Как бы ни было ужасно ощущать, будто кто-то шепчет тебе прямо в голову, Мэйсон быстро понял, что это лишь начало. Дальше было хуже – они увидели, как орава монстров раздавила тысячу кровавых тыкв по всей улице.

– Какое-то безумие, – промолвила Бекка.

Они всё ещё прятались за кустами у дома ведьмы, но после увиденного никто не хотел выходить из укрытия.

– Остался час, – прошептала Мари.

– Время поджимает, – ответил Мэйсон, чувствуя нарастающую панику. – Что будем делать?

– Смотри, – сказал Серж, указывая на улицу. В просвете между домами они увидели процессию монстров, медленно идущих по улице. Во главе шла Красная ведьма.

– Это она, – сказал Мэйсон, вставая и сжимая катану.

– Ну-ка сядь обратно, – прошипела Мари. – Пусть сначала уберутся подальше.

– Мы могли бы её прикончить, – сказал Мэйсон Сержу. – Могли бы просто подбежать и отрубить ей голову.

– С клоуном тебе просто повезло, – заметила девочка. – Эти монстры разорвут тебя на части.

– К тому же, – добавил Серж, – в её доме сейчас наверняка никого нет. Не отвлекайся.

– Да, сначала идём за Мэг, – сказала Бекка. – Помнишь Мэг? Твою сестру?

Мэйсону не понравился её тон, но он знал, что девочка права. Они здесь не просто так. К тому же ребёнок с катаной, который едва умеет ею пользоваться, вряд ли справится с ведьмой.

– Ладно, – ответил Мэйсон, сглотнув. – Идёмте.

Дети и пугало прошли через задний двор на небольшое бетонное крыльцо. Серж толкнул дверь, которая оказалась не заперта, и они тихо пробрались внутрь.

– Сможешь протиснуться? – спросил Серж мистера Ворона, который остался стоять снаружи.

Пугало присело на корточки и протиснулось в дверь. Серж похлопал его по плечу, проходя внутрь, и улыбка пугала стала шире.

«Он к нам привязался, – подумал Мэйсон с замиранием сердца. – Надеюсь, это закончится хорошо… для всех нас».

– Так, – начал Мэйсон, хотя чувствовал, что его сердце колотится как бешеное. – Где она может быть?

Все события этой ночи вели их к этому моменту, и теперь, когда мальчик стоял в ведьмином доме, всё казалось почти нереальным. Дом казался просторным, но внутри не было никаких сушащихся на стенах шкур, мебели из костей или мётел в углу.

«Конечно, тут нет ничего такого, – подумал он. – Ну и ладно».

– Слушай, – сказал мальчик, поворачиваясь к мистеру Ворону. – Куда ведьма могла её деть?

Мистер Ворон протиснулся мимо, ведя их из маленькой гостиной в коридор.

Дом был крошечным, но ухоженным, и, проходя мимо кухни, Мэйсон не мог не заглянуть внутрь. В комнате стоял насыщенный, тяжёлый запах специй, и он вспомнил яблочный пирог и горячий сидр.

– Я не так себе всё представляла, – сказала Мари, просунув голову следом.

– Нет котлов, да?

Она закатила глаза.

– Пойдём дальше.

Стены коридора были тёмно-красного цвета, а полы – из тёмного дерева. Создавалось ощущение, будто они находятся внутри артерии или вены, словно дом был живым. Мистер Ворон остановился на полпути и указал на закрытую дверь.

– Она там? – спросил Серж.

Мистер Ворон кивнул и указал вниз.

– В подвале? – уточнил Мэйсон, и мистер Ворон снова кивнул.

Мальчик открыл дверь и включил свет. В отличие от подвала мистера Кирби, этот казался не таким пустым. Деревянная лестница была из того же полированного дерева, что и коридор, и им в нос ударил тяжёлый незнакомый запах.

– Я… Пожалуй, я пойду первым, – осторожно сказал Мэйсон. В этот момент он чувствовал не страх. По крайней мере не перед монстром, с которым ему, возможно, пришлось бы сражаться. Он испытывал более глубокий, почти первобытный ужас, усиленный любовью. Он прекрасно знал, что может найти свою сестру мёртвой в подвале, и это знание заставляло его застыть на месте.

– Я могу пойти первым, – предложил Серж.

– Нет, – отрезал Мэйсон. – Это должен быть я.

Мистер Ворон ждал их, пока они спускались друг за другом по шаткой лестнице. Стены были завешены плотными драпировками из красной и фиолетовой ткани.

– Логово ведьмы, – проговорил мальчик.

Воздух был странно густым, но Мэйсон никак не мог понять, что ему напоминал этот аромат. Как воздух перед грозой, только слаще.

– Какой странный запах, – сказала Бекка, словно прочитав его мысли.

– Ага, – согласилась Мари, когда они наконец спустились. – Похоже на… электрическую ваниль, хотя звучит бессмысленно.

Столы и полки были забиты разными безделушками: там были банки с замаринованными животными и конечностями, травы, кристаллы и прочие ингредиенты для заклинаний. Но в глаза им бросилось лишь одно.

Электрический стул посреди комнаты. Кандалы на руках и ногах всё ещё были заперты, но они зловеще пустовали. В центре стула лежала маленькая самодельная кукла девочки в фиолетовом платье. Сходство было несомненным.

– Где она? – прошептал Мэйсон. – Где она?

– Исчезла, – раздался голос из тёмного угла. Мрак вышла из теней, и впервые на её лице не было улыбки. Мари сделала шаг вперёд, и Мэйсон заметил, как побелели её костяшки, когда она сжала лом.

– Ты знала, – сказала девочка. – Ты знала обо всём. Ты знала о моей маме!

– Будущее невозможно узнать, – тихо ответила Мрак, поднимая куклу за коротенькую ручку. – Куклы – это самое близкое к провидению, что у меня есть. Они появляются, когда кто-то… близок к встрече со мной. Это как уведомление на телефон, что вас ждёт забронированный столик в ресторане.

Мари посмотрела на Мэйсона, и ему показалось, будто она ждёт поддержки. Будто их ярость может их объединить. Но у него просто не хватало сил. При виде пустого электрического стула и крошечной куклы весь его запал погас.

«Мэг больше нет», – подумал он, и эта мысль эхом отозвалась в пустоте его сердца. Впервые за эту ночь он почувствовал себя именно тем, кем был. Они все были просто детьми, которые возложили на себя слишком много. А он был старшим братом без младшей сестры.

– Что с ней случилось? – спросил Мэйсон.

– То, что происходит всегда. Заклинание медленное. Больно быть не должно, по крайней мере для тела. Она… отделилась, если можно так сказать. Этот запах, электрическая ваниль, как вы это назвали, – это она. Это самые важные воспоминания, которые составляют её сущность.

– Её душа, – заключил Мэйсон.

– Да.

Это утверждение нельзя было никак смягчить или завуалировать загадками. Оставалась лишь правда, какой бы болезненной она ни была.

– Почему? – спросил Мэйсон, хотя не понимал, хочет ли на самом деле знать ответ.

– Сегодня Хэллоуин, – ответила Мрак. – Всем хочется угощений. Даже монстрам. В этой комнате ведьма воплотила своё самое жестокое заклинание. Она извлекла душу твоей сестры и превратила её в угощение для монстров, раздавая как конфеты. Для них нет ничего слаще детской души.

В комнате повисла тяжёлая тишина, когда правда наконец прозвучала. Мэйсон пытался не обращать внимания на то, как остальные смотрели на него, ожидая реакции.

– Всё кончено? – спросил он, и катана выскользнула у него из рук. – Её больше нет?

– Да… и нет, – ответила Мрак. – Если осталась хоть одна конфета, она где-то существует. Где-то между мирами.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – спросила Мари.

Мрак устало вздохнула, и Мэйсон представил себе молодую девушку в образе измученной продавщицы, чья смена подходила к концу.

– Её можно вернуть.

– Можно? – спросил Мэйсон, вытирая нос.

– Да.

– Это не игра? Не уловка?

Мрак снова вздохнула, и в этот момент она напоминала человека.

– Моя работа… не из простых. Но она особенно тяжела, когда дело касается детей. Смерть – это факт жизни. Каждое звено в цепи человечества связано началом и концом. Люди убивают друг друга каждый день, и я не могу вмешаться и остановить это. И тем не менее… То, что происходит в этом маленьком городке, – это за гранью жестокости. Она заперла души детей там, где им не место. Мне нельзя выбирать стороны, но я хочу увидеть, как это заклинание рассыпется, чтобы души детей могли обрести покой.

Мэйсон подумал о Марко, и его сердце невольно заныло. Как он и боялся, его друг был мёртв. Но, что ещё хуже, его душа была потеряна.

– Мы не можем помочь остальным, – ответила Мрак. – Но у Мэг ещё есть шанс. Эта одна конфетка – это всё равно что трос, который не даёт кораблю уплыть. Добудь мне её, и я смогу вернуть твою сестру.

– Хорошо, – ответил Мэйсон, поднимая катану и чувствуя, как в нём расцветает надежда.

– Погоди, – сказала Мари. – Вспомни, что говорила ведьма. Она сказала монстрам идти к фонтану в парке.

– Чёрт возьми! – закричал Мэйсон. – Выход – это фонтан!

– А вы умные детишки, – ответила Мрак. – Знала, что рано или поздно догадаетесь. Как я уже говорила, сердце излучает магию наружу. Центр города был идеальным местом, чтобы его спрятать. Очень удобно, чтобы прихватить его по пути к выходу.

– Подожди, – сказала Мари. – А как же моя мать?

Улыбка Мрак вновь расцвела.

– Хватит улыбаться, – осадила её Мари. – Она в порядке?

– Теперь мы снова возвращаемся, так сказать, на нашу привычную территорию. Боюсь, я и так уже вмешалась больше, чем могла.

– Что? Ты знала, что так и будет!

– Ну, я никогда не знаю, что именно произойдёт. Но я часто могу увидеть, что случится скорее всего. Остальное зависит лишь от вас.

– Этого недостаточно!

Мари промчалась через комнату, замахнувшись ломом. Мэйсон сглотнул. Она собиралась им воспользоваться.

– Ты скажешь то, что я хочу узнать, или…

Её прервал смех Мрак, и в этом тихом звуке эхом отозвалось что-то огромное и пустое, словно лязг костей на дне очень глубокого колодца.

– Или что? – спросила Мрак, отступая в темноту, откуда она пришла. В комнате прошуршал ветерок, который не мог появиться в закрытом подвале. По потолку скользнула чёрная тень. Остался лишь насмешливый голос, отдававшийся эхом: «Или что?»

Мари закричала и ударила металлическим ломом по электрическому стулу – один раз, другой, третий. К тому времени, как она остановилась, задыхаясь, стул раскололся надвое.

– Я больше ничего не могу, – всхлипнула она. – Лучше просто остаться здесь и просто ждать, пока это место исчезнет…

Бекка подошла к ней сзади и обняла её, скрывая подругу своими светлыми кудряшками. Мари не сопротивлялась, лишь прижалась к ней. Через мгновение Серж шагнул вперёд и обнял их обеих.

Мэйсон всё ещё был напуган и не знал, что делать, но потом перевёл дух и присоединился к ним. Все четверо обнимались молча, если не считать всхлипывания. Раздался скрип, и они подскочили. Мэйсон открыл глаза и увидел ухмыляющееся лицо мистера Ворона.

«Наверное, его никогда не обнимали», – подумал он. Ещё пару часов назад ему бы точно не пришла мысль обнимать пугало.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Мари вытерла глаза.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Нам жаль, – ответила Бекка. – Нам всем.

– Мне всё ещё страшно, – ответила девочка. – Страшно за маму. Страшно за себя. Но хотя бы я не одна.

Мэйсон улыбнулся ей и сделал глубокий вдох, готовясь к тому, с чем им предстоит встретиться лицом к лицу.