Мэг парила.

Она всё ещё сидела на жёстком стуле, всё ещё была заперта в подвале ведьмы, всё ещё изредка поглядывала на расплавленный, липкий потолок над головой, но она ещё и парила. Время было чем-то бессмысленным, далёким. Чем-то, что будто больше к ней не относилось. Казалось, будто комната на самом деле и не находилась в подвале старушки. Вместо этого она существовала тоже где-то в бесконечной безвременной пустоте. Эта дрейфующая мысль всё никак не могла угомониться, и Мэг чувствовала себя так, словно видела лихорадочный сон. С другой стороны, сейчас она ничего не боялась. Ей казалось, что страх остался где-то позади. Как что-то, что она переросла, вроде коробки с игрушками, которую мама заставила её отнести на чердак в прошлом году.

Она могла бы плавать в своих мыслях вечно, словно лист на воде тихого пруда, и Мэг была бы даже не против. Это было бы точно лучше, чем то, что случилось потом.

Первый намёк на перемену начался в мягкой складке кожи у локтя. Сначала Мэг подумала, что, возможно, соскользнула с кресла и защемила руку под странным углом. Или, может быть, ушиблась о треснувшие деревянные подлокотники. Она посмотрела вниз и, к своему удивлению, поняла, что не двигала руками. Более того, на ней всё ещё было её платье принцессы с длинными рукавами, которое защитило бы руку от такой лёгкой раны.

И всё же боль не проходила.

Сначала она была незаметной, почти нежной, словно её ущипнули чьи-то маленькие пальчики. Но несколько секунд спустя ощущение усилилось, и боль внезапно стала яркой и ясной. Мэг почувствовала зубы на своей коже. В этом не было никаких сомнений.

– Ай! – вскрикнула она, хотя услышать её было некому.

Чувство исчезло через мгновение. Мэг снова поплыла в мыслях, а чувство бессилия тянуло её вверх, словно ванна, в которую погружаешься вверх.

Следующей укусили её лодыжку. Укус был быстрым, а зубы острыми, голодными. Ещё один укус пришёлся на шею, но зубы казались квадратными и тяжёлыми, как у коров, которых она видела на экскурсии с классом. Мэг вспомнила, что гадала, каково будет, если случайно засунуть туда палец. Теперь она знала. Ещё один укус пришёлся на поясницу, но в этот раз она не почувствовала ничьих зубов, словно к ней присосался рыбий рот. Она вдруг представила, как на неё нападает мармеладный мишка.

Вскоре ртов стало так много, что их невозможно было сосчитать или отличить друг от друга. Девочка чувствовала, как бесконечные крошечные рты пожирают её, и было легче лишь от того, что с каждым новым укусом она меньше ощущала боль. Перевёрнутый слив над головой тянул её всё выше и выше, и с каждой секундой она лишь смутно ощущала зубы.

Мэг обрадовалась, когда перестала чувствовать что-либо, но ей вдруг представился ужасный образ. Она подумала о праздничном торте, который стоял на столе в тёмной комнате. Он был похож на маленькую девочку, одетую как принцесса в синем платье, и десятки чудовищных светящихся глаз смотрели на неё. Они были голодны, и Мэг знала, что этому торту осталось недолго.

В её голове оставался лишь один вопрос, яркий, как нить накаливания в лампочке. Когда торт будет съеден и исчезнет, что останется от маленькой девочки?