…Как только про мгновения весны кино начнется, опустеет двор, ему приснятся сказочные сны, умнейшие, хоть узок кругозор…

На небе еще не сошли звезды, и до рассвета было так же далеко, как и до спокойной жизни, о которой они все так яро мечтали. В гостиной горели свечи, и Птицы собрались вокруг небольшого столика, словно готовились провести ритуал воскрешения мертвых. На столике лежала карта города, на которой красным были обозначены два дома. Несмотря на липкий сон, что так и тянул провалиться в него, никто не поддавался этому искушению. Даже Сорока, которая прежде не относилась серьезно к поручениям, не отрывала взгляда от карты и лишь напряженно перебирала завязки на спортивных штанах.

– Этот дом – наша цель. – Сокол в очередной раз посмотрел на всех. – Едем рано, потому что днем можем попасть на глаза соседям. На камерах стараемся не светиться, лицо прикрываем, машину паркуем дальше, номера закрываем.

Новость об отрубленной куриной голове на площади стала для Сокола последней каплей. Даже рисунки поверх символа Птиц не пробуждали в нем столько решительности. Последние недели он собирал информацию и часто пропадал в городе. И сейчас он и его Птицы были готовы нанести ответный удар по тем, кого они подозревали в угрозах.

– По этому адресу живет человек, ранее состоявший в группировке, с которой у нас велось противостояние. – Сокол докурил сигарету и опустил бычок в пепельницу на подоконнике. – Не знаю, насколько он причастен сейчас. Но, вероятно, решил вернуться к старым делам, судя по обстоятельствам.

Сизый, Чиж и Сорока сбились в кучку на диване и жались друг к другу, словно продрогшие воробьи. Чиж то и дело прикрывал глаза, проигрывая сну, но Сизый и Сорока толкали его в бок по очереди, чтобы он не стал храпеть прямо при Соколе. Ласточка сидела на кресле напротив Глухаря, поджав колени под себя. Казалось, сон обходит ее стороной и она полностью погрузилась в продумывание плана, что приведет к успешному исходу операции. Про Глухаря было сложно сказать, думает ли он о деле или же погрузился в собственные размышления невесть о чем. Щегла же била мелкая дрожь от холода или волнения из-за первого серьезного дела, которое настигло его с приходом февраля.

– Поедут Ласточка, Сизый и Щегол. – Сокол посмотрел на Щегла. – Остальные могут отправляться по своим делам. Но кто-то остается и ждет нас. Если что-то произойдет, нужен человек, готовый подхватить.

– Уверен, что справится? – Ласточка подняла взгляд на Сокола.

– Уверен, – Сокол мягко кивнул.

Щеглу понадобилось больше времени, чтобы осознать, что его берут с собой. Он широко распахнул глаза и посмотрел на Сизого, надеясь на поддержку друга. Сизый тоже был удивлен этой новости, и, слегка скривив губы, он кивнул Щеглу в поддержку. Легче не стало, и появилось желание разубедить Сокола в своей готовности, потому что ему казалось, что если что-то и пойдет не так, то только по его вине. Сорока пристально смотрела на Щегла, сощурив черные глазки, и словно ожидала, когда он, испугавшись, вцепится в Сокола, чтобы тот оставил его дома. Она явно ждала этого с самого начала. Ей просто не терпелось вскочить со своего места и закричать, что она была права и Щегол чужой. Щегол выбрал принять свою роль во всей этой поездке как факт и не пытаться воспротивиться ей. По крайней мере, от пререканий будет только хуже. Он бросил мимолетный взгляд на Сокола, чтобы удостовериться в том, что это не шутка. Сокол был абсолютно серьезен и, когда встретился взглядом со Щеглом, жестом подозвал его к себе.

– Водить умеешь? – Пальцами он чертил по линиям, где была изображена дорога на карте.

– Давно не практиковался, но вообще умею.

– Изучай карту. Сегодня будешь нашим водителем, – Сокол дружески ударил его по плечу.

– Я думал, пойду со всеми, с оружием.

– Оружие получишь тогда, когда научишься им пользоваться. А учиться ты будешь только после того, как Ласточка скажет, что ты прошел ее тренировки.

– Понял.

Быть водителем «буханки» было почетно. Большую часть времени Сокол ездил за рулем сам и лишь изредка пускал за руль Ласточку или Глухаря, и то, если им нужно было отъехать куда-то в его отсутствие. Но если в машине сидел Сокол, то обязательно за рулем. Сложно было представить, что он сумеет доверить свою излюбленную «Буханку» Щеглу. Радовало, что ему не придется бегать с оружием по чужому дому и, возможно, даже стрелять. По миловидному лицу Щегла можно было сразу сказать, что он никогда бы не смог никому угрожать, а уж тем более убить кого-то. Наверное, Сокол это понял со временем и решил, что Щегол только подведет их своей слабостью. Не сможет вовремя нажать на курок, сбежит в самый ответственный момент. А кому-то это может стоить жизни.

Дом, обозначенный Соколом красным, находился в сорока минутах езды от Гнезда, на возвышении рядом с городом. Это был поселок закрытого типа, но Сокол объяснил, что въезжать они будут не с центрального входа, а со стороны леса. Поскольку в поселке многие строят свои изысканные дома, то, вероятнее всего, на них не обратят внимания и примут за бригаду строителей.

Нужный дом находился в самом центре поселка. Ласточка выбрала для парковки место на той же улице, возле недостроенного дома. Как они проберутся в дом, Щегол не знал, да и знать особо не хотелось. Для Сизого, Ласточки и самого себя Сокол достал балаклавы из ящика в комоде, а Щеглу было велено просто не высовываться в окно. Ласточка принесла из их с Соколом комнаты три пистолета и принялась готовить оружие к стрельбе. Из-за того, что все так серьезно относились к этому заданию, Щегла снова начала колотить мелкая дрожь, хоть он и не был активным участником действий.

Пока Сизый и Сокол проверяли «буханку» на исправность, чтобы она не подвела их в самый неподходящий момент, Щегол сел за руль и начал вспоминать все то, чему его когда-то учил отец. В своем городе машину он почти не водил, но теорию помнил. Хотя вряд ли ему пригодятся знания о том, какой скоростной режим следует соблюдать в городе, когда ты везешь людей вламываться в чей-то дом.

Отрегулировав сиденье и зеркала под себя, Щегол ухватился за рычаг переключения передач и прикрыл глаза, чтобы ответственность за сегодняшнюю поездку взяла на себя мышечная память. Посмотрев в зеркало заднего вида, он встретился взглядом с самим собой. Вроде на него смотрело давно знакомое лицо: те же светлые волосы, что растрепались с разные стороны, карие глаза и прямой нос. Но что-то не позволяло узнать во всем этом того парня, что только пришел в Гнездо. Теперь же это был полноценный Щегол, который, возможно, больше не откликнется на свое родное имя.

– Готов? – Сизый постучал в стекло и растянулся в улыбке.

– Ага. – Сомневаться было поздно, и поэтому Щегол постарался изобразить искреннюю улыбку в ответ.

Сизый показал большой палец в знак одобрения и вернулся к Соколу, заканчивая подготовку «буханки». Сокол сел рядом со Щеглом, Ласточка опустилась на лавку позади Щегла, а Сизый, как и всегда, присел на корточки между двумя передними сиденьями.

Сокол хоть и создавал впечатление уверенного человека, но при каждом движении Щегла за рулем его желваки ходили ходуном, а руки сжимались в кулаках. С какой бы нежностью Щегол ни пытался вести «буханку», но старость машины и небольшой опыт давали о себе знать. При переключении скоростей машину знатно трясло, а вместе с ней и Щегла, которого особенно сильно напрягали тяжелые вздохи Сокола. В гору машина шла особенно тяжело, и Сокол, чтобы никак не комментировать вождение Щегла, отвернулся к окну, упершись подбородком в кулак. Сизого, похоже, забавляла вся ситуация, и он изо всех сил пытался сдержать смешки, чтобы сильнее не раздражать Сокола и не нервировать Щегла. Когда они свернули в лес рядом с поселком, ехать не стало проще, а даже наоборот, поскольку «буханка» подскакивала на каждой кочке, заставляя следом подскакивать всех, кто сидел внутри. Наверное, это было справедливое отмщение за ту первую поездку, которую Щегол провел с закрытыми глазами в пассажирском отсеке. В моменте он начал беспокоиться о том, как бы Ласточка не задушила его сзади за то, что ей пришлось последовать примеру Сизого и спуститься с лавки на пол. В закрытом поселке дорога была намного лучше, и все с облегчением выдохнули, что больше не придется хвататься за любые выступы, лишь бы не удариться головой. Когда Щегол остановил «буханку» на нужной улице, ему показалось, что Сизый даже перекрестился.

– Как только увидишь, что мы идем к машине, сразу заводи ее. – Сокол натянул балаклаву на лицо. – Если бежим к машине, открывай дверь и трогайся.

Щегол молча кивнул, надеясь, что трогаться без Птиц не придется, ведь это означало бы погоню, а машина попросту не переживет еще одной нервной поездки со Щеглом за рулем, еще и на повышенных скоростях.

Птицы попрятали оружие и, прикрыв свои лица, ушли в сторону первого дома с высоким забором.

Коттедж был выстроен из красного кирпича и возвышался на три этажа. Забор, что был выше роста Сокола, невозможно было перелезть при всем желании. Но благо он был высок только со стороны улицы, а вот со стороны соседа справа попасть на участок можно было без проблем. Сокол подсадил Ласточку, дождался, пока перелезет Сизый, а после, оглянувшись, полез сам. За забором, как и полагается людям, что хотят что-то спрятать, в вольере сидела огромная собака. Большое лохматое черное животное, что при виде чужаков начало чуть ли не надрываться.

Но толку от зверя, если он заперт в клетке? Сокол остановился возле вольера и, улыбнувшись, поднес указательный палец к губам, призывая собаку замолчать. Как по волшебству, животное село и, наклонив голову набок, как часто любил делать и сам Сокол, прекратило лаять. Двор напоминал небольшой парк культуры и отдыха. Даже зимой сложно было не заметить, что здесь посажено много различных кустов и деревьев, что непременно наполнят двор зеленью ближе к лету. Пройдя по каменной дорожке, покрытой тонким слоем льда, Птицы оказались перед дверью.

– В доме Климов и жена, так что постараемся по-хорошему. – Сокол прокашлялся и постучал костяшками в дверь. – Если начнет изворачиваться, действуем так, как изначально планировали.

После второго стука за дверью послышались тяжелые шаги и тихое ругательство на нежданных гостей в семь часов утра. Мужчина остановился за дверью и, по всей видимости, посмотрел в глазок, который Сокол заблаговременно закрыл ладонью.

– Кто? – грубо и хрипло спросил Климов.

– Открывай, иначе придется по-плохому. – Сокол говорил спокойно, и казалось, он играет в какую-то замысловатую игру. – Мы же не хотим, чтобы Диана Олеговна переживала.

– Кто вы?! – после секундной паузы воскликнул Климов. – Вы вообще знаете, кто я?

– Знаем, Клим.

Как только дверь открылась, Ласточка рывком вырвала мужчину из объятий уютного дома, вытащив в одном халате на крыльцо. Он хотел было возмутиться, но после того, как получил локтем в нос, согнулся пополам и исподлобья окинул взглядом гостей. С последней их встречи прошло уже около десяти лет, и мужчина знатно постарел. Морщины расползлись по его лбу и щекам неровными линиями, а острый подбородок скрывала короткая седая борода.

– Что вам надо?

– Зачем по старым следам пошел? – Сокол присел перед ним на корточки и стянул с головы балаклаву. – Или жить скучно стало?

– Так это ты, щенок. – Мужчина засмеялся. – Вот это встреча! А я-то думал, что ты сдох уже давно.

– Сдохну, когда закончу то, что начал. А ты уже староват, чтобы бегать по городу и что-то доказывать.

– Я похож на человека, который не наигрался в войнушку? – Климов снова сально улыбнулся. – Если тебя к стенке прижали, то мы к этому не имеем отношения. Сам должен понимать, выгоды особо с тебя не поимеешь. Сам-то ты с голой жопой по лесам скачешь, а я-то в тепле.

– А за других тоже отвечаешь?

– Еще бы. – Мужчина прочистил горло. – У наших сейчас другие заботы. Гуров скоро выходит, а значит, надо бы и его хорошо устроить. Сам понимаешь, это дело нескорое.

– В августе. – Сокол пристально посмотрел на мужчину. – Кто такой Герман Жуков?

– Первый раз слышу. – Он нахмурился, стараясь что-то вспомнить. – Среди наших не было, да ты и сам знаешь. Тем более с таким именем дебильным.

– Что-то ты скрываешь.

– Щенок, ты бы не лез к старикам. – Он выпрямился и оглядел остальных. – Нам дела сейчас нет, кто там и что. Все наше при нас, а старое забыли. Сколько лет уже прошло. Мы совершили ошибку, ты тоже не прав был. Живи дальше.

– У каждой ошибки есть свои фамилия. – Сокол встал напротив и посмотрел сверху вниз на мужчину. – Моя ошибка лишь в том, что не довел дело до конца. Но скоро мы это исправим, так и передай. А если ты решил пустить нас по ложному следу, соврав, что не знаешься с теми, кто на нас охотится, то мои Птички тебя заклюют.

Сокол развернулся и направился к выходу, на этот раз через калитку, а не через соседей. Ласточка и Сизый молча последовали за ним. Разговор с людьми из прошлой жизни разжигал одновременно злость и разочарование. У Сокола не укладывалось в голове, как они просто могут жить обычной жизнью после того, как лишили этой самой обычной жизни его. Они раскатали его кровавой лужицей по асфальту и прошлись по ней, словно это ничего не значит. И что бы он ни делал, этого недостаточно, чтобы починить себя. Недостаточно для удовлетворения жажды справедливости.

– Это было ожидаемо. – Ласточка подошла к Соколу.

– Знаю, но, если бы они были причастны, было бы проще.

– Проще не будет. – Ласточка обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом Климова. – Мы сами выбрали этот путь.

– В этом есть свои плюсы. – Сизый шмыгнул носом, поравнявшись с Соколом. – Щеглу больше не нужно насиловать «буханку». Скажи, пожалуйста, что обратно поведешь ты.

Сокол улыбнулся и кивнул, доставая из пачки сигарету.

* * *

Птицы так и не ложились спать после того, как Сокол распустил их. Чиж сидел на диване и читал одну из потрепанных книг. Сорока лежала у него на коленях и, возможно, даже дремала. Глухарь вычесывал Плюшу, что с приближением весны начала линять особенно сильно. Под собакой уже скопилась кучка шерсти грязно-белого цвета. Плюше, похоже, нравилось это занятие, и она, вывалив язык изо рта, так и норовила лечь на спину, задрав лапы кверху. Глухарь ей этого не позволял, поскольку на спине выпадающей шерсти было куда больше. Когда в комнату вошли остальные Птицы, то все подорвались со своих мест, ожидая увлекательного рассказа о том, как прошла поездка.

– Мимо. – Сокол рухнул в кресло и достал сигарету из пачки. – Я ошибся, он ни при чем. Так что ищем снова тех, кто хочет нашей гибели.

– Но это ведь тоже шаг вперед? – Сорока наклонилась ему навстречу. – Это не они, но кто-то, кто может знать о том противостоянии, раз использует ту же символику.

– А может, нас специально хотели пустить по ложному следу? – Щегол нахмурил брови.

– А какая с этого выгода? – Сокол посмотрел на Щегла.

– Как вариант, что после такого неприятного дежавю мы будем действовать не рационально. – Он пожал плечами.

– Про ложный след хорошо, но обоснование слабое. – Сокол выдохнул дым, приподнимая подбородок вверх. – Конец с символикой и Жуковым вели в никуда, но у нас есть еще один – Матросов.

– Который сейчас сидит? – Чиж поджал колени к груди.

– Он сидит, но те, кому он продавал, явно не будут ждать его выхода. Наверняка ищут уже, чем поскорее закинуться.

– Его забрали три месяца назад, думаешь они еще не нашли надежного дилера? – Ласточка сощурилась и села на подлокотник кресла.

– Матросов с Восточного, а значит, покупатели тоже были местные, потому что в центр его вряд ли бы пустили.

– Не факт. – Сизый нахмурился. – Помнишь, баба Зина говорила, что у них часто центральные ребята с местными что-то перетирают?

– Выходит, за Матросовым может стоять кто-то с центра. – Сокол докурил сигарету. – Мы либо гении, либо не замечаем очевидного. Шайка Гурова раньше держала центр, но поскольку они сейчас тихо сидят, то кто-то новый пытается там свои порядки строить.

– Тот, кто пытается там все под себя подмять, наверняка захочет поживиться сегодня. – Сорока достала из кармана буклет. – Нынче Масленица, крысята выползут, чтобы наркотой поторговать, людей-то полно.

– Значит, и мы едем. – Сокол хлопнул по коленям и поднялся с кресла. – Если крысят не поймаем, то хотя бы развеемся.

– Все? – спросил Чиж.

– Нельзя Гнездо оставлять, – Сокол нахмурился.

– Я присмотрю, езжайте, отдохните, – Глухарь слегка улыбнулся.

Сокол благодарно пожал руку Глухарю и погладил по голове Плюшу на прощание. Окинув взглядом Птиц, он вздохнул, направляясь к машине, чтобы снова приготовить ее для поездки. Сокол, как и всегда, сидел за рулем, а рядом с ним приютилась Ласточка, что была несказанно рада вернуться сюда из пассажирского отсека. Сизый и Щегол застыли на лавке напротив Сороки и Чижа. Это была самая благоприятная рассадка, поскольку Чиж и Сорока не особо любили Щегла, а он их. Повезло Сизому, который был в хороших отношениях с каждым из Птиц.

– Поверить не могу, что снова сижу в этом багажнике спустя столько времени. – Чиж прикрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– А мне даже непривычно видеть тебя где-то за пределами Гнезда. – Сорока рассмеялась.

– Ты не выходил из Гнезда с момента, как попал сюда? – Щегол удивленно вскинул брови.

– Я в розыске, не забыл? – Чиж посмотрел в стекло на дверях кузова. – Выпускали только в лес, а сегодня просто праздник какой-то.

– Я думал, что ты просто по приколу из домика не вылазишь. Типа интроверт.

– Ага, и пылью мне дышать два года чисто по приколу. Мозги хоть иногда включай, желторотый. – Чиж фыркнул и нахмурился.

– Я уже почти полгода с вами. С чего до сих пор желторотый-то? Вон уже на ровне с Сизым по городу мотаюсь и на задания меня, в отличие от некоторых, берут.

– Спорим на сотку, кто кого первый на хуй пошлет? – Сорока наклонилась вперед и прошептала Сизому: – Я ставлю на Чижа.

– Я тоже на Чижа ставлю. Хоть они и оба зануды, но Щегол еще не настолько зачерствел в Гнезде, чтобы хуями сожителя крыть. Чиж вот уже мастер в этом. – Сизый засмеялся.

– Да потому что от тебя толку другого нет, кроме как по городу шататься. Я бы тоже с легкостью мог жопу прохлаждать, если бы не розыск. Но, как видишь, я и в другом месте могу оказаться полезным.

– Ага, полезным. – Щегол усмехнулся, вспоминая, как они с Сизым ходили к участковому, чтобы помочь Чижу с нужной информацией, но вдруг ему в голову пришло совершенно другое. – Но ведь ты не один же в… – Он не успел договорить, как его перебили.

– Давайте помолчим немного? – Сизый пихнул Щегла в бок. – А то голова трещит от всего происходящего.

– Такой спектакль обломал. – Сорока закатила глаза.

Щегол хотел спросить, но понял, что и сам запутался в том, что хотел спросить, поэтому решил оставить это до лучших времен. Почему только Чиж заперт в Гнезде, раз они вместе с Сизым попали сюда, скрываясь от ложных обвинений? В очередной раз он вспомнил слова Ласточки о том, что нужно задавать как можно меньше вопросов. Но как быть, когда с каждым днем он понимает все меньше в происходящем, хоть и должно быть наоборот?

«Буханка» подъехала к парку, который располагался неподалеку от трамвайной остановки с рисунком птичьего черепа. Из парка было слышно музыку и голос ведущего, что вел программу праздника, а где-то на фоне звучал детский смех и радостные возгласы взрослых.

– Друг друга примерно в поле зрения держите. – Сокол посмотрел на Птиц. – По одному тоже желательно не шатайтесь, ну и на подозрительных людей внимание обращаем. – Он поморщил нос и махнул рукой. – Все, гуляйте.

Сизый подхватил под руки Щегла и Чижа и потащил их в гущу событий. Сорока же прихватила Чижа с другой стороны и радостно пошла следом за ними. Через пару минут они уже пропали из виду. Сокол еще несколько секунд пытался отыскать знакомые силуэты в толпе людей, но понял, что это пустая трата времени.

– Пойдем? – Играючи он приобнял Ласточку. – Чайку горячего выпьем, на молодежные игрища посмотрим.

– Дурак, – буркнула она, но не отходила. – Ладно, пойдем.

– Что, даже не будешь выпытывать, зачем я сегодня к Климу Щегла взял?

– Отстань от меня со своим Щеглом. – Ласточка закатила глаза. – Мы за чаем идем или опять ругаться будем?

– Я выбираю чай.

Сокол довольно улыбнулся и, сильнее прижав к себе Ласточку, пошел с ней в глубь парка, откуда доносились звуки праздника. Иногда он любил устраивать Птицам выходной, где они могли вспомнить, что их жизнь не ограничена противостоянием, которое Сокол начал много лет назад. По крайней мере, в первую очередь это его битва, а остальным не нужно забывать о прелестях обычной жизни, о которой он сам уже слишком давно забыл.

По обеим сторонам аллеи стояли ларьки с едой и лошади, на которых предлагали прокатиться. В самом центре парка расположилось чучело, что в конце всего мероприятия полагается сжигать. Рядом с чучелом был столб, на который молодым людям предлагалось залезть ради приза. Слева стояла большая сцена, где выступали то танцоры, то певцы с русскими народными песнями. С правой стороны площади молодые парни и девушки в костюмах водили хороводы, в которые изо всех сил пытались затянуть мирно прохаживающихся людей. Сизый, Чиж, Щегол и Сорока стояли у ларька с блинами и ждали, пока им выдадут их заказ.

– Я уже и забыл, какой город красочный. – Чиж восторженно смотрел по сторонам. – Пойдемте потом на концерт посмотрим. Там вроде какой-то местный коллектив выступает. Музыка, по крайней мере, веселая.

– Скучно! – воскликнула Сорока. – Ты ради бабок с народными пениями в город приехал или ради веселья?

– А ты хочешь, чтобы он на столб полез? – Сизый засмеялся, забирая четыре блина. – Он же не поползень. Тем более в этих тулупах мы далеко не залезем, а будем посредине как котяхи болтаться.

– Я не хочу смотреть на концерт. Глухаря попроси на гитаре сыграть – вот тебе и концерт. – Сорока огляделась по сторонам. – Надо найти какое-нибудь развлечение. Чтобы не потратить такой день впустую.

– Ты помнишь, что мы должны наркоманов искать? Сама же сказала про крысят.

– Это был предлог, чтобы на праздник приехать! И раз уж мой план удался, то мы должны сполна отхватить хороших воспоминаний. А то потом еще до лета в Гнезде тухнуть.

– Пойдемте уже, а то очередь создаем.

Вцепившись в куртки друг друга, они пошли дальше по аллее, через площадь в сторону сцены, несмотря на недовольные возгласы Сороки. На сцену вышел какой-то танцевальный коллектив, и заиграла веселая мелодия. Тут Щегол почувствовал, что кто-то ухватил его сзади за плечи и потащил за собой. От страха у него встал ком в горле.

– Голубчик, бери свою голубку и айда танцевать. – Мужчина, ряженный в народный костюм, ухватил их с Сорокой и оторвал от Чижа и Сизого в хоровод.

– Что? Нет, стойте! – Щегол хотел вырваться, но тут уже с другой стороны его ухватила женщина в сарафане.

– Да ладно тебе. – Сорока махнула рукой и поддалась вихрю хоровода. – Это куда интереснее, чем смотреть концерт.

Заиграла веселая песня, хоровод рассыпался на людей, и Щегол подумал, что это отличный шанс сбежать. Три человека в традиционных одеждах начали показывать отдельные движения танцев, и простые люди повторяли их, организовывая крупный танцевальный флэшмоб. Щегол нашел взглядом Сороку, что вошла во вкус с танцами, и вспомнил слова Сокола о том, чтобы не выпускать из виду своих. Мысленно выругавшись, Щегол встал поближе к Сороке и тоже начал повторять движения. Вначале это были движения «пяточка, носочек», но после люди разбились на две группы и, повторяя те же постукивания о землю, линией пошли друг на друга.

– Ого, ты не сбежал. – Сорока подхватила его за руку.

– Ага, я сбегу, а тебя тут утащат.

– Как благородно! – Встав в пару со Щеглом, Сорока закружила по площади. – А с тобой я прям в безопасности. Что ты сделаешь, если вдруг на нас прямо сейчас нападут? На английском попросишь их нас отпустить?

– Ладно, я понял. – Щегол попытался выйти из этого непрерывного потока людей.

– Не понял. – Сорока подняла его руку над собой и закружилась. – Мне не нужен защитник, но нужен кто-то, с кем я могу потанцевать. – Они снова собрались в хоровод. – Перестань думать и просто отдохни. Хотя бы раз. Я знаю, что сейчас все становится труднее, но это всего лишь один день. Иногда нужно позволять себе такую передышку.

Хоровод превратился в полукруг, и люди сели на корточки. В центр вышли несколько молодых парней, разодетых в ярко-красные рубахи. Они начали танцевать, подпрыгивая выше голов и перекатываясь по земле. Внезапно люди снова собрались в круг, и им было велено ухватиться за синие платки. Хоровод кружил, а песня только ускорялась, и Щеглу показалось, что у него закружилась голова. Музыка стала звучать громче, и платки оказались в руках у некоторых людей. Даже Сорока умудрилась ухватить себе такой. Она подняла руку с платком над головой, а второй рукой ухватилась за Щегла, призывая его танцевать дальше. Из-за ее задорного смеха было сложно сдержать улыбку, и Щегол поддался этому, полностью растворяясь в танце с Сорокой.

И, возможно, Щегол мог бы забыться в этом нелепом русском народном танце, если бы краем глаза не заметил что-то, что заставило его вспомнить, кто он и где. Какие-то черные пятна мелькали в толпе людей и будто специально привлекали внимание. Щегол остановился и заострил внимание на толпе, что так назойливо притягивала взгляд. Где-то за масками незнакомых лиц Щегол заметил человека, чью нижнюю часть лица от носа до подбородка скрывала маска с рисунком птичьего клюва. Это бы не беспокоило его так сильно, поскольку люди вольны носить то, что им нравится, если бы с противоположной стороны не стоял человек в идентичной маске. Оглядевшись по сторонам, Щегол заметил пятерых, что стояли по всему периметру. Они смотрели прямиком на Щегла и были не похожи на простых горожан, пришедших посмотреть на праздник.

– Сорока. – Щегол старался не выдавать своей тревоги. – Это ведь не нормально?

– Это охота. – Ее голос звучал также спокойно, а лицо не выражало беспокойства. – А мы в ловушке.

– И что делать?

– Постарайся не заострять на них внимание. – Все так же в танце она вывела их прямо в середину круга. – Мы в толпе, а значит, они не должны ничего предпринять.

Не обращать внимания на них было сложно, и в какой-то момент Щеглу показалось, что кольцо из людей сжимается, и совсем скоро он столкнется лицом к лицу с одним из клювов. Непроизвольно Щегол впился в руку Сороки, потому что если бы он упустил ее в этой толпе, то его непременно накрыла бы паническая атака. От подступающей к горлу паники его спасли звуки громкоговорителя:

– Просим всех покинуть площадь. – Издалека послышались сирены. – Мы получили оповещение о возможной террористической угрозе. Не паникуем, а просто спокойным шагом покидаем парк.

– А вот это уже плохо. – Сорока взволнованно посмотрела на Щегла. – Сейчас начнется суматоха, и мы станем уязвимее.

Паника действительно началась. Люди неуправляемой толпой ринулись к выходу, утаскивая за собой всех подряд. Щегол машинально прижал Сороку к себе, чтобы ее не унесло этой стихийной волной. Единственная надежда была на то, что вскоре людей станет меньше и они сумеют найти своих. Идя к выходу в толпе, они рисковали попросту потеряться, а потом столкнуться с нежелательными лицами.

– Это первый и последний раз, когда ты так меня трогаешь, – проворчала Сорока куда-то в воротник Щеглу.

– Договорились. Если бы была возможность тебя просто привязать, я бы ей воспользовался.

Щегол почувствовал на своей спине чужие руки и рефлекторно вздрогнул, оборачиваясь на незнакомца.

– Идемте, Сокол стоит с другой стороны, там можно перелезть через забор. – Сизый потянул Щегла за рукав.

Ухватившись друг за друга, они цепочкой направились в противоположную сторону парка, идя против течения и рискуя быть растоптанными. Вскоре площадь, что еще совсем недавно была наполнена танцами и настроением праздника, превратилась в пустое пространство, заполненное людьми в форме, которые проверяли каждый угол на наличие угрозы. Оказавшись рядом с «буханкой» и знакомыми лицами Птиц, Щегол наконец-то смог выдохнуть с облегчением. Сокол хмурился пуще прежнего и снова курил, почти не выпуская сигарету изо рта.

– Порядок? – спросил он.

– Порядок, – ответил Щегол, едва держась на подкашивающихся ногах.

Птицы загрузились в машину, рассевшись так, как и раньше. Только в этот раз атмосфера в машине была напряженно-угнетающая. Складывалось ощущение, что они снова проиграли в игру, о которой понятия не имели. Словно кто-то вытолкнул их на поле, а о правилах так и не рассказал.

– Если честно, это похоже на какое-то издевательство. – Чиж скрестил руки на груди. – Я впервые за два с половиной года выбрался в город, а тут снова терроризм.

– Это просто ты притягиваешь всяких мошенников. Надо было тебя дома оставить, – Сорока шутливо толкнула его в бок.

– Не думайте об этом. – Сокол сказал это, будто самому себе, и устало вздохнул. – Много всего сегодня произошло. Завтра я постараюсь выяснить, кто к этому причастен и что это вообще было.