Приходит ночь, на которую назначено мое отбытие. Кроволуна венчает Мидгардские горы. Старолуна висит прямо над ней, совершенная сфера на усыпанных звездами небесах. Серебряные Близнецы выстроились под ними. Северный горизонт мягко мерцает призрачным светом, яркие зеленые оттенки мешаются с нежно-синими и колдовскими пурпурными.

Как и на Земле, полярное сияние здесь вызывают солнечные частицы, сталкивающиеся с магнитным полем планеты. Эффект усиливается магическим полем, которое окутывает Солеру, беря начало на северном полюсе – в Венце Мира.

Это место так и не попало в мои книги, но мне известны предания. Солерианские легенды гласят, что оттуда драконы почерпнули свою светомагию. Изначально они были рождены с огненными душами, в полном соответствии с земным клише, но потом получили в дар новую магию: силу света.

Миллиарды лет магической истории, мифы смертных, слагавшиеся доброе тысячелетие… все это хранилось в недрах моей головы, как в колодце, из которого можно черпать по необходимости. Изучи айсберг, опиши вершину.

Я моргаю, вспомнив, кто я и где нахожусь. Это не мой мир, как бы мне того ни хотелось.

И пришла пора уходить.

Друзья Кайлы окружают меня на горном плато. Я стою лицом к Темерес, на ее коже переливаются отражения четырех лун.

– Ты готова? – спрашивает она мягким, наполненным силой голосом.

Я не готова. Мне еще так много хотелось бы сделать. Вален сегодня был очень добр ко мне и позволил погулять по дворцу и округе. Я заходила в огромную библиотеку, нюхала жасмин и глицинию в лабиринтах живой изгороди в саду и набила живот сытным обедом из галвианских пряных водорослей и ленхарского чечевичного супа.

Мое молчание затягивается. Темерес наклоняет голову и говорит:

– Нет стыда в том, чтобы бояться.

– Мне не страшно. – Я отвожу взгляд от ее лиловых глаз. – Просто грустно.

Друзья Кайлы – и мои друзья тоже, хотя отношения между нами и стали натянутыми. Эти создания дарили мне покой, когда я в нем нуждалась, и видели меня в худшие мгновения моей жизни. Своим неизменным присутствием они помогали мне больше, чем кто-либо на Земле. Я вместе с ними погружалась в этот мир, когда моя реальность становилась непосильно тяжелой ношей.

Ашер делает шаг и протягивает мне руку.

– Ты поступаешь правильно. И мы всегда будем благодарны тебе за предоставленные сведения.

Прошлой ночью я не спала. Все время ушло на описание деталей предстоящей засады, окончания войны и самого Залора. Его сильных и слабых мест.

Паршиво только, что никаких слабых мест у него нет, если не считать уязвимости перед светомагией. Он божественно всесилен.

– Я молю Оуру о том, чтобы мои знания помогли вам, – говорю я Ашеру, взявшись за предложенную руку. – Надеюсь, вы сможете изменить развязку вашей истории.

– Уверен, что сможем.

Я улыбаюсь подрагивающими губами. Хотелось бы мне такую же веру, как у него. Рядом с ней надежда кажется слабым чувством.

– Этот твой неугасаемый оптимизм.

Ашер отходит, и я делаю себе мысленную пометку – проводить больше времени с Эриком, когда вернусь на Землю. Мы сильно отдалились за прошедшие годы, поглощенные своими все более разными жизнями. У него есть карьера, есть любимый человек и увлечение фотографией, а у меня?..

Что ж, у меня есть свой мир. Есть персонаж-заменитель для заполнения пустоты, оставшейся в душе на месте Эрика. Я не хочу беспокоить его своими бедами, потому что знаю, как много у него дел, и все-таки думаю позвонить ему, когда попаду домой. Можно будет поделиться драмой, разыгравшейся между мной и редактором.

Десять лет назад я бы рассказала ему и эту историю тоже; историю о том, как я проснулась в другом мире. Когда-то мы любили болтать о магии. Это я знаю точно. Детские воспоминания остались нетронутыми, хоть и туманными. Размытыми, насколько может размыть их само время.

Мы с Эриком оба мечтали о магии. Мы вместе носились по улицам в летние грозы, искушая судьбу и надеясь, что удар молнии подарит нам суперсилы. Но настоящий мир знает, как выжать из тебя всю надежду, выдавливая радость по капле после каждого удара, ошибки, потери, пока ты не опустеешь. Я уже очень давно не думала о магии как о чем-то достижимом. Не знаю, симптом это взросления или серьезной депрессии. Может, обоих сразу.

Утонувшая в ностальгии, застывшая между двумя мирами, я полной грудью вдыхаю прохладный воздух. Чувствую благоухание перистой сосны – головокружительную смесь ароматов лавандовых полей и вечнозеленых лесов. Запрокинув голову, я обращаю лицо к небу, чтобы свет звезд коснулся моих щек.

– Сделай все невозможное, Темерес.

Мой голос наконец-то спокоен и тверд – в отличие от сердца, беспорядочно и прерывисто стучащего где-то в горле.

Глаза драконицы загораются, когда она призывает магию и начинает заклинать. Лишенная силы, текущей в каждом живом существе Солеры, я не вижу затейливого плетения энергии, которое Темерес закручивает вокруг меня.

Но я его чувствую.

Кожу покалывают опутавшие тело незримые сети. Магические нити – пучки молекулярной энергии, из которых заклинатели плетут свои чары, – пожирают мое тепло с каждым касанием. Я дрожу и моргаю. Глаза снова застилают слезы.

– Как бы там ни было, – произношу я, – приход в ваш мир – это лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Ашер с печалью и пониманием опускает голову. Рекса, напряженно стиснувшая кулаки, не делает ничего. Лицо Валена спокойно, но туманный блеск в глазах намекает на скрытые эмоции.

Я вдыхаю сквозь зубы, ощущения становятся неприятными. Это уже нельзя сравнить с онемением в отлежанной конечности – скорее, с неудачным сеансом иглоукалывания. Острия жалят кожу, равномерно и настырно.

Глаза Темерес вспыхивают, разгораясь крошечными солнцами, и иглы обращаются ножами. С моих губ слетает прерывистый крик, и ноги отказывают. Рухнув коленями на камень, я вскидываю руки к груди. Бесплотные когти вцепляются в мои внутренности, стараясь вырвать их из тела.

– Кайла! – Ашер пытается прийти на помощь.

Цендрион выбрасывает крыло, преграждая ему путь.

– Не вмешивайся, – предупреждает он. – Магическое поле вокруг нее слишком сильно. Ты можешь застрять в нитях, спутать заклятие и уничтожить ее – или себя.

Боль проникает в мое тело. Она больше не сечет кожу, она в самой глубине моего существа. Легкие горят, полные едкого ужаса. Сердце грохочет, колотясь о грудную клетку. Я жалею, что переела. Элдрианская еда болтается в сведенном судорогой животе.

Рваный, хриплый вопль раздирает мое горло. Огонь течет из легких прямо в кровь. Все сосуды, от крупнейших артерий до крошечных капилляров, пылают. Я сжимаюсь в комок и заваливаюсь на бок, подергиваясь на холодном, твердом камне.

– Что-то идет не так? – слышу я дрожащий голос Ашера где-то за тысячи миль. – Разве ей должно быть настолько больно?

– Изгнание – одно из сложнейших в исполнении заклятий, – отзывается Темерес. – И одно из самых болезненных. Мы извлекаем энергию из материи, отделяем душу от тела.

В глазах у меня темнеет. Кажется, это мои последние мгновения на Солере. Я надеялась уйти красиво – или хотя бы не так позорно. Я не хотела, чтобы меня запомнили корчащейся от нестерпимой боли.

«Прощайте, мои любимые».

Боль достигает критической массы. Перегруженный агонией мозг коротит. Я кричу. Тело содрогается. На один кошмарный, бесконечный миг я становлюсь ничем…

Совсем ничем…

Бесчувствие, забвение, ни ощущений, ни мыслей, ничего…

Потом в моей груди раскатывается громовой треск. Чувства врываются обратно со свистом, однако я все еще в полном мраке.

ТРЕСК!

Энергия мечется по моим нервам. В груди саднит и ноет. Меня словно ударили прямо в солнечное сплетение.

– Она жива! Давай же, дыши, ради меня. Давай!

ТРЕСК!

В мое тело вгрызается электрический разряд. Спина у меня выгибается, и сердце – до сих пор упрямо молчавшее – сбивчиво стучит.

Болит абсолютно все. Я ничего не понимаю, не способна осмыслить происходящее, но точно знаю, что мне оно не нравится. Я настрадалась. Я не хочу больше страдать.

– Кайла?

Кто-то шепчет мне на ухо, и растерянную тоску пронзает ясностью. Я вновь дышу, но каждый вдох дается с трудом. Приложив чудовищные усилия, я открываю глаза.

И понимаю, что, вопреки всему, осталась на Солере.

В сознании плавают обломки мыслей, разбитых и смешанных перенесенной пыткой, но этот факт запечатлевается во мне на самом глубинном уровне. И ломает все мои основополагающие убеждения – или, вернее, те ограничения, которые наложила на них Земля.

Между убежденностью и надеждой заметная разница. До сих пор, вопреки всем доказательствам обратного, я лишь надеялась, что все по-настоящему, – надеялась, что это не какая-нибудь изощренная нездоровая фантазия или помрачение ума от текилы. Я надеялась, что земля не уйдет у меня из-под ног, когда я очнусь в своей грязной квартирке в Нью-Йорке.

Теперь, когда нити моей личности распустило заклятие изгнания, я вплетаю себя в новое полотно. В мгновение ока все переменилось.

«Это по-настоящему».

Рекса и Ашер нависли надо мной. Цендрион сидит, пригнувшись, позади них, Темерес высится поодаль. Мой взгляд наконец фокусируется на благородных чертах Валена, скованных страхом. Он прижимает руку к моей груди. Это его вольтомагия спасла меня, своими разрядами вернула сердцу привычный ритм.

– Вален, – хриплю я.

Он приподнимает меня с земли, обхватывает сильными руками и утыкается лицом в мое плечо. Эти прикосновения пробуждают меня, как не способно было бы ничто иное, даже тысячи вольт земных дефибрилляторов. Его свежий, чистый запах озаряет ночь. Его тепло обволакивает меня, возвращая к жизни.

– Ты здесь, – глухо говорит Вален мне в шею. Он прижимает меня к себе, но делает это осторожно, словно боится, что я рассыплюсь, если сдавить слишком сильно. – Я думал, что потерял тебя.

Он верит, что я – это она, героиня Солеры, свет его жизни. Я успеваю представить, как притворяюсь ей. Это должно быть легко.

Но я – пустышка, неспособная призывать свет, и обман быстро вскроется. Обманув его, я сделаю все стократ хуже.

«Еще мгновение, – думаю я, наслаждаясь объятием Валена. – Позволь мне прожить в этой лжи еще одно мгновение».

Никогда, за всю мою жизнь, никто не обнимал меня так. Будто я важна. Будто я – вселенная. На Земле за любыми объятиями с мужчинами крылись незримые спутанные нити. Мое тело истосковалось по настолько чистым, нежным и бережным прикосновениям.

Сгорая от сожаления, я поднимаю руки, кладу ладони Валену на грудь и отстраняю его.

– Это не Кайла. Это я.

Видеть его поникшее лицо больнее, чем выносить изгнание. Только что оно светилось от облегчения; и вот уже потемнело и скривилось в гримасе разочарования. Брови хмурятся, бросая тени на глаза – в серебристой глубине которых я вижу искры страха. Или растерянности. Я понимаю, что сейчас его переплетенные убеждения и надежды рушатся, как недавно мои.

– Почему чары не подействовали? – рычит Цендрион.

– Никто не поручился бы, что подействуют, – отвечает Темерес. – Мы опирались только на теорию.

– Где Кайла? – требовательно спрашивает Вален, поднимаясь и поворачиваясь лицом к ней.

Темерес приподнимает темные крылья, пожимая плечами.

– Этого я сказать не могу.

Теперь Вален оборачивается ко мне, пронзая меня лихорадочно горящим взглядом.

– Ты должна что-то знать. Ты что-то еще недоговариваешь.

– Умерь свой гнев, Главнокомандующий, – вступается за меня Темерес. – Бесполезно ее допрашивать. Бывают явления, которые даже мудрейшие не в силах объяснить ни магией, ни наукой.

Я обхватываю себя руками за дрожащие плечи. Боль притупилась, но не утихла. Чувство вины ворочается внутри меня, отравляя остатки обеда.

Потом я моргаю. Слова Темерес потянули за какие-то нити моей земной души. Все это не объяснить ни магией этого мира, ни наукой моего, но вдруг ответы скрыты где-то между?

Надо мной начинают пререкаться мои персонажи. Ашер и Вален обмениваются резкостями, пока Цендрион и Рекса пытаются выбить ответы из непреклонной Темерес. На меня никто не обращает внимания, но и пусть. Я пребываю в Моменте Озарения, подрагивая от остатков вольтомагии Валена и от кошмарно многообещающей идеи.

Два десятка лет у меня было окно в этот мир, была связь, позволявшая мне видеть прошлое, настоящее и будущее его обитателей. Магия, что перенесла меня сюда, родом не с Солеры, но я знаю, где встречала ее раньше.

В историях.

Подобных историй тысячи – они стали почти самостоятельным жанром. Или сюжетным штампом «чумовая пятница», если хотите. Две души меняются телами. И только поняв друг друга, получив ценный урок или как-то искупив грехи, они могут вернуться к себе настоящим.

Проецирую ли я свои потаенные фантазии на реальную проблему? Да. Уверена ли я, что именно это магическое решение мы ищем? Тоже да. По итогам изгнания и с учетом новых возможностей, которые открываются передо мной, сомнений у меня не остается. Обмен свершился, и я должна стать той, кто вернет все на свои места. Но как?

Мне не нужно стараться, чтобы понять Кайлу Старблэйд. И я не знаю, какой урок мне мог бы преподать этот мир. Я и без того люблю его и готова сделать все, что в моих силах, чтобы спасти людей от будущего, которое я предвидела.

Остается искупление.

Меня бросает в дрожь от пугающей уверенности. Вот оно.

Мой мозг не может припомнить каких-то явных грехов, которые мне нужно было бы искупить, но сердце кричит о том, что глубоко внутри него скрыта истина. Хотя моя личность разорвана в клочья, одно убеждение сохранилось: я плохая. Бесполезная и недостойная.

Я знаю, что я – не героиня. Знаю давно, хотя ушли годы на то, чтобы проглотить горькую правду. Каждый неверный шаг, каждая ошибка – даже невинная и мелкая – все глубже вгоняли этот кол в мое сердце. Не героиня; просто неудачница.

Меня, как Цендриона, преследуют призраки прошлого и страх перед будущим. Я, если быть честной с собой, просто трусиха. Я слишком страшусь провала, чтобы пробовать снова. Слишком устала от боли, чтобы собираться с силами.

Но я могу измениться. Пускай я всего боялась на Земле, теперь вокруг Солера – мир, сотканный из невозможностей, мир, где возможности бесконечны. Можно учиться у Кайлы, воплощать ее героизм, впитывать ее лучшие качества. Можно стать благородной, и доброй, и смелой. Можно стать самоотверженной.

– Я знаю, что нужно делать, – говорю я, черпая силы в своей уверенности.

Все ругаются, никто меня не слышит.

– Ау! – Я вскакиваю на ноги. – У меня есть идея.

Мой порыв заставляет их резко смолкнуть. Все настороженно смотрят на меня, но истина, пылающая в моей душе, придает мне смелости, будто броня.

Я всегда в себе сомневалась, перепроверяла любое решение и действие. Они тоже будут сомневаться. Они будут спорить и противиться, но я знаю, что это верный путь, и сделаю все возможное, чтобы они меня поняли. Я перескажу им все земные истории и каждый богом проклятый телевизионный штамп, если придется.

– Я знаю, как вернуть Кайлу и отослать меня домой, но сначала мне нужно отправиться в путешествие.

– Ты никуда не пойдешь, – отрезает Рекса.

– Не самостоятельно. Я пойду с вами и помогу победить в Войне Теней. Я уберегу вас. Я смогу предотвратить ваши смерти, и все заживут долго и счастливо!

Мои персонажи подозрительно переглядываются. У меня не выходит все как следует объяснить; изгнание спутало мне мысли.

– Как ты победишь в войне без светомагии? – спрашивает Цендрион.

– Ну, алло, я же всеведущая. – На самом деле нет – я многого не знаю об этом мире, как уже выяснилось, – и все равно я лишь немногим хуже. – К тому же тут у нас на горе собралось несколько самых блистательных умов Элдрии. Если мы будем работать вместе, то победим.

После моих слов повисает тишина, звенящая и безжалостная.

– Прошу, возьмите меня с собой, – устремляю я взгляд к Ашеру. – Ваша гибель не предрешена. Я могу все изменить. Я могу спасти вас.

Он медленно подходит ко мне. Внимательно смотрит на меня поверх очков, нахмурив брови.

– Знаешь, – говорит немного погодя, – я думаю, ты и правда можешь.

Рекса позади него всплескивает руками, однако Темерес кивает. Это кажется мне добрым знаком. Моя вера в задуманное крепнет, и я пылаю решимостью.

– Кайла в любом случае должна быть с нами, – говорит Цендрион. – Нельзя позволить Залору узнать о ней правду. Ее должны видеть во главе войска.

Дракон смотрит на Валена, за которым остается последнее слово, когда дело касается военных решений. У того на челюсти подергивается мышца, пока он изучает меня, взвешивая возможности.

И наконец, немалое время спустя, он выражает свое благословение – одним коротким кивком.

– Если повезет, – добавляет он, – мы найдем более надежное решение проблемы с душой Кайлы уже в пути.

Даже его холодность неспособна омрачить момент моего торжества. Я преисполнена надеждой и готова сражаться. Мое сердце затапливает любовь к этим персонажам, к этому миру.

Я отправляюсь в приключение.