Спустившись в приемный зал вместе с задержанным Чжо Туном, Чжоу Юнь вызвала из офиса Фэн Ци, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз; поскольку дело касалось секретного задания, она не хотела, чтобы о случившемся в резервной палате узнал Лэй Лэй. Когда она закончила свой рассказ, Фэн Ци сильно разволновался, но узнав, что Тянь Ин и девочки уже в безопасности, понемногу успокоился. Чтобы Чжо Тун не мог сговориться с Люй Вэем, его не отвели в пункт полиции, а заперли в кладовой отделения неотложной помощи и поручили Ван Си охранять дверь и при первой возможности передать задержанного в руки полиции. Однако план Тянь Ин по возвращению детей на отделение интенсивной терапии Фэн Ци не одобрил:

– После этой истории Тянь Ин наверняка очень тщательно осмотрела палату, чтобы исключить все потенциальные источники опасности, и усилила бдительность, поэтому резервная палата теперь самое безопасное место. Лао Чжан, а ты что скажешь?

Лао Чжан в это время был погружен в размышления, и вопрос Фэн Ци застал его врасплох. На секунду он растерялся, а потом кивнул:

– Я тоже считаю, что сейчас лучше оставить все как есть.

– Две большие девочки и шесть маленьких оставлены одни на шестом этаже, а взрослым мужчинам, конечно, невдомек, какие чувства они испытывают, – с тяжелым вздохом произнесла Чжоу Юнь, а потом спросила Фэн Ци: – Пока мы были наверху, появились какие-нибудь новости по делу?

Фэн Ци помотал головой:

– Похоже, план руководителя Лэя принес результаты. Сейчас во всех младших и средних школах старого района и других детских учреждениях дежурят люди из Кабинета общественной безопасности, а Отравитель знает, что стоит ему только высунуть нос, как его немедленно схватят, поэтому и затаился.

Сказав это, Фэн Ци взглянул на Лао Чжана, пытаясь по его виду понять, согласен ли он со сказанным, но Лао Чжан словно бы пропустил его слова мимо ушей, на его лице не отразилось никаких эмоций.

Чжоу Юнь обратила внимание, что, хотя людей снующих из конца в конец по залу было по-прежнему достаточно, он уже не был переполнен, как раньше, и вздохнула:

– Уже очень поздно, вечерний пик нагрузки прошел. Если так, я пойду во вторую палату наблюдения, посмотрю, сколько там осталось детей, которым делают ингаляции; если их уже не так много или никого не осталось, то мы можем перевести туда детей из школы «Маленькие лебеди» – в конце концов, ни у кого из них нет проблем с дыханием, даже если в воздухе еще высокая концентрация вирусов, то пусть они наденут маски, и тогда не заразятся – так мы сможем снова освободить отделение интенсивной терапии.

Договорив, она быстрым шагом направилась в палату наблюдения.

Глядя ей вслед, Фэн Ци посетовал:

– Заведующая Чжоу такая оптимистка, а что, если Отравитель совершит следующее преступление и в больницу снова доставят пострадавших детей, как быть тогда?

– А чем все это время занимался Лэй Лэй? – вдруг спросил Лао Чжан.

– Лэй Лэй? После того как мы закончили, он все время звонил кому-то по телефону, но каждый раз выходил из офиса для разговора, будто он специально хотел от меня что-то скрыть, – сказал Фэн Ци, глядя на Лао Чжана.

Лао Чжан в ответ улыбнулся.

В этот момент из палаты наблюдения вышла Чжоу Юнь. Лао Чжан пошел к ней навстречу, Фэн Ци, опираясь на костыли, последовал за ним. Они встретились как раз напротив стойки регистрации, Чжоу Юнь подошла поближе и тихо сказала:

– Конец года – действительно сезон респираторных заболеваний, и даже в такое время детей, которым необходимы ингаляции, очень много. Но они в основном все сидят внутри, а во внешней половине пусто, там можно разместить часть детей, хотя там только кресла, а кроватей нет, но никто из девочек из школы «Маленькие лебеди», кроме той, у которой случился сердечный приступ, не должен соблюдать постельный режим, так что с переводом проблем не будет. Поэтому отделение интенсивной терапии можно освободить, и Тянь Ин с девочками смогут вернуться туда. Я просто хотела узнать – что вы думаете по этому поводу?

Фэн Ци даже не притворялся, что ему нужно подумать, а сразу выпалил:

– Я все еще считаю, что этого делать не нужно!

Лао Чжан кивнул, давая понять, что он согласен с Фэн Ци.

Чжоу Юнь вынула мобильный, набрала номер резервной палаты, рассказала обо всем Тянь Ин, Тянь Ин ответила, что уже успокоилась и, поразмыслив спокойно, тоже пришла к выводу, что «оставить войска на прежних позициях» будет самым разумным и правильным решением.

Повесив трубку, Чжоу Юнь тяжело вздохнула и пробормотала:

– Ну ладно, ладно. У меня тоже нет желания с этим возиться.

Потом открыла «Вэйсинь», чтобы проверить новые сообщения, и снова нахмурилась. Фэн Ци спросил, что случилось. Она невесело улыбнулась и сказала, что все, вероятно, сильно заняты на праздничной церемонии, потому что уже давно написала заместителю директора Гао и Цай Хэну о том, что происходило сегодня вечером на отделении неотложной помощи, но до сих пор не получила ни от кого из них ответа…

Произнеся эти слова, она вдруг что-то вспомнила, отошла на несколько шагов и спросила у Сунь Фэй-Эр, которая в тот момент за стойкой регистрации заменяла бумажную ленту в принтере, печатающем талоны:

– Фэй-Эр, с тех пор как я сказала тебе следить, не позвонят ли заместитель директора Гао или заместитель руководителя отдела Цай, от них были звонки?

– Нет, – ответила Сунь Фэй-Эр. – Не только они не звонили, но и с момента вашего распоряжения во время моего дежурства на этот телефон не поступало ни одного звонка.

Вот это самое мгновение!

Фэн Ци боковым зрением кое-что заметил, и хотя по времени это заняло даже меньше, чем мгновение, но он все-таки ухватил его и никогда в жизни не забудет!

Много лет спустя Фэн Ци по-прежнему будет отчетливо помнить, как посреди этой суматошной и непредсказуемой, но в то же время будоражащей кровь ночи один-единственный раз зеркальная поверхность глубокого омута неизменно спокойных глаз Лао Чжана вдруг подернулась рябью.

И в тот же миг все стало как раньше, Лао Чжан подошел к стойке и ласково спросил:

– Фэй-Эр, а когда заведующая велела тебе отслеживать звонки от руководства?

Сунь Фэй-Эр обычно смотрела свысока на этого уборщика, как и на весь остальной технический персонал больницы. Однако сегодня только полный идиот не заметил бы, с каким уважением относится к этому человеку Чжоу Юнь, а Сунь Фэй-Эр, лишившаяся защиты в лице Чэнь Гуанле, меньше всего хотела вызвать недовольство заведующей Чжоу, поэтому, немного подумав, ответила:

– Как раз в то же время, когда велела мне попросить тебя подняться к ней в кабинет.

И Сунь Фэй-Эр указала на телефонный аппарат на стойке и произнесла:

– У этого служебного телефона есть функция записи, все разговоры записываются, ты можешь проверить и сам убедиться: с тех пор действительно не было ни одного звонка!

Когда она так говорила, то вовсе не рассчитывала, что Лао Чжан вдруг правда нажмет на кнопку воспроизведения. В результате зазвучала запись самого последнего разговора, и действительно, на этой записи Чжоу Юнь просила Сунь Фэй-Эр ответить на звонки от начальства и запротоколировать их содержание, а также пригласить Лао Чжана подняться к ней в кабинет…

Лао Чжан пару секунд подумал и спросил у Чжоу Юнь:

– Записи разговоров с этого аппарата хранятся на SD-карте внутри него или на общем жестком диске?

– Насколько мне известно, на жестком диске.

Лао Чжан снял трубку и набрал номер диспетчерской:

– Лао Бао, это Лао Чжан, уборщик, я хотел спросить: запись телефонного разговора, которую только что удалили с жесткого диска, еще можно восстановить?

– Какую еще запись? Сегодня мы не удаляли никаких записей!

Лао Чжан положил трубку и широкими шагами пошел в сторону офиса. Оставшиеся трое людей застыли возле стойки, недоуменно переглядываясь…