…Только надо крепче тебя обнять и потом ладоней не отнимать сквозь туман и дождь, через сны и сны. Пред тобой одной я не знал вины…

Целое лето шел судебный процесс по делу Гурова. Сокол (такую кличку он взял себе) даже не заметил, как солнце стало греть слабее, а листья уже пожелтели. Сегодня состоялся суд, и наконец-то вся эта канитель закончилась. Можно хотя бы немного отдохнуть от всего этого кошмара. Из всех людей посадили только Гурова, и Сокол так и не понял почему, но Красиков убедил его, что это уже победа. Только почему-то радость не появилась, а обида и злоба так и остались гнить внутри. Факт того, что Гуров остался в живых и всего лишь отсидит за причиненный ущерб, жег Сокола изнутри все лето. Он приходил вместе с этой слепой злостью к Красикову и только после его ободрений становился спокойнее.

Сокол шел с суда вдоль самой крупной улицы, на которой сегодня был какой-то праздник. Он решил не спрашивать у людей, в честь чего такие гуляния, а представить, что все отмечают суд над Гуровым. Пусть хотя бы на секунду, но он постарается почувствовать то, что чувствует Красиков, – победу. Это было не просто возмездие для убийцы члена семьи. Они победили чудовище из шкафа, которое приходило Соколу в кошмарах и мучило его каждую ночь.

На площади играли музыканты, стояли ларьки с едой. Из-за гула Сокол не мог разобрать слов в песнях и даже услышать собственный голос. Мимо него прошла лошадь, на которой сидел ребенок и радостно улыбался. Это было так необычно – оказаться в городе, не бояться, что тебя увидят, а просто идти и наслаждаться теплыми днями осени. Хоть Сокол и не чувствовал победы над Гуровым, но ему удалось ощутить долгожданную свободу, которая больше не была ограничена зданием, где они все еще жили с Ласточкой (теперь ее звали так). Сейчас Соколу больше всего хотелось вернуться к ней и обрадовать тем, что наконец-то этот кошмар закончен. Он шел по территории какого-то университета, чтобы перейти дорогу по пути к зданию. Но прежде чем он перебежал на другую сторону дороги, его внимание привлекла маленькая девочка, которая стояла на обочине и неотрывно смотрела на машины. Сокол остановился у елей понаблюдать за тем, что она будет делать. Прошло уже несколько минут, и он решил, что девочка просто кого-то ждет. Но тут она внезапно подорвалась с места и бросилась прямо под выезжающую с парковки машину. Сокол в ту же секунду кинулся к ней, не понимая, что в голове у этого ребенка. Когда он добежал до девочки, она уже лежала на асфальте, согнувшись пополам от боли.

– Что здесь происходит? – крикнул Сокол водителю.

– Я… я не знаю, откуда она взялась! – Тот мельтешил вокруг машины. – Да она воровка! Вечно тут ошивается, чтобы ей деньги дали.

Сокол посмотрел на девочку. Совсем маленькая, может, даже десяти лет нет. На ней были старые поношенные кроссовки, легкая кофточка и изодранные штаны. Он сразу понял, что девочка из бедной семьи, и если вдруг этот водитель сильно ее покалечил, то нормального лечения ее родители не смогут себе позволить.

– Правда?! – Сокол схватил мужчину за запястье. – Ты сейчас же отвезешь ее в больницу, а я вызову милицию. Ты ребенка сбил, а еще смеешь ее обвинять. – Он заговорил тише, чтобы ребенок не услышал. – Совести, блять, нет у вас.

Мужчина, что хотел стоять до последнего на своей невиновности, неожиданно поник и стушевался. Он явно боролся с желанием еще что-то сказать Соколу, но в итоге открыл бумажник и отдал ему деньги.

– Ладно, забирайте! – Он сел в машину. – На ваше счастье, у моей жены сегодня день рождения. Мне попросту некогда с вами возиться!

Сокол не успел крикнуть ему в ответ, как машина с ревом выехала с парковки и умчалась вниз по улице. Он выругался и посмотрел на бумажки в руке. Неужели все так просто? Сделал кому-то больно, дал денег, и все в порядке. Сразу стало не по себе. Гуров и его люди примерно так же откупились от Сокола тем, что сели за решетку, так и не поплатившись за совершенную ошибку.

– Спасибо, конечно, но это я заработала. – Девочка выхватила бумажки из руки Сокола и пошла дальше по парковке. – А ты, если бы с него больше взял, то и чаевые бы получил.

– Так, значит, ты и правда воровка. – Сокол пошел следом за девочкой.

– А ты думал, что я такая дурочка и буду самоубийство на парковке совершать? – Она обернулась на Сокола и похлопала ресницами. – Я тебя сразу заметила, смотрел на меня как маньяк из-под елки.

– Я не маньяк, – Сокол рассмеялся.

– Тогда пират или бандит. Угадала? – Девочка развернулась к нему. – Ну и рожа у тебя… Как у собаки побитой.

– Сокол, – он протянул ей руку.

– А что не орел? – Девочка фыркнула и посмотрела на руку. – Я бы тогда решкой представилась.

Сокол рассмеялся и присел перед девочкой на корточки. Воспоминания накрыли его с головой. Он так же язвил Филину, когда тот пытался поговорить с ним. Так же пошел на воровство при первой их встрече и был примерно того же возраста. Сокол был бесконечно благодарен Филину, что тот подарил ему дом и семью. Так, может, и Сокол сможет для кого-то сделать такой же подарок?

– Ты голодная?

– Пошла бы я воровать деньги, если бы от сыта лопалась?

– Пошли, пообедаешь вместе со мной и моей подругой. – Сокол поднялся на ноги. – Тут не так далеко. Не знаю, конечно, что у нас там на обед, но обычно она неплохо готовит.

– Ты меня в гаражах зарежешь и на органы продашь. Разве не понял? Я не дурочка. – Девочка вскинула подбородок. – Таких, как ты, я за версту чую. Ко мне уже подходил один дедуля. Предлагал на котят посмотреть у себя дома. – Она фыркнула. – Ага, конечно, котята. Я сама бы стала как котенок. Потопил бы меня в тазике и радовался.

– Правильно, что не пошла. Таких дедуль самих топить надо. – Сокол нахмурился. – А я не зарежу тебя. Обещаю. Ты в любой момент сможешь сбежать, я держать не буду.

– Клянись на мизинчиках!

Девочка протянула свой крохотный кулак, на котором оттопырила пятый палец. Сокол долго смотрел на этот жест, стараясь вспомнить, где же он это видел. Но в конце концов протянул свой мизинец в ответ. И, скрепив их, они заключили договор.

– Ну, пошли, снегирь.

– Сокол.

После этого девочка пожала плечами и пошла рядом с Соколом по широким улицам. Сокол не хотел вести ее короткими путями через дворы, чтобы она не подумала, что он ее обманывает. Поэтому выбрал ту дорогу, где много людей. Поначалу она шла вприпрыжку, а после устала и стала идти медленнее. Сокол не торопил ее, а старался подстроиться под ее темп.

– Тебя родители не потеряют?

– Было бы кому терять, я бы не шаталась по парковкам.

– Если что, я тебя обратно проведу. Чтобы никаких мразей по дороге не встретила. Где ты живешь?

– Живу на улице, ночую дома. – Она нахмурилась и посмотрела на Сокола. – У тебя снова вопросы маньячьи.

– Я же поклялся, что не трону тебя.

За тополями виднелась каменная крыша здания, и Сокол обрадовался, что этот долгий путь закончен. За полгода он так и не смог назвать это место домом. Это было просто временное жилище, но не более. Дом был с Филином, а здесь – все не то. Сокол не был уверен, сможет ли он найти что-то подходящее, чтобы назвать это нормальным домом, а не просто ночлегом.

– Нам сюда? – Девочка указала пальцем на заброшенное здание. – Серьезно? И ты все еще утверждаешь, что не маньяк?

– Я не маньяк! – Сокол понятия не имел, как доказать той, что он всего лишь хочет ей помочь и накормить ее. – Давай так. Я пойду вперед. А ты, если не боишься, идешь следом. На том расстоянии, какое кажется тебе безопасным.

Девочка кивнула, и Сокол пошел. Первый этаж был полностью пустым, а они с Ласточкой занимали лишь второй. Там все так же лежало три спальных мешка, и никто из них не смел посягать на третий. Ласточка сидела на коленях и мешала еду в котелке. Как только она заметила Сокола, то чуть улыбнулась, а после помрачнела, переведя взгляд за его спину.

– Это кто? – спросила Ласточка.

– Вы что, бомжи? – Девочка удивилась.

– Это… – Сокол хотел представить новую знакомую, но понял, что не знает ее имени. – Как тебя зовут?

– Фрэнсис. – Она запрокинула голову. – Дочь Курта Кобейна. Нас просто в роддоме перепутали. И поэтому я здесь. А там кто-то на моем месте.

– Не выдумывай, – Ласточка улыбнулась. – Она родилась месяц назад, я недавно в газете читала, а тебе уже лет десять.

– Ничего я не выдумываю! – Девочка сложила руки на груди. – Я просто особенная. И быстро взрослею. У меня, может быть, вообще особый дар есть. Вы просто еще не знаете.

Ласточка посмотрела на Сокола в ожидании объяснений, но тот лишь пожал плечами. Она махнула рукой и начала накладывать из котелка гречневую кашу в металлические тарелки.

– Хорошо, Фрэнсис, садись есть кашу. – Ласточка протянула ей тарелку. – Ты же ешь такое?

– Вообще, я предпочитаю красную икру. – Она наигранно смахнула прядь волос с лица. – Но так уж и быть, составлю вам компанию. А то вы тут совсем скучно живете.

– Сначала руки помой. – Сокол достал из-за пазухи фляжку с водой. – Иди сюда, я полью.

– Ого. А вы оказывается культурные бомжи. Я таких впервые вижу.

Девочка удивленно посмотрела на Сокола, но послушно подошла к нему, чтобы смыть с рук грязь и пыль. Усадили ее на спальный мешок Дрозда и всучили в руку ложку, краска с которой немного слезла. Несмотря на заносчивое поведение и бесконечное кривляние, девочка ела кашу очень резво, не отвлекаясь, и закончила быстрее всех. Она довольно выдохнула, а после упала назад на спальный мешок Дрозда, раскинув руки в стороны.

– Сытно тут у вас. – Она провела рукой по животу. – Оказывается, бомжи хорошо живут. Жаль, я раньше не узнала. Давно бы бомжом стала.

– Мы не бомжи. – Ласточка строго посмотрела на Сокола, а затем жестом пригласила его отойти поговорить.

Сокол отставил в сторону тарелку с остатками каши и подошел к Ласточке. Девушка сложила руки на груди и исподлобья посмотрела на Сокола. Она прокашлялась и шепотом заговорила:

– Ты зачем ее притащил? Откуда вообще ты это взял?! Пошел в город на суд, а привел какую-то девчушку.

– Она бросалась под машины, чтобы ей платили. Явно не от хорошей жизни люди ступают на этот путь. – Он кинул взгляд на девочку. – Да и посмотри, какая она голодная.

– Сокол, это не собачка. Нельзя просто так подобрать ребенка с улицы. У нее есть семья, родители. Возможно, не самые лучшие. Но у них, в отличие от нас, есть дом.

– Филин подобрал меня ровно так же. – Сокол слегка нахмурил густые брови. – А насчет дома, я найду, где нам жить, обещаю. Гурова посадили, а значит, теперь нам открыты все дороги. Мы сможем позаботиться о ней. Мы нужны ей, как мне нужен был Филин когда-то.

– Филин был взрослым мужчиной. Как минимум с домом. – Она поджала губы и посмотрела вниз. – Ей нужно учиться и общаться со сверстниками.

– Я решу вопрос с домом.

– Я видела, люди сдают квартиру недорого. – Ласточка подняла на него взгляд. – В районе, где жили мы с мамой.

– Нет. Ни в коем случае. – Сокол поднял ладонь, пресекая эту идею. – В том районе только с крыши прыгать и в петлю лезть. До зимы мы будем жить в нормальном месте, я тебе гарантирую. Просто потерпи еще немного. Я все устрою.

– Помнишь, мы когда-то хотели уехать? Это было давно, еще до всех проблем. Мечтали о том, как сбежим. Почему бы и нет? – Ее голос стал еще тише. – Суд окончен. Обидчики наказаны. Мы свободны.

– Считаешь, двенадцать лет за убийство семьи – справедливое наказание? – Тон Сокола похолодел.

– Делай, как считаешь нужным. – Ласточка вскинула руки. – Но я не собираюсь брать на себя ответственность за ребенка. С нами ей будет не лучше.

Сокол хотел возразить ей, продолжить настаивать на том, что для воровки с острым языком куда безопаснее жить с ними. Он понимал, что эта девочка не заменит потерянную семью, не сможет восполнить ту часть вырванной души, что сейчас зарыта глубоко в землю. Но ведь она тоже может стать семьей. Другой, не похожей на прошлую, но семьей. За спинами послышался шум, и Сокол инстинктивно обернулся и увидел, как девочка, оторвав нужную половицу, рассматривает содержимое. Под этой половицей лежало оружие и несколько тетрадей, в которых Сокол описывал происходящие события, когда подворачивался момент.

– Тебя не учили, что нельзя трогать чужие вещи? – Он схватил ее за руку и оттащил в сторону.

– Не трогай! Отпусти! Отпусти! Отпусти! Не подходи! – Она закричала так сильно, что у Сокола зазвенело в ушах. – Не надо! Не надо!

Он выпустил ее запястье из своей руки и отшатнулся назад от неожиданности. Ласточка подбежала к девочке, и та кинулась в ее объятия, спрятав лицо. Он так и не понял, почему девочка начала плакать, но испугался, что, схватив ее, не рассчитал силы. Что, если он обидел ее, хоть и обещал не делать этого?

– Уйди. – Ласточка погладила девочку по волосам и посмотрела на Сокола. – Иди, погуляй. Оставь нас.

Не разобравшись, почему еще и Ласточка злится на него, Сокол вышел прочь из здания и пошел к ближайшему ларьку купить сигареты. В последнее время он стал курить из-за суда и работы, на которой платили недостаточно, чтобы снять жилье. Он устроился грузчиком на рынок и, несмотря на то что пропадал там достаточно долгое время, денег хватало лишь на еду. Деньги Филина, что остались лежать в матрасе, они с Ласточкой решили не брать без повода, а оставить на экстренный случай. Который настанет, если Сокол не найдет жилье до зимы. Иногда ему становилось смешно от мысли, что они два несчастных подростка, живущих в старом разрушенном здании, но по прежнему надеющиеся, что где-то впереди их ждет еще более «экстренный случай». Разве они недостаточно натерпелись, чтобы позволить себе что-то большее, чем холодные каменные стены?

– Он ушел, тебя никто не обидит. – Ласточка все также поглаживала девочку по голове. – Все хорошо. Я тебя в обиду не дам. Ты в безопасности. Покажешь мне руку? Тебе больно?

Девочка утерла красные от слез глаза и посмотрела на Ласточку, отодвинув рукав кофты. Ласточка увидела тоненькую детскую ручку, которую кожей обтянуло так, что было видно выпирающие кости. Кожа была фиолетовой от синяков, а кровоподтеки были местами настолько яркими, что, казалось, вот-вот лопнут, и из них начнет хлестать алая кровь.

– Кто тебя обидел? – Ласточка провела по щеке девочки, смахивая слезы.

– Мамин друг. – Девочка посмотрела на свою руку и вздохнула. – Он был нехорошим, когда я жила с ними. Он обижал маму и меня. Потом пришла тетя и забрала меня в детский дом. – Она снова посмотрела на Ласточку. – Но там тоже есть плохие дяди и тети. Поэтому я сбежала обратно к маме.

– Что случилось потом?

– Она не пустила меня. Сказала, что у нее нет денег, чтобы меня кормить. Поэтому я сама себя кормила и искала деньги для мамы.

Ласточка закрыла глаза и положила руку на голову девочки. Вздохнула, погладила ее по волосам и обняла сильнее. Такая маленькая, колючая и с клыками. Но все равно ластится, как котенок, если ей руку протянуть. Все равно тыкается носом в чужую шею и надеется, что ее согреют. Ласточка не могла дать ей от ворот поворот, когда эта девочка так сильно прижималась к ней, словно они встретились не впервые. Она не чувствовала того же, что и Сокол, когда увидел эту воровку. Она не хотела искать замену прошлой семьи. Ласточка хотела расправить поломанные крылья. Но стоять в стороне, когда кому-то плохо, она тоже не могла. Оставить девочку на улице было бы верхом безрассудства. И поэтому Ласточке пришлось принять позицию Сокола.

– Давай с тобой поступим так. – Ласточка поднялась с колен. – Сейчас я обработаю твою руку, мы ее перевяжем, а завтра сходим в больницу. У меня там есть знакомая, она тебя посмотрит. Обещаю, тебя больше никто не обидит. – Она оглянулась в сторону лестницы. – Ты не думай, он не злой и не хотел делать тебе больно. Иногда он злится. Но он хороший, честное слово.

– Я знаю, что хороший. – Девочка улыбнулась как ни в чем не бывало. – Я тебе по секрету скажу, – девочка заговорила почти шепотом. – На маньяка он не похож. Он похож на грустную дворняжку. Я таких видела во дворе. Все говорят, что они злые и кинуться могут, а им на самом деле страшно и грустно. Этого никто не понимает, а я по глазам вижу, как им грустно.

– Только ему это не говори. – Ласточка засмеялась. – Ты хочешь остаться с нами? Тут тебя никто пальцем не тронет.

– Хочу. Ты вкусную кашу варишь.

Уже смеркалось, когда Сокол вернулся в здание. От него пахло дешевыми сигаретами и осенней прохладой. По правде говоря, он рассчитывал, что, когда вернется, воровки уже не будет там. Ласточка прогонит девочку, и та отправится все так же бросаться под машины. Но, поднявшись на второй этаж, он увидел, как Ласточка и девочка лежат вдвоем на спальном мешке. Девочка устроилась на плече у Ласточки и слушала сказку, которую ей читали вслух. «Алиса в Стране чудес» – все та же любимая книжка Ласточки, которую она забрала из дома Филина. Девочка слушала внимательно и уже начинала засыпать, но когда увидела Сокола, то широко улыбнулась и подскочила со спального мешка.

– Садись к нам! – Ее глаза светились от радости. – Тут самое интересное началось.

– Иду. – Сокол широко улыбнулся Ласточке. – Извини меня, если был слишком грубым. Я не хотел тебя обидеть.

– Все в порядке. Я же теперь тоже бомж, а бомжи друг на друга не обижаются. – Девочка запрыгала по всему второму этажу, кружась вокруг Сокола.

– Да, это прекрасно. Теперь ты с нами. И тут с тобой все будет в порядке. – Сокол опустился перед ней на корточки. – Только пообещай, что больше не будешь воровать. У нас другие правила, и мы их должны соблюдать.

– Обещаю. Но у меня тоже есть условие. – Она протянула ему мизинец и широко улыбнулась. – Ты сделаешь меня птичкой. А то к Соколу и Ласточке Фрэнсис не подходит. Как будто я лишняя.

– Договорились. Ты не будешь тут лишней. – Сокол обхватил ее палец своим. – Отныне ты Сорока. – Он слегка щелкнул ее по кончику носа, и девочка довольно улыбнулась.