Эти слова означали капитуляцию. Лао Чжан кивнул.

Ян Бин мрачно усмехнулся:

– По правде говоря, я немного не понял: если ты уже знал, что мне нужно шестнадцать пострадавших, чтобы вытеснить шестерых девочек с отделения интенсивной терапии, – а ведь когда в больницу приехали ученицы школы «Маленькие лебеди», общее число поступивших в больницу детей уже превысило шестнадцать человек – как же ты догадался, что я на этом не остановлюсь?

– Потому что мы били по траве и вспугнули змею, – ответил Лао Чжан. – После того как на аптечном складе схватили вора, офицер полиции, охраняющая детей, подняла вопрос о возвращении на отделение интенсивной терапии, и Чжоу Юнь, спустившись в приемный зал, всерьез рассматривала такую возможность. Поэтому, уже зная о твоих планах, я сразу подумал: если ты получил сообщение Хань Шуанцзян и, забив тревогу, «устранил» скрытую угрозу, но вместе с тем мог подумать, что после случившегося полиция захочет перевести детей в другое более безопасное место, чтобы помешать этому, тебе необходимо было совершить больше преступлений, и травмы у пострадавших тоже должны были быть намного серьезнее – не только для того, чтобы до отказа заполнить отделение интенсивной терапии, но и для того, чтобы врачи сбивались с ног и им было некогда даже подумать о других вопросах, – только так можно было «оставить» детей в резервной палате.

– Получается, что в той школе в Чаннин… – осторожно начал Ян Бин.

– Никакой охраны не было.

Ян Бин на мгновение остолбенел, затем вздохнул:

– И получается, что та рассылка, которая пришла после этого…

Лао Чжан кивнул:

– Получив это сообщение, ты, как человек, осведомленный о работе отделения неотложной помощи, мог прийти к следующему заключению: поскольку вечерний час пик уже миновал, упомянутое «превышение максимальной нагрузки» не может быть связано с нехваткой медперсонала, а означает, что все места в палатах уже заняты пострадавшими и другими детьми, нуждающимися в медицинской помощи. В итоге ты сделал вывод: все койко-места на отделении интенсивной терапии заняты, их нельзя снова освободить для возвращения детей из резервной палаты, поэтому твоя конечная цель остается на прежнем месте, а в таком случае уже нет необходимости совершать новые преступления. Конечно, в этом СМС была еще одна деталь, непонятная никому из посторонних, но я уверен, ты обратил на нее внимание.

– То, что «прием приостановлен на два часа»? – с кривой улыбкой спросил Ян Бин.

– Точно. Это ограничивало тебя во времени. За эти два часа ты должен был успеть вернуться сюда и выполнить последний пункт своего чудовищного плана, иначе, если ты опоздаешь и прием больных возобновится, детей с легкими симптомами, скорее всего, выпишут из больницы, места освободятся, и появится возможность вернуть детей из резервной палаты на отделение интенсивной терапии. И тогда ситуация снова выйдет из-под контроля.

Ян Бин смотрел на стоящего перед ним Лао Чжана и внезапно почувствовал себя во власти галлюцинации – он будто бы стал рыбой, в губу ему вонзился крючок, он метался из стороны в сторону, но никак не мог от него избавиться; оставалось только смотреть со дна реки вверх на невозмутимо стоящего на высоком берегу рыбака. Смутное, но мучительное ощущение.

Он, страдальчески улыбаясь показал вниз на окруженный стеной и укрытый снегом город:

– Боюсь, ты ограничил меня не только во времени. Ты ведь знал заранее даже то, что я окажусь на этой крыше, не так ли?

– Может быть, и так.

Ян Бин пришел в неописуемую ярость – он шумно выдохнул, казалось, у него в голове полыхал пожар и из ноздрей вырывались две струйки белого дыма.

– И ты не боялся, что я войду в этот город?! – крикнул он с вызовом в голосе. – Ведь если бы я это сделал, то мне незачем было бы лезть на крышу.

За ветром и снегом Лао Чжан поднял голову и улыбнулся:

– Я думал, на это ты не отважишься!

В этот миг Ян Бин вспомнил ужас и трепет, охватившие его, когда он стоял перед городскими воротами: внутри так пустынно, словно там притаилась в засаде целая армия, ветер завывает так, как стонут каменные стены, которые вот-вот рухнут, снежные хлопья, заполняющие все пространство между небом и землей, не дают увидеть, что скрывается впереди… Стоит только сделать один шаг вперед, и дело успешно завершится, но он не посмел, нерешительно потоптался на месте и, помаявшись, выбрал отступление и бегство… Сейчас ему стало ясно: на самом деле напугали его вовсе не городские ворота, снегопад и вой ветра, а подсказанное шестым чувством предвестие несчастья. Высящийся перед ним пустой город будто попал сюда из царства снов по какой-то нелепой ошибке, он просто не мог существовать в привычной реальности и наверняка был воздвигнут по непостижимой прихоти потусторонних сил. Как бы Ян Бин ни ломал голову, каким хитроумным ни был бы его план, он обречен оказаться в ловушке, стать марионеткой, которой можно вертеть как угодно, и снова обречен впустую растратить все силы без единого шанса на победу.

– Раз так, – тяжело вздохнул Ян Бин, – мне больше нечего сказать, коли проиграл – придется платить. Я откажусь от своего замысла, но при одном условии.

– Что за условие?

– Мне нужно зайти домой, закончить кое-какие дела, а потом я сам приду с повинной в полицию.

Лао Чжан улыбнулся:

– Лао Ян, к чему тебе брать еще один грех на душу?

Ян Бин оторопел:

– Ты о чем?

– Ты ведь задумал убить Чжан Дашаня, который заперт у тебя дома! Хоть ты, конечно, провалишь свое большое дело перед самым финалом – для высокого холма тебе не хватит одной корзинки земли, – но вместе с тем не будет никаких доказательств, что сегодняшняя серия преступлений – дело твоих рук. Даже если взять Хань Шуанцзян, то у нее нет ничего, кроме телефона, с которого она отправила СМС с предупреждением, – но сообщение ушло на «космический номер». Да и к тому же, чтобы избежать серьезных проблем, которые непременно возникнут, если тебя схватят, фонд «Любящие сердца» найдет способ заставить ее держать язык за зубами.

Ян Бин обалдело таращился на Лао Чжана, выкатив глаза, как собака, перегревшаяся на солнце в летний зной.

– Не надо так на меня смотреть, ты сам себя выдал. – Лао Чжан едва заметно улыбнулся. – Когда ты спасался бегством после нападения на школу «Маленькие лебеди», чтобы сбить с толку преследователей, ты бросил форменную курьерскую куртку – у нее на рукаве были пятна от молока, – тогда у меня не осталось сомнений в том, что она действительно принадлежит Чжан Дашаню. Проблема в том, что я несколько раз обыскал все карманы, просто вывернул их наизнанку, но абсолютно ничего не обнаружил.

– А… А что ты искал?

– Когда расследуешь уголовное дело, искать доказательства, бесспорно, очень важно, но иногда еще важнее искать то, чему следовало бы быть, а его тем не менее нет, – я ясно помню: сегодня днем, когда Чэнь Гуанле велел всем пациентам «голубой комнаты» освободить места, Шаолин уже собиралась выбросить все счета, накопившиеся за время, пока ее дочь лежала в больнице. После Гун Жун сказала, что добьется оплаты расходов, тогда Шаолин отдала бумаги Чжан Дашаню, тот убрал их в карман и застегнул его на молнию. В брошеной тобой куртке я их не обнаружил. Если подумать, то добиться возмещения расходов по этим счетам означает получить деньги, которые могут спасти жизнь девочки. Чжан Дашань никак не мог их выбросить, а для убийцы, желающего подставить Чжан Дашаня, эти бумаги в кармане куртки просто на редкость большая удача, он тем более не станет от них избавляться – поэтому вынуть эти бумаги мог только сам Чжан Дашань. А раз уж он сам, заботясь о сохранности столь важных для него документов, вытащил их из кармана куртки, я заподозрил, что между ним и настоящим убийцей существовало некое соглашение о том, что они обменяются одеждой и на время займут чужое место. После того как мне стал понятен весь твой план, я все больше склонялся к тому, что ты наврал Чжан Дашаню что-то вроде того, что тебе нужно переодеться курьером службы доставки еды, чтобы провести секретное расследование, и попросил его помочь тебе в работе за определенную сумму денег, которую Чжан Дашань мог потратить на лечение Сяолин. Одурачил его так, что он отдал тебе свой телефон и, переодевшись тобой и захватив твою рабочую карточку, отправился в новый район на торжественную церемонию. Как сотрудник СМИ, ты попадаешь на площадку через специальный вход для прессы, на посту контроля тебе нужно только просканировать QR-код – никто особо не всматривается в фотографию и не требует предъявить удостоверение личности. В таком случае в системе появляется информация о том, что ты прибыл на мероприятие, и ты получаешь подтверждение тому, что на момент совершения преступлений ты был на торжественной церемонии; плюс к тому во время праздника городская администрация запретит распространение информации о нападениях на детей в старом районе – Чжан Дашань едва ли о чем-то догадается. А ты будешь специально оставлять улики, указывающие на него, а когда все закончится, сделаешь так, что он «исчезнет окончательно» и станет тем человеком, который будет вместо тебя тащить на спине этот черный котел[73] и чье честное имя будет запятнано навсегда.

Но у людей свои планы, а у Неба свои. Теперь прикинем по времени: ты сел в автобус вместе с сотрудниками больницы, но вскоре под тем предлогом, что забыл сумку с SD-картами, вышел из машины, пешком вернулся к себе домой, там тебя уже ждал Чжан Дашань, получивший готовые обеды, ты поменялся с ним одеждой… В этот момент ты узнал, что автобус упал с моста в Далинхэ, ты растерялся. Движение по мосту остановлено, Чжан Дашань не сможет попасть на другой берег и побывать на празднике, и ты не можешь в ближайшее время показаться на людях, иначе то, что все погибли, а ты один остался в живых, может показаться полиции подозрительным, и, если они возьмут тебя в оборот, весь твой план лопнет. Лучше всего будет задержать Чжан Дашаня и, выдавая себя за него, совершить преступления и уже после прикончить его как ненужного свидетеля. А завтра утром ты снова придешь на работу, что-нибудь наплетешь, чтобы объяснить свое «воскрешение из мертвых», – например, что вышел из автобуса, потому что забыл сумку с картами памяти в больнице, по дороге попал в аварию, добрые люди отвезли домой – это ведь так просто, заплатить кому-то, чтобы он ударил тебя электровелосипедом, а потом обратиться в дорожную инспекцию, чтобы они засвидетельствовали травму.

Ян Бин долго смотрел на него раскрыв рот, а потом спросил:

– А как ты узнал, что я еще не убил Чжан Дашаня?

– Я не обнаружил на его куртке разрывов и следов крови, – сказал Лао Чжан. – Я думаю, у тебя дома уже заготовлено орудие убийства, которое ты собирался применить позже. Учитывая то, что вы оба крупного телосложения, если дело дойдет до драки, то исход ее сложно предсказать, поэтому, скорее всего, ты планировал сначала напоить его каким-то наркотическим средством, а после убить, когда он потеряет сознание. Но известие о падении автобуса с моста дошло до тебя, когда уже близилось время доставки обедов в школу, действовать нужно было быстро. Завалить Чжан Дашаня можно было, только прибегнув к насилию, и неважно, как бы ты это сделал и на ком из вас в тот момент была надета курьерская форменная куртка, – она не могла бы остаться такой чистой, поэтому, вероятнее всего, ты обманом заставил Чжан Дашаня выпить наркотик. После времени оставалось еще меньше; Чжан Дашань мужчина крепкий, и на то, чтобы задушить его или утопить, понадобилось бы довольно много времени, да и малейшая промашка – и появляется вероятность, что после твоего ухода он очнется, а если бы ты решил воспользоваться самым «эффективным» способом убийства – зарезать его, то, как я уже и говорил раньше, неважно, на ком в тот момент была надета куртка, было бы очень сложно не испачкать ее в крови. Поэтому, вероятнее всего, дело было так: ты дал ему довольно сильное лекарство, когда он потерял сознание, ты надел на него наручники, заткнул ему рот и бросил в ванной, чтобы разобраться с ним позже…

Мертвая тишина повисла над крышей.

Внезапно налетел ветер, с ревом закружил снежные хлопья, свивая их в белые шелковые нити и скатывая укрывающий крышу белый ковер. Сквозь сплетаемую им бескрайнюю узорную ткань донесся горький мучительный хохот. Опираясь одной рукой на дымоход и согнувшись пополам, Ян Бин трясся от смеха, его могучее тело била судорога, словно через него проходил электрический ток.

Лао Чжан по-прежнему стоял на расстоянии десяти метров от него и спокойно наблюдал.

Долгое время спустя смех наконец затих. Ян Бин выпрямился и, расправив плечи, хрипло крикнул:

– Да кто ж ты такой на самом деле, черт тебя дери?!

– Я полицейский, – сказал Лао Чжан. – Был полицейским, пока не вышел в отставку.

– Я знаком со многими полицейскими в городе, в провинции, но они… Ладно, а как ты с твоими талантами докатился до того, что работаешь уборщиком в больнице?

– Такая судьба.

– Судьба… – услышав это слово, Ян Бин замер и неподвижно уставился в пустоту. С минуту простояв так, он медленно заговорил: – Ну да, у каждого своя судьба… А если жизнь, вычерченная по прямой, идет вкривь и вкось, а жизнь, в которой предначертаны ухабы и повороты, летит вперед, прямая как стрела, то что же предназначено судьбой мне?!

Его губы искривились в печальной усмешке, которая мгновенно исчезла с его лица, сменившись выражением крайней решимости.

Резким движением правой руки, которую он все это время держал за спиной, он выхватил закрепленное на поясе оружие. В тот же миг Лао Чжан сделал шаг вперед, согнулся, как конькобежец на шорт-треке, и, изящно развернувшись всем телом, стремительно вычертил на снегу полукруг, поднимая в воздух вихрь серебристой снежной дымки.

Изумленный увиденным Ян Бин застыл на месте.

Скользнув по нему быстрым, как молния взглядом, Лао Чжан ясно разглядел, что в руке у него не пистолет, а армейский нож D80. Стремительным броском Лао Чжан кинулся к Ян Бину, намереваясь, обогнув дымоход, атаковать его сбоку.

И все же он опоздал.

На лице Ян Бина расплылась надменная злая ухмылка.

Лао Чжану придется повернуть, это задержит его на пару секунд!

Всего на пару секунд!

Этого достаточно!

Левой рукой Ян Бин вынул из кармана устройство, направил его на окно аптечного склада на шестом этаже стационара и большим пальцем с силой надавил на кнопку.