Тянь Ин и Да Нань с ласковыми уговорами и объятиями подняли детей и отвели их на шестой этаж, почти на ощупь пробираясь в темноте (свет не включали из соображений безопасности). Когда все они благополучно устроились в резервной палате, Чжоу Юнь наконец вздохнула с облегчением. Планировка и оборудование тут были практически такими же, как и в палате наблюдения номер один. Только отделка была не такая броская и кроватей было немного меньше. Но они были закуплены всего пару лет назад, и бортики на них были и выше и толще, а еще при помощи пульта управления, закрепленного сбоку, можно было поднять или опустить изголовье или изножье кровати. В общем, довольно современные модели. С позиции безопасности это помещение также значительно превосходило отделение интенсивной терапии на втором этаже: здесь была двойная дверь, внешняя запиралась на стальной замок, который снаружи можно было открыть только при помощи карты; если кто-то хотел выйти изнутри, нужно было сначала нажать кнопку пульта безопасности, расположенного справа на стене; внутренняя дверь была деревянной и состояла из двух створок, она запиралась изнутри, между двумя дверями находился небольшой коридор, в западной стене которого располагался вход на склад, где хранились лекарства и медицинское оборудование, дверь склада была заперта на крепкий замок. В самой палате очень многое было сделано так, чтобы страдающие от невыносимой боли дети не нанесли себе увечий: все уголки, фиксирующие медицинские приборы, имели закругленную форму; на стенах были обои с мягкой пористой прослойкой внутри; даже в ряду окон, выходящих на запад, открывалось только самое первое, все другие были намертво заблокированы и снаружи оборудованы заграждениями, на всех окнах висели плотные шторы, так что снаружи было невозможно разглядеть, что происходит внутри.

После переезда больницы сюда почти не заходили, поэтому на подушках и одеялах осел слой пыли – когда дети вошли внутрь, кое-кто даже начал чихать. Мяо Сяоцинь от шума проснулась, протерла глаза и увидела, что кругом все другое, и явно сильно разволновалась. Хань Шуанцзян тут же спрыгнула со своей кровати, обняла ее и некоторое время укачивала на руках, пока она снова тихонько не засопела.

Чжоу Юнь полагала, что Тянь Ин останется довольна обстановкой на новом месте, но она все-таки выискала недостатки:

– А где здесь туалет?

– От входной двери направо по коридору.

Тянь Ин нахмурилась:

– То есть, если кто-то вышел в туалет и у него нет карты доступа, чтобы вернуться, нужно, чтобы кто-то открыл ему изнутри?

– Да… но это только на один вечер, придется смириться с неудобствами.

– А вы не можете оставить мне свою карту? Так нам было бы удобнее ходить туда и обратно.

– Не получится, карта должна быть у меня, я не могу передавать ее другим людям.

Тянь Ин вынула телефон и взглянула на экран, обнаружила, что сигнал связи здесь еще хуже, чем в отделении интенсивной терапии. Если на втором этаже индикатор сети еще показывал одну или две черты, то здесь на экране светилось сообщение: «Вне зоны обслуживания».

– Заведующая Чжоу, если возникнут проблемы, как я могу с вами связаться?

– Чтобы сигнал мобильной связи не мешал работе медицинских приборов, в резервной палате при строительстве и отделке использовали специальные экранирующие материалы, поэтому, если вам понадобится найти меня, то придется воспользоваться стационарным телефоном на посту дежурной медсестры. Кстати, если возникнет такая необходимость, я тоже смогу связаться с вами только по этому телефону, но я так долго не приходила сюда, что уже забыла номер.

Чжоу Юнь включила фонарик и направила его на табличку над аппаратом, несколько раз повторила цифры вслух, чтобы запомнить. Чтобы убедиться в том, что телефон работает, она набрала номер стойки регистрации в приемном зале и, услышав голос Сунь Фэй-Эр, просто молча повесила трубку.

– Если у вас больше нет вопросов, то я вернусь в отделение.

Перед уходом Чжоу Юнь еще раз напомнила Да Нань, что ей необходимо во всем помогать Тянь Ин и как следует приглядывать за детьми, после чего быстрым шагом направилась к лифту.

Спускаясь вниз, она воспользовалась паузой, чтобы отправить заместителю директора Гао и Цай Хэну сообщения в «Вэйсинь», где в нескольких фразах описала все случившееся сегодня на отделении. Вернувшись в зал отделения неотложной помощи, она распорядилась, чтобы все дети из школы «Маленькие лебеди» поднимались на второй этаж в отделение интенсивной терапии, и велела Цай Вэньсинь идти с ними. Чжоу Юнь прикинула, что на первом этаже остаются две медсестры – Чэнь Шаолин и Сунь Фэй-Эр – и Ли Дэян с Ху Лайшунем на своих местах в смотровой, – пока «бойцов» хватает.

Но тут же случилось непредвиденное: исчезла Юань Юань.

Вспомнив недавнее предостережение Лао Чжана о том, что среди находящихся в больнице могут быть люди, вынашивающие злые умыслы, Чжоу Юнь почувствовала, как сердце в груди подпрыгнуло до самого горла, и она тут же побежала на поиски дочери, открывая все двери и вовсюду заглядывая, но Юань Юань нигде не было. Она рассеянно блуждала взглядом по залу, надеясь увидеть ее в толпе людей, но в результате от попыток различить что-то в сплошном хаосе голов и ног у нее закружилась голова.

В конце концов она нашла Юань Юань в раздевалке за шкафами. Девочка сидела на длинной деревянной скамье, согнувшись и обхватив колени. На лице у нее виднелись следы недавних слез.

– Вот ты где! Зачем ты тут прячешься?

Чжоу Юнь одновременно сердилась и беспокоилась, хотела было поругать ее, но не смогла.

– Почему ты плачешь?

– Я только что слышала, как тетя Сунь Фэй-Эр сказала, что тетя Юань, тетя Гун, тетя Хо, дядя Чэнь и дядя Ян попали в аварию…

Чжоу Юнь села рядом с Юань Юань и тихонько обняла ее за плечи, в свете тусклых ламп их тени сплелись вместе и зыбким серым клубком упали к их ногам.

– Мама, я ведь тогда сказала неправду, – вдруг призналась Юань Юань.

– М-м-м?

– Ты спросила, как я могла спокойно делать Ду Пых-Пых массаж сердца в тот момент, когда к нам вот-вот мог ворваться тот негодяй. Я сказала, что это папа меня научил: когда оказываешь кому-то неотложную помощь, останавливаться нельзя, нельзя бросать на полпути… На самом деле это вранье. Я знала, что, когда учитель Хэхэ будет тебе про это рассказывать, ты про это спросишь, вот и навыдумывала. Я просто хотела, чтобы вы поняли, что папа никуда не ушел, он со мной, как и раньше, защищает меня и даже спасает людей. Моими руками…

– М-м-м.

– На самом деле я тогда так испугалась, что от страха просто не могла встать, не могла убежать, могла только, как робот, продолжать давить на грудь Ду Пых-Пых – я просто не знала, что еще можно сделать. – Юань Юань печально улыбнулась. – Когда папы не стало, я не верила в это, все пыталась любыми способами найти его, когда танцевала, когда ссорилась с тобой, я все время искала его, хотела доказать, что на самом деле он все еще рядом… Только когда тетя Сунь Фэй-Эр рассказала про аварию, я наконец поняла, что люди уходят вот так вот вдруг, так вот просто, без всякой причины… Раньше, когда вы с папой после работы обсуждали, что кто-то из больных покинул этот мир, часто говорили: «Жизнь так непостоянна» – тогда я этого не понимала, а сейчас поняла.

В глазах Чжоу Юнь блеснули слезы.

Юань Юань крепко сжала ее руку:

– Мама, ты не волнуйся, не переживай. Я говорю все это не потому, что хочу сделать тебе больно, только хочу сказать, что когда я смирилась с тем, что папы больше нет и что он не вернется, то только тогда поняла, что он оставил мне. Я сейчас сидела здесь и раз за разом вспоминала, как спасала Ду Пых-Пых, и поняла, что делала все как положено, каждый шаг, каждая деталь, каждое движение – все так точно, словно вычерчено по линейке, ничего не упустила, нигде не ошиблась, хотя в тот момент так сильно нервничала, была так напугана. Но ты ведь наверняка не знаешь, что папа один раз показал мне, как это делается, и я все запомнила с первого раза, а это означает, что я смогу стать врачом, у меня есть к этому талант, и этот талант – самое драгоценное, что оставил мне папа.

– М-м-м!

– Я хотела сказать, мне кажется, место в кабинете врача станет для меня лучшей сценой. – Юань Юань немного помедлила, перед тем как сказать самое важное. – Поэтому я решила, что не буду поступать в школу искусств. Конечно, я буду продолжать учиться танцевать у учителя Хэхэ, но сдавать экзамены буду в нашу Первую среднюю городскую школу, чтобы потом стать врачом, как ты и папа.

Лицо Чжоу Юнь впервые за долгое время осветила улыбка.

Отведя Юань Юань на отделение интенсивной терапии и поручив заботам Цай Вэньсинь, Чжоу Юнь очень долго не могла унять душевное волнение. Она вернулась в свой кабинет на втором этаже и села перед окном – снег уже валил крупными хлопьями, и все дома и землю, как тонким одеялом, укрыло сверкающей белизной. Немного спустя она вспомнила о сообщениях, отправленных заместителю директора Гао и Цай Хэну. Эти двое – или, возможно, другие руководители медицинской службы – вероятно, захотят позвонить ей и выяснить подробности. Такие звонки по правилам должны записываться, чтобы облегчить поиски виноватых в случае возникновения проблем, поэтому они не могут воспользоваться своими личными телефонами и, полагая, что она занята на приеме больных, будут обязательно звонить ей на оснащенный необходимым для записи оборудованием служебный телефон, установленный на стойке регистрации, поэтому она позвонила Сунь Фэй-Эр и велела ей записывать, кто будет звонить, а еще зайти в офис и узнать, чем сейчас занят Лао Чжан, и, если у него есть время, попросить его подняться к ней в кабинет.

Через некоторое время кто-то тихонько постучал и приоткрыл дверь. Чжоу Юнь, увидев Лао Чжана, сразу же пригласила его войти.

Лао Чжан думал, что она позвала его, чтобы выслушать отчет о ходе расследования, и начал стоя докладывать: в тех вещественных доказательствах, которые привезла Чэнь Шаолин, не удалось обнаружить ничего, что указывало бы на личность Отравителя или на его намерения; на звонки Чэнь Шаолин по номеру Чжан Дашаня по-прежнему никто не отвечает, сообщения также остаются без ответа; Лэй Лэй и Фэн Ци уже составили перечень всех детских учреждений и развлекательных площадок в старом районе, по очереди обзвонили их и предупредили об опасности, кроме того, везде теперь несут дежурство сотрудники Кабинета общественной безопасности из вспомогательных частей полиции…

Чжоу Юнь приготовила кофе и, пока работала кофемашина, рассказала о том, что для того, чтобы организовать еще одну палату для наблюдения, детей, находившихся в отделении интенсивной терапии, перевели на шестой этаж. Обернувшись и заметив, что Лао Чжан все еще стоит на прежнем месте, она предложила ему сесть на диван и протянула чашку горячего ароматного кофе, затем села напротив него:

– Как ты думаешь, этот Отравитель сегодня совершит еще какое-нибудь преступление?

Лао Чжан ненадолго задумался и сказал:

– Учитывая то, что он нападает на детские учреждения, – если он, конечно, не сменит свою тактику, – те меры, которые мы на данный момент приняли, должны ему помешать. Или, если он все-таки решится на преступление, мы тут же об этом узнаем и сможем вовремя отреагировать.

– То есть если он ничего больше не совершит, то на этом и конец?

– Каждому концу должно соответствовать начало. Говоря о любом уголовном деле, начало – это мотив, который движет преступником, а успешную реализацию преступного замысла или провал можно считать окончанием. Сейчас нам пока не удалось выяснить его мотив и его цель и не удалось передать его в руки правосудия, а это означает, что, пока мы не найдем начало, нам не видать и окончания, так что и нам, и преступнику о том, что все закончилось, пока рано даже заикаться.

Чжоу Юнь немного помолчала, потом подняла голову:

– Не так важно, что было в начале, и не важно, чем закончится, – этот ужасный вечер я не забуду до конца жизни… Лао Чжан, ты в больнице уже два года и сейчас во второй раз в моем кабинете, я права?

Лао Чжан кивнул.

– Я пригласила тебя сюда только с одной целью – сказать тебе спасибо. Если бы не ты, детям из школы «Маленькие лебеди» вряд ли удалось бы спастись; если бы не ты, возможно, я никогда больше не увидела бы Юань Юань. Знаешь, после того как не стало Лао Суна, дочь – единственная, кто у меня остался…

– Юань Юань хорошая девочка, очень разумная и очень вежливая.

– Она еще маленькая, ей нужно сперва набраться опыта, тогда она станет разумной, – сказала Чжоу Юнь. – Ты спас ее, а значит, спас меня – я не знаю, как тебя благодарить… На самом деле, я ведь даже не знаю, кто ты такой.

Лао Чжан молча сделал глоток кофе.

– Пойми меня правильно, я не собираюсь допытываться, это чистое любопытство. По своим навыкам и знаниям ты ничуть не уступаешь Лэй Лэю, скорее всего, занимал какой-то важный пост в полиции – как так получилось, что ты скатился до работы уборщика в нашей больнице?

Лао Чжан по-прежнему молчал.

– Извини… – Чжоу Юнь стало немного неловко.

– Ничего страшного, – улыбнулся Лао Чжан.

– Я больше не буду об этом. Просто с трудом удалось выкроить свободную минутку этим безумным вечером, давай поговорим о другом, – Чжоу Юнь на секунду замолчала, а потом продолжила: – Я правда тобой восхищаюсь, ты даже на экране телефона смог заметить то, что этот негодяй так хотел спрятать, и по нескольким кусочкам грязи с подошвы его ботинка смог сделать точный вывод о том, где он побывал. Я сразу вспомнила «Записки о Шерлоке Холмсе», которые читала, еще когда училась в университете.

– В этой профессии худо-бедно приходится привыкать делать логические выводы.

– Логические выводы?

– Используя уже известные факты, отбросить ложное и сохранить истинное. Искать, обнаруживать и устанавливать внутренние логические связи между ними и при помощи научного мышления приходить к новым выводам – точно так же, как врач ставит диагноз по рассказу больного, наличествующим симптомам и результатам обследований.

– Неужели? Скажу тебе правду, я до сих пор не до конца понимаю ход твоих мыслей.

– От одного ремесла до другого далеко, как от горы до горы. И действительно, заведующая, когда вы ставите диагноз или лечите, я стою рядом и не могу понять, как вы это делаете. Вот, например, та девочка с болями в животе, сегодня после обеда, – как вы поняли, что у нее туберкулез грудных позвонков?

Хотя речь шла о том, что происходило всего несколько часов назад, но после этого уже случилось столько всего, что Чжоу Юнь понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить ту девочку, сидевшую на полу, схватившись за живот. Когда Ху Лайшунь назначил ей слишком много обследований, ее мать чуть было не забрала дочь из больницы – к счастью, Чжоу Юнь успела ее остановить. Сначала она подумала, что это последствия применения глистогонного препарата сантонина, потом подозревала болезни желудка, двенадцатиперстной кишки и хронический панкреатит. В итоге на снимке грудной клетки в боковой проекции обнаружила очаги туберкулеза в грудных позвонках.

– Когда я осматривала эту девочку на кушетке, она два раза поднималась: один раз, чтобы снять ботинки, а другой – чтобы попить воды, и оба раза было очевидно, что ей очень больно. Обычно боли в животе могут иметь разную выраженность и разную локализацию, но они не могут внезапно усиливаться или ослабевать. Почему же тогда оба раза, когда она садилась из положения лежа, это сопровождалось такой острой болью? Я внимательно понаблюдала и заметила, что, поднимаясь, она опиралась на локти и избегала сгибать корпус тела – но почему? Это могло свидетельствовать о каких-то патологических изменениях в позвоночнике.

– Вот оно как, – покачал головой Лао Чжан. – Но был еще один случай за гранью моего понимания. Когда вы совсем недавно интубировали ту девочку, у которой был полный рот крови, как вам удалось с первого раза попасть в голосовую щель?

– Ах, это! – Чжоу Юнь не смогла сдержать улыбки. – Если раскрыть секрет волшебства, то станет понятно, что никакого волшебства нет. Я просто видела пузырьки.

– Пузырьки?

– В той луже крови у нее во рту было одно место, где постоянно поднимались пузырьки, а значит, дыхательные пути точно внизу под ним – мне лишь оставалось направить туда трубку, только и всего.

Узнав об этом, Лао Чжан рассмеялся:

– Родители называют вас святой целительницей, и не знают, что вы тоже «Шерлок Холмс».

– Да какая еще «святая»! В медицине, разумеется, многое зависит от квалификации врача, но квалификация врача вовсе не гарантирует, что он сможет вылечить больного. Часто приходится полагаться на судьбу, особенно в неотложной помощи. Спасение тяжелого больного зависит от множества случайностей: к счастью, родители сразу повели себя правильно, к счастью, машина скорой помощи по дороге не попала в пробку, к счастью, врач в больнице уже сталкивался с такими ситуациями и знал, что делать… Если что-то пойдет не так, человек не выживет. Как люди говорят: кому не время умереть – не умрет; а если его уже приметил Янь-Ван[56], то, пусть явятся хоть Бянь Цюэ и Хуа То[57], не будет от этого никакого толку. – Чжоу Юнь глубоко вздохнула. – Всем кажется, что, если заболел ребенок, он обязательно должен выздороветь, потому что подсознательно все чувствуют, что жизнь ребенка только началась, она не должна оборваться так скоро, но в действительности что жизнь ребенка, что жизнь взрослого одинаково хрупка перед волей Неба.

– Вы хоть и говорите так, но, когда к вам привозят ребенка в критическом состоянии, вы не позволяете себе ни сна, ни отдыха, пока не будете уверены, что смерть от него отступилась.

Чжоу Юнь посмотрела в окно. Снегопад усилился, белые хлопья летали в воздухе, и уже невозможно было понять: они падают вниз или поднимаются вверх. Все пространство между небом и землей заполнилось их бесконечным кружением.

Она надолго застыла в оцепенении, потом пробормотала:

– Наверное, это все из-за дедушки Чжу…

– Дедушка Чжу… Я часто слышал, как люди упоминали его, но мало что о нем знаю. Знаю только, что этот человек спас вам жизнь.

Чжоу Юнь кивнула:

– Прошло уже больше сорока лет… Всегда, когда начинается сильный снегопад, я вспоминаю о нем, вижу его так ясно, будто он стоит передо мной, его высокую худощавую фигуру, как он в своих матерчатых перчатках, которые, связанные веревочкой, всегда висели у него на шее, везет нас на тележке из амбулатории, где мы проходили обследование, в стационар, ступая по глубокому снегу. Снег лежит толстым слоем на воротнике его серо-зеленого ватника, на спине, на плечах, снег поскрипывает у него под ногами, каждый шаг дается ему с трудом, но он никогда не останавливается…