После того как Чжоу Юнь ушла из резервной палаты, Тянь Ин и Да Нань первое время не разговаривали. Тянь Ин заботилась о девочках уже целый месяц и прекрасно знала, что сейчас нужно сделать, на ощупь в темноте проверила все кровати одну за другой – подняты ли бортики, хорошо ли укрыты одеялами спящие дети. Да Нань понимала, что она здесь только так, «на всякий случай», поэтому со скучающим выражением лица села на табурет у окна; шторы раздвигать было нельзя, и ей оставалось только воображать, как сейчас выглядит снежный пейзаж снаружи.

Просидев так довольно долгое время, она почувствовала жажду, поднялась и подошла к столу медсестры, взяла стоящий на нем термос, встряхнула его и поняла, что внутри он абсолютно пуст. Она направилась к двери, Тянь Ин тихонько окликнула ее и спросила, куда она собралась. Да Нань ответила, что хочет сходить к кулеру в коридоре попить воды, Тянь Ин велела ей остановиться, подошла к ней и пронзила ее таким ледяным суровым взглядом, что той стало не по себе. Выдержав паузу, Тянь Ин сказала: «Тебе придется потерпеть, сегодня лучше не выходить из палаты».

Да Нань вынуждена была вернуться и сесть на свое прежнее место, вскоре на нее накатила сонливость, и она принялась зевать. Тянь Ин подошла к ней и спросила, не хочет ли она пересесть к столу и немного вздремнуть, облокотившись на него. Да Нань торопливо помахала рукой и ответила, что не нужно. Тянь Ин уже собралась отойти, но Да Нань, которая очень зависела от других людей и больше всего на свете боялась остаться одна, почувствовала, что это единственная возможность наладить контакт со своей сегодняшней «начальницей», и спросила:

– А чем больны эти дети?

Тянь Ин взглянула на нее и едва слышным шепотом спросила, знает ли она о деле об убийствах на станции Саошулин, Да Нань ответила, что знает, тогда Тянь Ин сказала, что все эти маленькие девочки – свидетели по этому делу.

Да Нань сначала не совсем поняла, что Тянь Ин имеет в виду, но когда та объяснила, сразу же оцепенела на месте, уставившись на нее круглыми от изумления глазами:

– Но неужели они все…

Тянь Ин тут же приложила указательный палец к губам: тш-ш-ш – и медленно кивнула.

Да Нань посмотрела на спящих маленьких девочек, задержав взгляд на Мяо Сяоцинь, свернувшейся в объятиях Хань Шуанцзян, и, хотя она уже привыкла к темноте, из-за выступивших слез все перед глазами снова подернулось мутной пеленой, и в размытых очертаниях спящих детей она видела уложенных рядком ягнят, с которых уже сняли шкуры…

Рука Тянь Ин легко коснулась ее плеча, потом сжала его уже сильнее.

– Они еще такие маленькие, и им придется всю жизнь жить с этой болью… – Да Нань протерла слезы в уголках глаз.

– А кто из женщин живет без боли? Вся разница только в том, когда это случилось, раньше или позже, – сказала Тянь Ин. – Не стоит слишком переживать, у них все наладится, они об этом забудут.

– А если не забудут?

– Тогда запомнят и будут помнить вечно!

В этот момент решительный взгляд Тянь Ин на миг вспыхнул, словно раскаленная молния, и Да Нань сразу же поняла, что эта женщина так же, как и она сама, в прошлом пережила горький опыт, но благодаря железной воле и неустанной душевной работе уже вырвалась из этого кошмара, не отпускающего ни днем ни ночью, и более того – превратила его в свое колюще-режущее оружие. Из груди Да Нань от глубокого восхищения и безотчетной симпатии к ней вырвался тихий вздох.

– Ты что вздыхаешь?

– Чувствую себя никчемной размазней, я не смогу забыть тот вред, который мне причинили в прошлом, у меня никогда не хватит храбрости встретиться лицом к лицу со своей болью.

– Не отчаивайся, не торопись, просто время еще не пришло, или, говоря иначе, еще не сложилась подходящая ситуация, – успокоила ее Тянь Ин. – Настанет время, точнее мгновение, критический миг, когда тяжесть в тысячу цзюнь повиснет на одном волоске, когда встанет вопрос жизни и смерти, и нужно будет принять решение, и выбора не останется, – тогда, стиснув зубы, зашагаешь вперед, зажмуришься и прорвешься сквозь это, а после обнаружишь: все, что связывало тебя, все, что тебя мучило, – сущий пустяк, и с этого момента и впредь прошлое будет волновать тебя не больше, чем волнует бабочку сброшенная ею пустая шкурка.

Они шептались в темной и тихой больничной палате, как все девочки, которым довелось пережить одинаковые несчастья, превращаясь из посторонних друг другу людей в хороших знакомых, переходя от настороженности к готовности делиться сокровенным, от глубокой печали к смеху сквозь слезы. Они чувствовали, что душой все сильнее прикипают друг к другу; как раз в этот момент, в разгар беседы, вдруг услышали тихий шорох.

Чуткая и бдительная Тянь Ин тут же обернулась и посмотрела в направлении звука – оказалось, что Мяо Сяоцин, спавшая на одной кровати с Хань Шуанцзян, заворочалась и села в постели.

Тянь Ин подошла к ней.

– Мяо-Мяо, ты что не спишь? Что случилось?

Мяо Сяоцин молча сидела, опустив голову, тогда подала голос Хань Шуанцзян:

– Мяо-Мяо хочет в туалет, но стесняется сказать.

Это действительно проблема. С точки зрения безопасности сегодня вечером лучше не выходить за порог палаты ни на полшага, но так уж повелось, что со всеми делами можно совладать, только большая и малая нужда никому не подвластны. К счастью, туалет располагался справа от выхода из палаты, не так и далеко. Тянь Ин притворилась, что оказалась в затруднительном положении:

– Ничего не поделаешь, нельзя же обмочить постель, давай слезай скорее, я отведу тебя в туалет.

Мяо Сяоцинь спустилась с кровати. Тянь Ин взяла ее за руку и повела к двери, попросив Да Нань сходить вместе с ними. Хань Шуанцзян пошла следом, Тянь Ин спросила, что ей нужно, Хань Шуанцзян, скорчив гримасу, сообщила, что Мяо Сяоцинь «заразила» ее и теперь ей тоже хочется в туалет.

– Ну, идем с нами, – улыбнулась Тянь Ин.

Они вышли за внутреннюю дверь и оказались в коротком коридорчике. Тянь Ин, не включая свет, по памяти нажала кнопку справа от входной двери, затем, подав знак Мяо Сяоцинь и Хань Шуанцзян держаться у нее за спиной, вынула пистолет, проверила, есть ли патрон в патроннике и в каком положении предохранитель. Затем, держа пистолет обеими руками так, что его дуло находилось на уровне плеч, присогнув колени, толкнула плечом входную дверь.

Дверь была металлической и очень тяжелой, поэтому открывалась очень медленно под пронзительный скрип проржавевших петель. Но это было ей даже на руку: будто раскрывая черный складной веер, она цунь за цунем осматривала открывающееся пространство, медленно проводя дулом пистолета из стороны в сторону, словно сканируя его. За дверью было так же темно, и глазам не нужно было адаптироваться. Несмотря на это, когда дверь наконец открылась полностью и весь темный коридор оказался в поле зрения, Тянь Ин все же вздрогнула от ударившей в лицо волны холодного воздуха. Пройдя в полиции серьезную тренировочную подготовку по действиям в ходе спецопераций, она знала, что перепад температуры может влиять на восприятие реальной ситуации, поэтому решила применить технику периферического зрения[66], искала в темноте все нарушения форм выгнутых и вогнутых поверхностей и, затаив дыхание, в мертвой тишине пыталась уловить почти неслышимые звуки, порождаемые малейшими колебаниями воздуха. Когда убедилась, что в пустынном коридоре не скрывается никакой опасности, обернулась и попросила Да Нань придержать дверь, а сама пошла в туалет. Тщательно осмотрев все помещение, заглянув в каждую кабинку и не обнаружив ничего подозрительного, разрешила Мяо Сяоцинь и Хань Шуанцзян войти внутрь, а сама встала у двери, держа наготове пистолет и слегка согнувшись, в позе, позволяющей в любой момент открыть огонь.

На самом деле, если оценивать место у выхода с точки зрения безопасности, то ему явно не хватало защищенности, но если учесть, что, находясь здесь, Тянь Ин могла держать в поле зрения вход в палату, ей пришлось пренебречь этим риском, но следовало сохранять максимальный уровень настороженности, как у филина, высматривающего добычу в поле. Ее внимание было настолько обостренным и собранным, что, когда из туалета донесся шум сливаемой воды, она подпрыгнула на месте от испуга.

Путь из туалета в палату очень короткий, его можно пробежать за несколько секунд. Тянь Ин с поднятым пистолетом, по-прежнему обшаривая дулом безмолвный коридор, с Мяо Сяоцинь и Хань Шуанцзян за спиной вернулась обратно в палату и снова заперла стальную дверь, и только затем расслабилась и убрала пистолет в кобуру. Ее ладони были мокрыми от пота.

Тянь Ин как следует задвинула засов на внутренней двери и велела Мяо Сяоцинь и Хань Шуанцзян немедленно укладываться обратно в кровати. Беспрестанно зевающую Да Нань заставила сесть к столу медсестры и немного подремать, а сама подвинула стул к двери и села нести дежурство.

Прошло совсем немного времени, и по палате разнеслось сопение Мяо Сяоцин. Этот звук, походивший на царапание по двери коготков маленького котенка, только оттенял царившую тишину, отчего она казалась еще более глубокой. Несмотря на то что в темноте обостряются все чувства, в течение долгого времени Тянь Ин не замечала ничего, что могло бы вызвать у нее беспокойство, в результате она расслабилась, прислонилась к стене, запрокинула голову и, глядя в высокий потолок, воображала танец снежинок за окном, и незаметно ее сморила дремота…

Дин-цзззинь-цзззинь! Дин-цзззинь-цзззинь!

Внезапно до ушей донесся звон, будто бы впился в барабанные перепонки – от боли Тянь Ин подскочила на стуле. Этот звук разбудил и Да Нань, она вытянулась вверх, как сурикат. Из уголка ее рта еще стекала струйка слюны.

Кое-кто из до этого сладко спавших девочек заворочался в кровати.

Тянь Ин бросилась к столу и сняла трубку служебного телефона:

– Алло?

Да Нань смотрела на Тянь Ин и видела, что она за все время не произнесла ни слова, но ее лицо становилось все сосредоточеннее и напряженней. Когда она положила трубку, ее взгляд уже был таким тусклым и холодным, будто бы ей впрыснули яд.

– Что случилось? – спросила Да Нань.

– Ничего, ошиблись номером, – сказала вслух Тянь Ин и прижала указательный палец к губам, призывая ее хранить молчание, затем показала на дверь.

Все волосы на теле Да Нань разом встали дыбом, она поняла, что хотела сказать этим жестом Тянь Ин: за дверью опасность!

Но как такое возможно? Для того чтобы войти в палату снаружи, нужно иметь проходную карту, к тому же петли на двери ржавые, и, если бы кто-то открывал ее, она бы заскрипела, но с того момента, как они с детьми пришли сюда, дверь открывали только один раз – когда Мяо Сяоцинь и Хань Шуанцзян выходили в туалет, и никто из посторонних сюда не входил, и этого противного скрипа они не слышали.

Возможно, она неверно поняла жест Тянь Ин, и опасность притаилась не за внутренней дверью, а за наружной…

От этой мысли Да Нань стало немного спокойнее, но, когда она увидела, что Тянь Ин уже достала пистолет и, стараясь делать все как можно тише, отодвигает засов и открывает внутреннюю дверь, направив дуло пистолета наружу, сердце у нее снова невольно екнуло, потому что по тому, как вела себя Тянь Ин, становилось совершенно ясно, что стоит ей приоткрыть дверь, как на нее тут же набросится свирепый хищный зверь!

Но ничего подобного не случилось.

Коридор, ведущий к входной двери, было абсолютно пуст.

Если так, получается, опасность все-таки снаружи.

Но Тянь Ин направила пистолет не на входную дверь, а на стену… Что это вообще означает? Да Нань все меньше понимала происходящее.

В этот момент Тянь Ин внезапно размахнулась ногой и с оглушительным треском распахнула дверь аптечного склада.

И в тот же миг, со свистом рассекая воздух, к Тянь Ин летучей мышью метнулась черная тень, высоко поднявшая когтистые лапы, излучающие в темноте зеленоватое свечение.

Бам!

У дула пистолета Тянь Ин сверкнула огненная вспышка, грохнул выстрел. Тень резко отбросило назад, словно кто-то дернул за веревку, обвязанную вокруг ее шеи, и она навзничь рухнула на пол.

Да Нань подбежала поближе, увидела, что на полу внутри склада лежит человек, и в ужасе заголосила… Через единственное полузанавешенное окно внутрь помещения проникало слабое серебристое сияние снега – благодаря этому Да Нань удалось нащупать на стене выключатель и зажечь свет.

Несмотря на то что в бледном свете ламп черты лица лежащего на полу человека, искаженные болью, напоминали звериный оскал, Да Нань узнала его с первого взгляда:

– Чжо Тун? Что ты здесь делаешь?!

Поскольку Чжоу Юнь раньше уже рассказала Тянь Ин о прошлом Да Нань, сейчас, услышав это имя, Тянь Ин на миг оторопела, но, тут же притворившись, что ей ничего не известно, спросила Да Нань:

– Ты его знаешь?

Да Нань растерянно и смущенно кивнула.

Из палаты донесся плач – это девочки разбуженные звуком выстрела, не увидели рядом Тянь Ин и перепугались. Тянь Ин велела Да Нань позвонить Чжоу Юнь, доложить ей о случившемся и успокоить напуганных детей, а сама осмотрела рану Чжо Туна: пуля прошла через его левое плечо, опасности для жизни не было. Она вынула из закрепленной на поясе укладки кровоостанавливающий жгут и наложила на руку Чжо Туна, по ходу дела спросив его, почему он прятался на аптечном складе. Чжо Тун, стиснув рукой в латексной перчатке раненое плечо, плотно сжал зубы и не проронил ни слова.

Тянь Ин тщательно осмотрела тесное помещение, не обнаружила в нем других людей или вещей, которые могли бы представлять опасность. Единственная странность заключалась в том, что рядом с батареей центрального отопления под окном стояли несколько пластиковых канистр с диэтиловым эфиром и медицинским спиртом и рядом с ними – большие раскрытые картонные коробки с лекарствами, но, судя по набору препаратов и их упаковке, было ясно: эти картонные коробки им не «родные», а препараты просто свалили сюда, насобирав по разным шкафам.

В этот момент снаружи послышался короткий электронный сигнал: кто-то приложил к замку карту. Затем раздался скрип входной двери…

Хотя она знала, что это наверняка Чжоу Юнь, но все-таки стрелой подлетела к двери аптечного склада и, подняв пистолет, спросила:

– Кто?!

– Это я, Тянь Ин. Мы с Лао Чжаном пришли по звонку Да Нань, – в голосе Чжоу Юнь слышалось беспокойство. – Расскажи наконец, что у вас тут случилось?

Тянь Ин, не опуская пистолет, произнесла:

– Входите, заприте за собой входную дверь. – Ее голос слегка дрожал.

Когда Чжоу Юнь и Лао Чжан подошли к двери аптечного склада, Тянь Ин, осветив их лица фонариком, убедилась, что это и правда они, и только тогда медленно опустила пистолет. Суставы обеих рук тут же отозвались ноющей болью.

Увидев сидящего на полу мужчину с рукой, перевязанной жгутом, Чжоу Юнь от неожиданности вздрогнула:

– А это кто такой?

– Чжо Тун.

Чжоу Юнь уставилась на нее круглыми глазами.

– Мне только что позвонили из общежития для персонала напротив. Сказали, что заметили в помещении аптечного склада какие-то огни, что опасаются, вдруг туда пробрались воры… – рассказала Тянь Ин. – Я сразу пошла сюда, а тут этот парень, раскинув светящиеся лапы, бросился на меня. Я открыла огонь, попала ему в руку. Не волнуйтесь, он не умрет.

– А когда он пришел сюда? Как он сюда пришел? И зачем? – в волнении Чжоу Юнь задавала вопросы один за другим.

Тянь Ин помотала головой:

– Я его спрашивала, но он решил прикинуться дохлой собакой, ни слова ни сказал.

Чжоу Юнь подошла к Чжо Туну и остановилась перед ним.

Он поднял круглое личико, после кровопотери ставшее еще бледней, чем раньше, и, пристально глядя на Чжоу Юнь, кокетливо прищурил глаза и слегка прикусил губу, всем своим видом желая показать ей, как ему больно.

Чжоу Юнь окинула его брезгливым взглядом:

– Чжо Тун, скажи, как ты пробрался сюда и зачем?

Уже много лет стоило только Чжо Туну изобразить на лице эту кокетливую гримасу, как сердца едва ли не всех женщин постарше тут же таяли, но в этот раз во взгляде Чжоу Юнь он видел только презрение, и это жутко злило его, поэтому он решил ее подразнить:

– Я, это, я только хотел провести прямой эфир «Большая охота за призраками в заброшенной больнице», вот и пришел, а что, нельзя что ли?

– Прекрати идиотничать! – рявкнула на него Чжоу Юнь. – Чтобы пройти в резервную палату, нужна карта доступа, а сегодня вечером во всей больнице я единственный человек, у которого она есть, – ну так как ты сюда попал?!

– А ты угадай! – весело усмехнулся Чжо Тун.

– Я знаю! – вдруг раздался голос Да Нань, неизвестно когда вернувшейся и теперь стоявшей у двери. – У него есть двоюродный дядя, он, похоже, какой-то начальник в вашей больнице, вот он и дал Чжо Туну свою карту!

В мгновение ока лицо Чжо Туна скривилось от лютой злобы, он оперся здоровой рукой о пол, будто собрался вскочить, и, уставившись на Да Нань, закричал:

– Твою ж мать, заткни свой рот, а не то я… – Он еще не успел договорить, как Тянь Ин с размаху отвесила ему затрещину. Падая, он ударился раненым плечом и от боли взвыл во все горло, но после еще сильнее сжал челюсти, демонстрируя готовность сопротивляться до конца.

Лао Чжан увидел коробки, составленные у батареи, подошел к ним, наклонился, поперебирал лежащие внутри упаковки с лекарствами, затем выпрямился, подошел к Чжо Туну и ровным голосом произнес:

– Чжо Тун, я знаю, зачем ты сегодня явился в больницу со своими ребятами и устроил все это представление… Но раз уж ты не хочешь сам все рассказать, то и мне лень стараться, я не хочу разоблачать твой преступный замысел, но и не хочу, чтобы ты, проведя в тюрьме десять с лишним лет, снова начал причинять ущерб обществу.

Чжо Тун обалдело вытаращился на него:

– Что ты хочешь сказать?

– Что хочу сказать? – Лао Чжан слегка наклонился и заглянул ему в глаза. – Я не понимаю, ты правда дурак или притворяешься? Сам подумай как следует: за такое нарушение, даже если нашелся кто-то, кто сообщил об этом, задержать тебя должен был бы охранник больницы – ну или в самом крайнем случае сотрудник народной полиции, вооруженный дубинкой, – как же так получилось, что на месте вдруг появляется уголовная полиция и по тебе открывают огонь?

Чжо Тун вдруг как-то сразу обмяк всем телом, на его лице не осталось и следа прежнего вызывающего выражения, раздавленный унынием, он походил на кучку пепла, оставшуюся на перекрестке улиц после фестиваля голодных духов.

– С чего ты вдруг полез под пули? Впрочем, ты уже дал ответ. Полиция здесь в засаде, сторожит пень в ожидании зайца, а в итоге в сеть попалась крыса. Ничего не поделаешь, придется тебя оформить как соучастника. – Договорив, Лао Чжан выпрямился и, обернувшись к Чжоу Юнь, произнес: – Не хочет ничего говорить – ну и черт с ним, отведем его вниз. Когда суд вынесет решение о наказании, он будет «приятно» удивлен.

Чжоу Юнь кивнула и уже повернулась, чтобы выйти из помещения склада, как Чжо Тун, словно очнувшись, кинулся вперед и, обняв ее голени, принялся слезно умолять:

– Пожалуйста, не уходите, прошу вас, дайте мне шанс, я во всем признаюсь, я все-все вам расскажу, это все мой дядя придумал, он сказал, что все из больницы в основном уже вывезли, всю мелочь, которая стоила хоть каких-то денег, уже перепродали на сторону, и только на аптечном складе на шестом этаже осталось много дорогих и нужных лекарств, и велел мне сегодня прийти сюда украсть их. Вот, он даже список мне дал, – с этими словами Чжо Тун вынул из-за пазухи лист бумаги и протянул Чжоу Юнь. – И карту свою тоже дал. Я спросил его, почему он сам этого не сделает. Он сказал, что его репутация и так подмочена, и если он будет мелькать сегодня вечером в приемном зале и со склада пропадут лекарства, то полиция первым заподозрит в краже его, поэтому он вынужден поручить это дело мне. Мне нужно было сложить лекарства из списка в коробки и сбросить их вниз. Он обещал быть наготове, забрать их и увезти, а вырученные деньги разделить со мной пополам. Но подняться на шестой этаж можно только на лифте, а он расположен на самом видном месте в зале неотложной помощи, если кто-то из врачей или сестер заметит, что в лифт входит посторонний человек и на табло высветится шестерка, то все провалится – я поразмыслил и решил взять с собой эту команду стримеров, чтобы под предлогом визита к врачу они устраивали в приемном зале разные скандалы и беспорядки, а я между тем под шумок поднимусь на лифте наверх…

Чжоу Юнь развернула список и сразу же узнала знакомый почерк.

– Оказывается, твой двоюродный дядя – Чжао Юэли, теперь понятно. Впрочем, он тебе все правильно сказал: у него такая репутация, что если где случится кража, а он был неподалеку, то он и правда первым попадет под подозрение. Посмотрим, какие лекарства наш заведующий отделом снабжения поручил тебе украсть: Элтромбопага оламин, кризотиниб, темозоломид… это все противоопухолевые препараты, цена за одну упаковку от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч. Есть еще меропенем и вориконазол во флаконах, эти два препарата используются для лечения инфекционных заболеваний, тоже недешевые… Смотрю, Чжао Юэли, даром что невежда, но в том, что касается разворовывания государственного имущества, у него просто орлиный глаз! – Чжоу Юнь, немного подумав, спросила: – Но ведь с тех пор, как случились все эти беспорядки, устроенные твоей командой стримеров, прошло уже много времени, почему ты до сих пор не сбросил вниз лекарства и не ушел?

– И не спрашивайте! Мы с дядей договорились, когда у меня все будет готово, я позвоню ему на мобильный и, когда он будет внизу, сброшу коробки. Когда я поднялся сюда, то долго промаялся, пока нашел этот склад в темноте, потом пока собрал лекарства по списку, все эти странные названия, а свет включать я побоялся, пришлось светить себе фонариком на телефоне, пока я обшарил все шкафы полка за полкой, уже в глазах рябило, когда наконец собрал все по списку. Хотел позвонить дяде – так как глянул на телефон, так и офигел: оказывается, тут нет сигнала! Открыл окно – никакого толку: не то что позвонить, даже сообщение не отправить. Я занервничал, хотел выйти, поискать стационарный телефон, услышал, что идет много людей, затаился, даже пошевелиться не смел. И лекарства не украл и сам здесь влип. Я просто хотел пересидеть здесь некоторое время, пока все стихнет, и улизнуть потихоньку. Кто знал, что сюда вдруг вломится эта женщина-полицейский и начнет в меня стрелять…

– Это все по моей вине. Я допустила небрежность, – сказала Тянь Ин. – Мне и в голову не пришло, что на складе кто-то может быть, поэтому, когда мы пришли, я проверила только палату и не заглянула на склад, иначе давно бы уже задержали его.

Вид у приунывшего и подавленного Чжо Туна был таким жалким, что Чжоу Юнь разбирал смех. Она приподняла наполовину опущенную штору, повернула ручку и, распахнув окно, посмотрела вниз. Снег уже укрыл всю землю белым ковром, будто сотканным из пушистой овечьей шерсти. Внизу не было не то что самого Чжао Юэли, но даже его следов.

Снова плотно закрыв окно, она начала выбирать из коробок лекарства, которые следовало хранить в холодильнике, и возвращать их на место, попутно рассказывая:

– Да, я говорила, что сегодня вечером в приемном зале столкнулась с Чжао Юэли, и мне показалось, что здесь что-то не так, а теперь я вспомнила: он говорил, что отвез наш рентгеновский аппарат в новую больницу и вернулся, но ведь это невозможно! В то время мост через Далинхэ уже закрыли, и если бы он правда ездил в новую больницу, то он не смог бы вернуться, он абсолютно точно оставил аппарат где-то в старом районе и вернулся обратно, поскольку кузов грузовика был пустым. Мы все думали, что он правда ездил в новую больницу, после этого, если полиция спросит, зачем он вечером появился в больнице с людьми и машиной, он сможет использовать в качестве отговорки необходимость забрать рентгеновский аппарат, но его истинной целью с самого начала было увезти на грузовике ворованные лекарства.

После небольшой паузы она продолжила:

– А еще, потом, когда нужно было доставить из бассейна «Морской конек» детей, отравившихся хлором, мы не смогли найти машину скорой помощи, и я заставила Чжао Юэли отдать мне ключи от грузовика, но мы очень долго не могли найти, где он его поставил. В конце концов Ху Лайшунь нашел грузовик в проезде между западной пристройкой и общежитием. Должно быть, Чжао Юэли хотел, заполучив лекарства, сразу же загрузить их в кузов и, как только все отвернулись, тайком отогнал туда машину с ее обычного места на парковке.

– Вероятно, именно из-за того, что мы «реквизировали» грузовик и Чжао Юэли остался без транспортного средства, ему пришлось в срочном порядке отказаться от своего плана. – Чжоу Юнь подошла к Чжо Туну. – А что касается тебя, то, думаю, он пытался тебя предупредить, но не смог до тебя дозвониться, поэтому сбежал один.

Обессилевший Чжо Тун сидел на полу, неподвижно глядя перед собой. Его детское личико вдруг резко состарилось и покрылось морщинами, как сдувшийся воздушный шарик. Лао Чжан рывком поднял его и потащил к двери, но, когда они проходили мимо Да Нань, Чжо Туна снова захлестнула ярость, и, скрежеща зубами, он бросил на нее такой злобный взгляд, что та невольно сжалась и отступила назад, но Лао Чжан отдернул его и вытолкнул за дверь.

Чжоу Юнь зашла в палату взглянуть на детей. Хотя они недавно были сильно напуганы, благодаря терпению и заботе Да Нань многие из них уже снова спокойно спали. Чжоу Юнь поняла, что тут все в порядке, выключила свет в помещении склада и собралась уходить. Тянь Ин проводила ее до дверей и все хотела сказать что-то, но так и не произнесла ни слова.

Чжоу Юнь спросила, как она себя чувствует, Тянь Ин с печальной улыбкой ответила:

– Я думала, что здесь безопасно, кто знал, что может случиться такое… По правде говоря, я только сейчас поняла: мы с Да Нань тут совершенно одни, мы так далеко от всех – от этого на сердце немного тревожно. Я сейчас подумала: может быть, мы все-таки вернемся на второй этаж в отделение интенсивной терапии, но, чувствую, я опять поступаю неразумно и только прибавляю вам хлопот…

Чжоу Юнь легонько похлопала ее по плечу:

– Все в порядке, если бы я была на вашем месте, то совсем не уверена, что вела бы себя так же смело. Подождите немного, я спущусь и посмотрю, нет ли возможности потесниться и освободить отделение интенсивной терапии, чтобы вы могли вернуться туда.