Ян Бин рухнул на землю.

Руки и ноги больше не слушались его, казалось, в теле не осталось ни одной целой кости, все пять внутренностей и шесть потрохов пронзила острая боль, словно они разорвались в клочья, – а он ведь думал, что высокий рост и мощное телосложение помогут ему побороть Лао Чжана, но не тут-то было…

«Но все-таки я победил».

Собрав оставшиеся силы, он поднял голову и посмотрел на окна резервной палаты, за которыми бушевал пожар. Казалось, до слуха долетали душераздирающие детские крики. Затем повернулся и, окинув взглядом сидящего рядом с ним Лао Чжана, расплылся в широкой улыбке, как будто приглашал его оценить сотворенное собственными руками произведение искусства.

Он так надеялся прочитать на лице Лао Чжана хотя бы легкую растерянность или испуг. Однако… Лао Чжан оставался спокоен, как камень, и его взгляд, устремленный на Ян Бина, не выражал ровным счетом никаких чувств, в нем не было даже презрения.

«Теперь мой черед посмотреть, как ты будешь спасать этих детей!» – думал Ян Бин.

Лао Чжан встал, подошел к краю крыши и поднял какую-то вещь, оставленную им там еще когда он только что поднялся на крышу, затем нажал на красную кнопку на ее корпусе.