебирает череду сценариев – затаившиеся капли яда с кинжала убийцы? Новые темномагические чары, насланные незримым врагом? Побочный эффект неудачного изгнания?

Мой бамбуковый меч подается под нажимом Валена, и я падаю. Он в один миг бросает свое оружие, приседая, чтобы подхватить меня. Я повисаю в его руках, безвольная и жалкая.

– Что случилось?

Его взгляд бегает по моему телу. Я прерывисто вдыхаю и с трудом выпрямляюсь.

– Холодно, – отвечаю дрожащим голосом. – Не знаю, почему.

Он касается тыльной стороной ладони моего лба, потом кладет два пальца под угол челюсти, считая мой пульс. Лицо у него темнеет.

– Держись.

Его рука перемещается к моей груди, зависает над слабо бьющимся сердцем. Поначалу я пугаюсь, что он хочет разрядом вернуть мне нормальный пульс. Вместо этого Вален принимается расстегивать мою форму.

– Что ты…

Я не могу выдавить вопрос из стиснутой челюсти. Зубы начинают стучать. Даже пугающая близость его прикосновений не в силах согреть меня или разогнать отказывающее сердце.

Он запускает пальцы под ворот моей рубашки и прижимает грубую ладонь к обнаженной коже. Мое тело теплеет, энергия растекается от его руки по моим венам. Когда согретая вольтомагией кровь приливает к конечностям, я медленно прихожу в себя, отступая от грани катастрофы. Мое сердце запинается, подскакивает и наконец ловит привычный ритм.

Вален убирает руку. Бросает короткий взгляд на лагерь. Никто не должен видеть нас в таком двусмысленном положении. Это не только подорвало бы веру в силы Кайлы в момент, когда от этой веры все зависит, но и дало бы военным командирам повод использовать наши раскрывшиеся отношения против нас.

Но у нас нет отношений. Мне нельзя забывать, кто я. Вален любит Кайлу, а не меня. Он любит блеск ее глаз, легкость ее шагов и свет ее души.

– Ты можешь стоять?

Его лицо так близко. Он все еще обнимает меня за плечи.

– Все в порядке, – сиплю я, выворачиваясь у него из рук.

В совершенном мире кто-то вроде меня, возможно, и мог бы быть рядом с таким, как Вален. Или скорее – кто-то вроде Валена мог бы захотеть быть рядом с такой, как я. Но Солера настоящая, то есть по природе своей несовершенная.

Этот «иной мир» опасен. И всегда таким был. Трудности, прежде служившие лишь для поднятия градуса напряжения в моих текстах, теперь стали неприятно реальными. Что было бы, остановись у меня сердце? Умерла бы я? Нашли бы мои душа и сознание обратный путь к моему земному телу или навеки затерялись в безвременье?

Вален колеблется.

– Это все еще?..

Меня снова окатывает холодом. Даже здесь никому нет дела до меня. Им нужна Кайла. Они волнуются о Кайле.

– Все еще я? Да, увы.

Лицо Валена мрачнеет. Мое настроение тоже.

Так будет лучше. Даже если бы я застряла здесь навсегда, и все бы волшебным образом сложилось, и Вален решил бы, что любит меня, – даже тогда ничего бы не вышло. Я не могу дать ему то, чего он хочет. Я никогда не сделала бы его счастливым.

Лучше бы я оставалась на Земле, в одиночестве.