Тропа вела по камням и песку в русле пересохшего ручья. Спотыкаясь, Вэрдэ шагал в сторону Несущей воронки реки. Ничего, кроме одежды, у него не осталось. Нож с пояса пропал, медную фигурку медведя забрала ушедшая с оросами Стрелка. Даже в голове и на сердце было пусто – только печаль. Не та детская печаль, что ненадолго сдавит горло и отпустит, а какое-то старое, основательное чувство, будто бы доставшееся от предшественника – самому того и за всю жизнь не накопить.

Где-то на берегу Несущей воронки реки должен был находиться тайник, в котором Уняни прячет лодку. Точного места Вэрдэ не помнил. Найдёт – просто поплывёт вниз. Не важно, куда – к оросам или сразу в объятия Харги. Главное, подальше от стойбища у падунов.

От жажды язык прирос к нёбу. Даже влажный утренний воздух до боли скоблил глотку. Вэрдэ поднялся на обросший ельником бугор, огляделся. По всей видимости, Несущая воронки река находилась неподалёку, за лесом на юго-западе. Он оставил пересохший ручей и пошёл к реке напрямик, через поле, изрытое сусликовыми норами. Из-под ног во все стороны, как брызги, разлетались кузнечики. Уже на подходе к лесу Вэрдэ спустился в небольшую низину, и под ногами захлюпало. Он присел и собирал ладонями сочащуюся в траве воду.

Выпитая вода пробудила дурные воспоминания. Сначала возникла ужасная расправа над Бусурманом (неужели оросы убивают стариков ради забавы, ради спора? Хотя Стрелка пояснила: «задолго до этого Бусурмана убила дурная вода»), затем самое страшное – схватка на урикит. Нет, не схватка – побоище, истребление всего рода. Дёнун, Отани, Бэркенча, Агдыкак, Епкачан, Хеладан, их семьи – теперь никого не стало, все мертвы. А умереть должен был только Тыкульча.

Сейчас всё напоминало дурной сон. Оно и было таким, ведь Вэрдэ видел происходящее урывками сквозь помутнение от дурной воды. Первый раз он очнулся на подходе к стойбищу – его растолкали и велели подтвердить: туда ли прибыли? Он заметил чумы и понял, что род съехался на многолюдство. Второй раз ненадолго пришёл в себя от выстрелов. Приоткрыл глаза, увидел обезумевших оленей, падающих под пулями людей. Третий проблеск в сознании: огромный пылающий чум, в который оросы стащили мертвецов… Было ещё что-то важное, но оно всё время выскальзывало из памяти. Как Вэрдэ ни силился, вспомнить не мог.

Отпившись, он добрёл до леса и через заросли вышел к реке. Берег оказался обрывистым, с торчащими из дёрна корнями. Внизу у поваленных стволов пенилась вода. Вэрдэ осмотрелся, пытаясь разобрать, где находится тайник с лодкой Уняни – выше или ниже по течению. Но определить место не смог. Он присел на травянистый обрыв и свесил ноги.

Река с этой стороны была глубока. В мутной воде действительно закручивались воронки. «Вот я и вижу эндекит! – с усмешкой подумал Вэрдэ. – Ангивче говорил, что водовороты связаны с шаманской рекой и её притоками, пусть и ведут в одну сторону, без возврата. А зачем возвращаться?» Единственный человек, для кого он был важен, это энё. И она сейчас там, в нижнем мире.

Воронки глядели на него из воды. В них крутились хвоинки, кусочки коры, мелкие ветки. Мусор – как и у него в душе. Вэрдэ подумал про Мангы Деромго. Что тот ощущал, свернув шею сестре? Что он чувствовал, убивая её повторно? Как остальные Идущие Между смогли всё вытерпеть? В сказках и легендах не рассказывается об этом. Всех интересуют лишь подвиги и победы.

Внезапно он вспомнил то, что ускользало из памяти. Там, на стойбище, ненадолго придя в себя, он помимо происходящего ужаса увидел ещё кое-что. В стороне между деревьев стоял человек, на которого никто не обращал внимания. Только силуэт в полумраке. Кто это был? Или всё пригрезилось? Наверное, игра теней.

Склонившись, Вэрдэ снова посмотрел воду. Если и есть ответы, то лишь в эндекит. Успокоение и забытье – тоже там, в водоворотах. За последней границей, которую ещё не изведал.

Легко и естественно подавшись вперёд, он полетел с обрыва. В воздухе перевернулся через голову, бухнулся спиной об воду. Оглушительный всплеск тут же сменился сдавленным шумом, бурлением. Потащило в холодную глубь. Вэрдэ не сопротивлялся подхватившей его силе. Он ждал, когда уткнётся в дно, но течение закручивало и тянуло, закручивало и тянуло. Казалось, погружению не будет конца.

Воронка крутилась и в голове, перемешивая мысли, чувства, воспоминания, уничтожая его жизнь. На мгновенье-другое удалось вырваться из неё, взглянуть на мир чужими глазами и совсем с другой стороны. Он увидел плывущий по Морю корабль оросов. Он сам стоял на палубе, наблюдая вместе со всеми, как их судно тянет к появившемуся на воде тёмному пятну. Васька Кривой-колпак и Васька Помойная-каша крестились. Рыжий Вавило скалился, глядя за борт, и повторял: «Чёртова воронка! Чёртова воронка, командир! Это чёртова воронка!» Пятно стремительно разрасталось, и в его центре возникло отверстие с тёмно-лиловыми краями. Оттуда, из глубин Моря, послышался страшный звук, будто бы сотни людей одновременно стонали, вопили, плакали, молили о помощи. И стоящие на палубе оросы закричали в ужасе, когда корабль потащило в бездну.

Это видение было единственным, что Вэрдэ узрел, находясь на последней границе.