Мэг закрыла глаза. Это было единственное, что она могла сделать. Казалось, будто она просидела в ведьмином кресле несколько недель, хотя знала, что это невозможно. Она бы умерла от голода раньше. Тем не менее время больше не имело смысла, и каждая секунда, казалось, растягивалась, как кусок ириски. Ощущение укусов невидимых зубов, к счастью, прошло, но странность происходящего не исчезла. Когда она наконец снова открыла глаза, кружащаяся фигура над ней растворилась в стенах, оставив на них нечто, похожее на воск. Детали комнаты, странные предметы, крошечные баночки, истлевшие книги – всё стало гладким и бесформенным, пока цвета стекали на пол. Вся комната теперь превратилась в кружащийся вихрь оранжевого и чёрного, и она парила в его центре. Каким-то образом она почувствовала себя ещё более ошеломлённой, чем раньше. Ей снова казалось, будто какие-то невидимые нити тянут её вверх. Она закрыла глаза. Она больше не была Мэг – она была чем-то крошечным, запертым в мире кристального шара.

Она была чем-то, что можно съесть.

Она плакала? Когда это началось, и как она не заметила этого раньше?

«Потому что от тебя почти ничего не осталось, – подумала она. – Потому что они почти съели тебя».

Это не могло быть правдой. Она всё ещё была там, всё ещё привязанная к стулу. Она могла почувствовать это, если бы по-настоящему сосредоточилась: почувствовать, как кожаные ремни впиваются в запястья, почувствовать холод подвала, грубую текстуру дерева. Она всё ещё была Мэг, всё ещё просто девочкой, привязанной к стулу.

«Это твоё тело», – подумала она.

Она всегда думала, что главное – это её тело. Когда она падала и разбивала коленку или роняла что-нибудь на ногу, боль была самой реальной вещью во всём мире. До сих пор её физическое «я» было всем, что имело значение.

Правда была намного больше, чем она могла вынести.

«Если бы они съели тебя, было бы больно, – подумала она. – Но это… совсем не больно, и от этого только хуже. Почему-то это в тысячу раз хуже».

Она снова открыла глаза. Комната теперь была полностью окутана закручивающимся вихрем, который теперь крутился у её ног, касаясь её пластиковых туфель принцессы. Она поняла, что это была густая, живая жидкость. Она попыталась поднять ноги, чтобы попытаться вырваться, но она была слишком слаба. Медленное, пульсирующее тепло медленно поднималось по её ногам, окутывая её, словно одеяло из сушилки.

«Вот и конец», – подумала она.