Это было дело рук детишек. Серпа поняла это в ту же секунду, как грузовик въехал на площадь.

Как же она ненавидела детей.

Она знала, что единственный реальный способ справиться с этой ситуацией – попытаться увести тройняшек в какой-нибудь тёмный угол города и подождать, пока они успокоятся и придут в себя. Конечно, она могла снять заклинание пораньше, оставив всех монстров и беспорядок запертыми внутри, но это был её последний шанс. Это был финал, к которому она стремилась сотни лет, и один неуправляемый кризис не мог это разрушить.

«Я должна поддерживать порядок», – подумала она.

Она летела за тройняшками, изо всех сил стараясь минимизировать ущерб для своих гостей. Ведьма шептала одно заклинание за другим, словно одну бессвязную нить. Она бросила маленького мохнатого картофельного монстра во двор за секунду до того, как его бы раздавило. Она метнула шар синего пламени, ударившего тройняшек в морду, как раз в тот момент, когда его челюсти собирались сомкнуться на вампире в чёрном плаще. Она подняла пожарную машину и использовала её, чтобы перекрыть переулок, оттесняя чудище от толпы. В перерывах между заклинаниями она парила над толпой и, стараясь не отставать, быстро извинялась.

– Простите… Прошу прощения… такого обычно не бывает, правда!

Гигантский монстр вылетел с площади, направляясь на север, в сторону более крупных районов. Там было тише, и как только тройняшки успокоятся, она, возможно, сможет…

Вдруг она услышала вой. Её волк пропал несколько часов назад, но она знала, что он по-прежнему был верен ей, даже если больше никто не был. В волчьем вое было больше, чем большинство людей могли понять, и когда Серпа услышала его, сомнений почти не осталось.

Он их поймал.

Но в этом вое было что-то ещё – скрытая боль, которая подсказала ей, что оборотень ранен. Остальные монстры были в смятении, спасаясь бегством. Ей нужна была помощь.

Дети были помехой, с которой она, конечно, могла справиться, но им каким-то образом удалось ускользнуть. Серпа остановилась и позволила тройняшкам убежать от неё. Она разберётся с ними, когда вопрос с детьми будет решён раз и навсегда.

Она поднесла трость к губам и прошептала нечто странному личику. Его деревянные брови взмыли вверх. Хоть оно и не могло говорить, всё было ясно и без слов. Оно будто бы спрашивало: «Ты уверена?»

– Сделай это, – сказала она.

Трость повиновалась, и над остатками крошечного городка разнеслось заклинание, взывая к защитнику Подземного Пёрл. Пауки, прятавшиеся в её волосах, начали выползать из своих укрытий, сплетая свои лапы вокруг её головы, словно создавая живую корону.

Это был её последний и величайший трюк – козырь, который она держала в рукаве именно для подобного момента. Она полетела обратно к фонтану на зов своего волка.

Пора было положить этому конец.

* * *

Мэйсону была крышка. Мари тоже. Он пытался придумать какой-нибудь хороший план спастись от волка, но ничего не приходило в голову. Зверь слишком опасался узкого моста, чтобы отважиться выйти на него, но это было неважно. Дети всё же отважились выйти на него, но и это не имело значения. Даже ничего не делая, волк всё равно победил. И чем дольше они ждали, тем ближе была ведьма.

– Что нам делать? – крикнула ему Мари.

– Я думаю над этим, – ответил Мэйсон.

– Так думай быстрее.

Мари подняла лом и выставила его перед собой, пытаясь отогнать существо от Мэйсона. Волк был всего в пяти метрах от неё и мог легко разорвать её в клочья, но вместо этого вцепился когтями в край фонтана и просто смотрел на мальчика. С нарастающим ужасом Мэйсон понял, что именно он был целью.

«Потому что я ближе к сердцу», – подумал он.

Мари сделала шаг вперёд. Оборотень повернулся и зарычал, отказываясь сдавать позиции.

– У меня есть идея, – сказала она. – Доверься мне!

Она повернулась и помчалась в противоположном направлении, обегая фонтан к другому мостику.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Отвлеки его, – крикнула Мари, вскакивая на мост.

Вместо того, чтобы медленно идти, как это делал Мэйсон, она прыгала по нему.

– Подожди! – крикнул Мэйсон. – Это я должен быть героем истории!

Добравшись до основания, девочка взглянула на него. Мэйсон понял, что каким-то образом произнёс свой внутренний монолог вслух, и почувствовал себя как никогда глупо.

– Что ты, чёрт возьми, несёшь?

– Ничего!

Волк зарычал и неуверенно шагнул на мост.

– Займи его, пока я достаю сердце! – крикнула Мари.

Мэйсон встал на четвереньки и быстро пополз к центру фонтана, всё ещё держа катану в ножнах. Ему удалось вскочить на ноги, чуть не выронив её. Волк зарычал, и мальчик с лязгом выхватил клинок. На мгновение он взглянул на Мари, которая карабкалась по ряду постаментов у основания статуи. Когда он обернулся, волк, столь же ловкий, сколь и бесшумный, был уже на полпути через мостик.

– Лезь быстрее! – крикнул он, взмахнув катаной, но промахнулся. – Умоляю!

– Я пытаюсь!

Волк зарычал и бесшумно двинулся вперёд. Теперь, разглядев его поближе, Мэйсон понял, насколько тот был опасным. Жилистые мышцы напряглись, и мальчик почувствовал себя оленем, за которым гнался тигр.

– Назад! – закричал он, дико размахивая мечом.

Волк пригнулся как раз в тот момент, когда катана просвистела над его головой. Затем, с невероятной силой, он прыгнул вперёд и выбил меч из руки Мэйсона. Потом толкнул мальчика в грудь, прижав к холодному мрамору. Всё это случилось меньше чем за секунду, и, когда Мэйсон снова открыл глаза, волк смотрел на него сверху вниз. Мальчишка, который всего пару минут назад чувствовал себя героем, теперь как никогда ощущал себя ребёнком. Оборотень склонился над ним, торжествующе завыв и готовясь вцепиться Мэйсону в горло.

Внезапно Мэйсон услышал треск сухих веток, и волна коричневых лоз обвилась вокруг шеи волка. Оборотень взвыл, когда его внезапно потянуло назад, к мосту, и Мэйсон сел, увидев сгорбленное тело мистера Ворона, прислонившегося к краю фонтана. Тот вытянул одну руку, и лианы бесшумно, словно стая змей, поползли по мосту.

Оборотень кусал и царапал толстые корни, но выпутаться не мог: мистер Ворон тянул его, словно рыбу на удочку, стягивая с мостика на землю. Когда Мэйсон наконец встал, он увидел всё. Пугало превратилось в изуродованное месиво, которое держалось лишь ради того, чтобы помочь своим друзьям в последний раз. С последним рывком корни мистера Ворона поднялись и утащили волка под землю, набив ему рот и глаза тёмной землёй. Существо взвыло в последний раз, прежде чем навсегда исчезнуть внизу.

Мистер Ворон смотрел на Мэйсона. Зелёный свет внутри его головы слабо мерцал. Тыквенная голова опустилась, устраиваясь на краю фонтана. Когда пугало вновь посмотрело на Мэйсона, оно всё ещё улыбалось. Мальчик улыбнулся в ответ, и мгновение спустя зелёный свет в треугольных глазах погас. Остались лишь куча палок и рассыпающаяся тыква.

– Прости, – прошептал Мэйсон, чувствуя, как сердце его разрывается от жалости.

Он повернулся к Мари, которая смотрела на происходящее со статуи. Её глаза блестели от слёз.

– Иди, – сказал Мэйсон, хоть у него в горле стоял комок. Мари должна была их спасти. – Ты можешь добраться до вершины!

Она вытерла глаза и снова начала подниматься, используя статую как лестницу. Вскоре девочка сидела на широких плечах Вакха. Она осторожно наклонилась вперёд, заглядывая в чашу, которую держала статуя.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил Мэйсон.

– Тут что-то есть, – ответила она, выпрямляясь. – Кажется, смогу дотянуться.

Внезапно налетел ветер, и Мэйсон на мгновение прикрыл глаза рукой. Открыв их, он увидел, как около Мари парит Красная ведьма. Её плащ развевался, словно кровавое облако, а её голову венчали клубки пауков.

– Хватит, – выплюнула она и метнулась вперёд.

Её костлявая белая рука потянула Мари за волосы, и девочка вскрикнула, инстинктивно потянувшись вверх, чтобы схватить ведьму за руку. Она стояла на массивной руке статуи, стараясь не упасть. На секунду она оказалась в ловушке: либо её утащили бы, либо она свалилась бы вниз.

«О нет, – подумал Мэйсон. – Нам кранты».

– Знаешь, – сказала ведьма, спокойно глядя на него, – я всегда ненавидела детей, даже собственного. Это хнычущее существо было первым, на ком я испытала своё маленькое заклинание. Я даже не знала, сработает ли оно, но ох… вкус этой конфеты был потрясающим.

– Отпусти её! – беспомощно крикнул Мэйсон снизу.

– Прошу… – умоляла Мари, цепляясь за её руку изо всех сил.

– У меня планы на вас обоих, – продолжила Серпа. – Я могла бы просто оставить вас здесь и позволить вам бродить в этом месте вечность после того, как сниму заклинание. Но вы доставили слишком много хлопот. Я хочу, чтобы вы страдали.

Мари пыталась освободиться, и у Мэйсона всё внутри перевернулось, видя, как её лицо исказилось от боли.

– Кстати, – сказала Серпа. – Вот и он.

Она указала тростью на восток. Мэйсон обернулся и ахнул, увидев его. Садовый паук вернулся и ворвался на площадь, словно малыш, наступающий на игрушечный город и ломающий всё на своём пути.

– Мои планы больше этого городишки, – сказала Серпа. – Заклинания, которые я испытываю уже больше столетия. Заклинания, которые одним мановением руки могут превратить любого ребёнка в конфету. Это будет чудесный день, но, к сожалению, вы двое его уже не застанете.

Ведьма подняла трость, и странная мордашка ухмыльнулась.

«Вот чем она пользуется, – подумал Мэйсон. – Так она управляет пауком».

– Выходи, мой дружок, – сказала она. – Настала твоя очередь угощаться. Начни с мальчика. Я уверена, он будет отличным обедом.

Паук подполз к краю фонтана и легко перешагнул через лужицу воды.

Его многочисленные глаза были размером с обеденные тарелки и блестели, словно чёрные зеркала. В клыках был яд, а пасть дрожала в предвкушении предстоящей трапезы.

– Мари! – крикнул Мэйсон, прижимаясь спиной к статуе. – Трость! – крикнул он, указывая наверх.

«У тебя один шанс, – подумал он. – У нас один шанс».

Серпа нахмурилась.

– Довольно с вас…

Но прежде, чем ведьма успела договорить, Мари наклонилась и схватила трость обеими руками, оттолкнувшись от руки статуи. Из-за внезапного веса ведьма выронила трость, и Мари повисла на собственных волосах. Она закричала, и, когда хватка ведьмы ослабла, девочка пролетела несколько метров, упав у самого основания статуи.

Секунду спустя Мэйсон оказался подле неё. Паук нависал над ними, заслоняя небо. Еле дыша, Мари протянула трость.

– Лучше бы она…

Мэйсон схватил трость и ударил ею по мраморному постаменту, разломив её надвое. Раздался нечеловеческий крик, и на долю секунды ужасное маленькое лицо зависло перед Мэйсоном струйкой дыма. На удивление, оно выглядело счастливым. Его крошечные глазки просияли. Затем дух рассеялся, исчезнув окончательно, наконец освободившись из-под гнёта ведьмы, чьи приказы выполнял столетиями.

– Нет! – завопила Серпа. – Ты хоть знаешь, что натворил?

Она упала между Мэйсоном и пауком, а затем сжала пальцы на шее мальчика. Он пытался оттолкнуть её, но надежда на то, что ведьма ослабнет без своей трости, мгновенно рухнула. Она всё ещё была сильнее Мэйсона, ударяя его головой об статую.

– Думаешь, сможешь меня остановить? – выплюнула она, вцепившись ему в шею. – Этот город принадлежит мне, и эти дети – мои, чтобы пировать!

– Ты… забыла… кое-что… – прохрипел Мэйсон.

– Что ты там бормочешь? – спросила она, притягивая его ближе.

– Паучий яд, – выдавил он, – разжижает внутренности насекомых.

– Что? – спросила она.

Он резко кивнул гигантскому пауку позади неё. Корона из паучков на её голове развалилась, когда насекомые бросились наутёк, чтобы спрятаться. Мэйсон знал, что его догадка была верна. Пауки больше не были подвластны ведьме, но гигантский паук, защищавший её город, всё ещё был голоден и готов был довольствоваться тем, кто окажется ближе всех. Восемь холодных стеклянных глаз оказались так близко, что Мэйсон увидел в них собственное отражение. А затем пара клыков размером с мачете вонзились ведьме в спину. Её глаза расширились, а по щекам потекли кровавые слёзы.

– Ты пожалеешь, – тихо простонала она. – Страдайте… детишки…

Красную ведьму Пёрл подняли, чтобы обмотать паутиной и съесть. Довольный паук утащил свою добычу к себе, желая поскорее вернуться на безопасную паутину, чтобы вскоре полакомиться.