Когда дочь наконец бросилась к ней в объятия, Чжоу Юнь сжала ее так крепко, так сильно вцепилась пальцами в ее одежду, словно боялась, что она может исчезнуть. Она прижимала к себе Юань Юань, бормоча, будто говорила сама с собой: «Все в порядке, все в порядке…», глаза ее опять покраснели.

В этот момент к ним подошла учитель Хэхэ, погладила Юань Юань по волосам со словами:

– Ой, только что была такая храбрая девочка, а сейчас что вдруг заплакала?

Чжоу Юнь поприветствовала ее легким кивком.

Учитель Хэхэ улыбнулась:

– Сегодня мы все должны благодарить Юань Юань: если бы не она, нам пришел бы конец. – И рассказала, как Юань Юань сражалась на лестнице с напавшим на них злоумышленником и как спасла жизнь Ду Пых-Пых, когда у той случился сердечный приступ. – Заведующая Чжоу, раньше Юань Юань не могла решить, идти ли ей в школу искусств или в обычную среднюю школу, но, как мне кажется, ей лучше продолжить учиться: будет очень жаль, если она не станет врачом.

Чжоу Юнь и подумать не могла, какие опасности пришлось пережить ее дочери, и, хотя внешне она оставалась спокойной, внутри у нее все перевернулось, и она еще крепче прижала к себе Юань Юань:

– Малыш, большая удача, что тетя Шаолин и тетя Да Нань так вовремя приехали. Если бы этот негодяй ворвался внутрь, страшно подумать, что могло случиться! И как ты могла так спокойно проводить сердечно-легочную реанимацию?

– Папа говорил мне, что, приступая к оказанию неотложной помощи, первым делом нужно убедиться, что вокруг безопасно, потому что если начнешь реанимацию, останавливаться нельзя, даже если рухнет небо.

Чжоу Юнь на минуту потеряла дар речи, а потом сказала учителю Хэхэ:

– Спасибо вам, несмотря на то, что произошло, с детьми все в порядке, ни у кого нет тяжелых травм.

Учитель Хэхэ с грустной улыбкой ответила:

– Вы говорите, все в порядке, а я даже не знаю, продолжит ли работу школа «Маленькие лебеди» после такого… сейчас я пойду обзванивать родителей, чтобы они не волновались.

Она уже собралась уйти, как ее из офиса окликнул Лэй Лэй; помимо того что он попросил ее еще раз рассказать о нападении, ей пришлось ответить на множество вопросов, но ни о личности нападавшего, ни о его мотивах учитель Хэхэ ничего не знала и о том, что незадолго до этого вокруг школы «Маленькие лебеди» были какие-то конфликты, вспомнить не смогла… Когда на лицах у Лэй Лэя и Фэн Ци уже проступило разочарование, Лао Чжан, все время до этого осматривавший оставленную злоумышленником серую курьерскую куртку, вдруг спросил:

– Учитель Хэхэ, вы можете вспомнить, когда вы в последний раз перед случившимся видели эти старые коврики, которые были сложены внизу под пожарной лестницей?

Учитель Хэхэ ненадолго задумалась и ответила:

– Вчера после обеда в школе было собрание, было решено арендовать еще и пятый этаж и расширить масштаб деятельности, но вместе с тем с целью сокращения расходов собрались часть уже отбракованного оборудования вернуть обратно и продолжить его использование – тогда я пошла взглянуть на эти старые гимнастические коврики: они, конечно, потрепанные, но вполне приличного качества…

– Получается, это вы их разложили так, как они лежали сегодня?

Учитель Хэхэ помотала головой:

– Нет, когда я приходила вчера, они лежали аккуратной стопкой вплотную к стене, не были так разбросаны.

Больше вопросов Лао Чжан не задавал.

Когда учитель Хэхэ вышла из офиса, Фэн Ци немного приуныл:

– Так долго работали, а сведений по этому делу еще меньше, чем по прошлому…

– Не переживай, пусть Чжан Дашаня в этот раз не поймали, он уже не отважится на что-то крупное, – сказал Лэй Лэй.

– Почему вы в этом так уверены? – полюбопытствовал Фэн Ци.

– Во-первых, его только что едва не схватили – думаю, он здорово напуган, небось забился в какую-то крысиную нору, чтобы отдышаться; во-вторых, уже подняты все люди из Кабинета общественной безопасности, в Северном районе во всех организациях из нашего списка – школах, где еще не закончились уроки или другие мероприятия, и прочих детских учреждениях – несут караул как минимум по два наших человека. Следующим шагом я собираюсь аналогичным образом распределить людей в Центральный и Южный районы, охранять открыто или сидеть в засаде. Посмотрим, хватит ли у Чжан Дашаня храбрости пойти на еще одно преступление: если он хоть высунется, его сразу схватят. Это называется перейти от защиты к нападению, взять инициативу в свои руки. – Закончив свою речь, он самодовольно взглянул на Лао Чжана.

Но Лао Чжан, похоже, его не слушал, он раз за разом выворачивал карманы серой курьерской куртки, все искал что-то, но ничего не находил.

– Что ты ищешь? Ты уже час с ней возишься, неужели так ничего и не нашел? – не выдержал Фэн Ци.

– В расследовании преступлений искать доказательства очень важно, но иногда искать то, чему следовало бы быть, но его нет, еще важнее.

Фэн Ци оторопел:

– Это же слова Хуянь Юня! Лао Чжан, ты знаком с ним?

Лао Чжан, похоже, понял, что проговорился, и с улыбкой произнес:

– Офицер Фэн, руководитель Лэй только что сказал, что следующим шагом будет поиск уязвимых мест в Центральном и Южном районах и направление туда людей. Это все равно что колотить по горе, чтобы запугать тигра, но, возможно, от этой уловки и будет толк, так что приступай – но перед этим, руководитель Лэй, я хотел бы вас еще раз побеспокоить, попросить войти во внутреннюю сеть для сотрудников полиции. Мне нужно взглянуть на материалы по одному человеку.

Лэй Лэй посмотрел на него и показал рукой на свой ноутбук:

– Я из сети еще не вышел, иди поищи сам, что тебе нужно.

Лао Чжан сел за компьютер, скачал нужные файлы и внимательно их просмотрел. В это время Лэй Лэй с Фэн Ци занялись поиском в Центральном и Южном районах всех детских учебных учреждений, где еще шли уроки, площадок, где сегодня проводили детские мероприятия, звонили туда и уточняли, все ли в порядке, напоминали о необходимости соблюдения мер безопасности. Все организации, куда не удалось дозвониться, отмечали на карте, и сотрудники Кабинета общественной безопасности получали распоряжение как можно скорее прибыть по этому адресу, выяснить и немедленно доложить обстановку.

Когда все сосредоточенно погрузились в работу, дверь офиса с громким треском распахнулась.

На пороге стояла только что вернувшаяся в больницу Да Нань, негодующим взглядом она буравила Лао Чжана – эта обычно простодушная, даже, пожалуй, немного недалекая девушка сейчас была вне себя от ярости, по ее миловидному лицу расползались пурпурные пятна, как брызги киновари по поверхности белого нефрита.

Чэнь Шаолин тянула ее за руку и уговаривала, в итоге убедила ее уйти, потом вернулась и положила на пол вещественные доказательства, собранные на месте происшествия. Когда она развернулась и направилась к выходу, Лао Чжан спросил ее:

– Ты сказала Да Нань?

– Сказала.

– Ну и хорошо.

– Хорошо?! Что ты такое вообще говоришь?! – должно быть, из-за чудовищной усталости Чэнь Шаолин внезапно вспылила. – Ты заставил меня так поступить, и тебе совсем ни капли не стыдно?!

Фэн Ци и Лэй Лэй удивленно таращились на нее.

Еще когда они поднялись на четвертый этаж в досуговом центре для пенсионеров и Чэнь Шаолин собиралась позвонить Лао Чжану, чтобы он проинструктировал их, как проводить осмотр места происшествия, она обнаружила сообщение от него: «Когда закончите осмотр, спроси Да Нань, почему она, когда работала на сортировке, вдруг выдала номера всем этим хулиганам? Не выключай телефон, но так, чтобы она об этом не знала».

Чэнь Шаолин ничего не оставалось, кроме как сделать так, как он сказал, но когда Да Нань излила ей всю горечь, что хранила в сердце, она вдруг поняла, что если телефон Чжоу Юнь все это время работал в режиме громкой связи, то рассказ Да Нань слышали все, кто находился в офисе. Чэнь Шаолин стало ужасно стыдно, и в машине она все рассказала Да Нань. Да Нань пришла в ярость, но разве можно было винить ее за это? Поэтому по возвращении в больницу, задыхаясь от злости, Чэнь Шаолин кинулась к Лао Чжану, чтобы потребовать объяснений.

В этот момент вошла Чжоу Юнь:

– Шаолин, не сердись на Лао Чжана. Когда Да Нань начала рассказывать тебе все это, мой телефон действительно работал в режиме громкой связи, но, когда она сказала, что была знакома с тем мажором, Лао Чжан выключил громкую связь, и все остальное слышала только я одна. Поэтому ни Фэн Ци, ни руководитель Лэй ничего не знают.

От такой неловкости Чэнь Шаолин не знала, куда девать глаза, в один момент ее бегающий взгляд упал на серую форменную курьерскую куртку, она на мгновение замерла, затем спросила Лао Чжана:

– Нашел что-нибудь?

Лао Чжан помотал головой.

Чэнь Шаолин сжала губы, с усилием сглотнула, скулы на ее худом лице, казалось, заострились еще больше. Чжоу Юнь подошла к ней и легко тронула за плечо:

– Пойдем, сходим проведаем Сяолин.

Глядя, как Чэнь Шаолин неподвижно сидит рядом с кроватью дочери, Чжоу Юнь, погрузившись в тяжелые раздумья, вышла из палаты наблюдения и тут же столкнулась с Ли Дэяном и Ху Лайшунем. Они отчитались перед ней, что только что закончили первичный осмотр детей из школы «Маленькие лебеди»: судя по общему состоянию, у всех, кроме Ван Юйсинь и Ду Пых-Пых, только царапины и ушибы – на первый взгляд, ничего серьезного, но из-за того, что диагностическое оборудование на отделении довольно простенькое и старое, нельзя исключить возможность наличия скрытых травм, которые оно не позволяет выявить, а поэтому «под наблюдением следует оставить всех».

Поскольку детские суставы обладают большей подвижностью и пластичностью и все органы в теле еще развиваются, внешние воздействия легко могут вызвать их повреждения, к тому же у таких скрытых травм существуют две особенности: первая – они могут не проявляться внешне, вторая – чреваты более тяжелыми осложнениями. Чжоу Юнь обычно рассказывала коллегам об одном случае, с которым столкнулась много лет назад: шестилетняя девочка спрыгнула вниз с довольно большой высоты, после этого у нее появились нарушения походки; на вопрос о жалобах она говорила только, что немеют ноги и болит спина, врач в уездной больнице не обнаружил ничего существенного и отправил ее домой, через несколько дней девочка уже не могла мочиться, родители заподозрили неладное и отвезли ее в городскую больницу. Чжоу Юнь, которая в тот день вела прием, сразу же назначила девочке детальное исследование позвоночника и спинного мозга на магнитном томографе, в результате поставила диагноз «травма спинного мозга в результате подвывиха позвонков» и незамедлительно назначила девочке лечение ударными дозами гормонов вкупе с нейротрофическими препаратами, а также связалась с ортопедическим кабинетом, чтобы ребенку изготовили корсет для ограничения подвижности грудного отдела позвоночника. В результате через два месяца девочка снова смогла самостоятельно ходить, но из-за того, что необходимое лечение было назначено с опозданием, в этой жизни она больше не сможет бегать и прыгать…

Учитывая ту суматоху, которая поднялась во время нападения, да еще и то, что все происходило в темноте, все видели только, как упала Ван Юйсинь, другие же дети как-то спустились вниз по лестнице – нельзя точно сказать, какие травмы они получили, когда все, в панике давя друг друга, удирали, скатываясь и сползая по ступеням, поэтому Чжоу Юнь была полностью согласна с тем, что «под наблюдением следует оставить всех».

Но возникал вопрос: где разместить так много детей?

– Палатой наблюдения номер два воспользоваться не получится, в палате наблюдения номер один и даже в реанимации тоже нет мест… – Ли Дэян немного помолчал и продолжил: – все другие места я тоже уже посмотрел – там или нет места, или нет кроватей, постелить им на полу в зале тоже никак нельзя: скоро сюда приедут родители, и, если они увидят, что у детей нет даже кроватей, боюсь, опять случится скандал…

Ху Лайшунь покивал и поддакнул:

– У нас восемь детей, где бы нам раздобыть еще одну палату – тогда проблема бы решилась, и хорошо бы сделать это прямо сейчас, иначе…

Он еще не договорил, но Чжоу Юнь уже поняла, к чему он клонит: если вдруг Отравитель вновь совершит нападение и к ним доставят еще больше пострадавших, тогда вопрос с местами неизбежно станет последней соломинкой, которая наконец сломает спину и без того перегруженного верблюда отделения неотложной помощи. Нужно чинить крышу, не дожидаясь дождя.

Был один способ, однако она сама еще не приняла окончательного решения. Кроме того, она и не могла принять это решение сама.

Чжоу Юнь отошла в угол зала неотложной помощи, достала телефон и набрала номер заместителя директора Гао, долго слушала гудки в трубке, но никто так и не ответил.

Поразмыслив, она пришла к выводу, что уже нет времени на согласование с начальством, зашла в офис и спросила Фэн Ци:

– Офицер Фэн, вы не могли бы выйти на минутку?

Фэн Ци поднял голову, по ее взгляду понял, что дело срочное, сразу же поднялся, опираясь на костыли, и пошел к двери. Лэй Лэй спросил, куда они идут, Фэн Ци по привычке немного заволновался, как младший чин, которому задает вопрос старший по званию, но Чжоу Юнь сохраняла невозмутимость:

– Нам нужно обсудить кое-какие рабочие вопросы.

Лэй Лэй кивнул:

– Пусть офицер Фэн возвращается как можно скорее, мне тут одному не справиться.

Чжоу Юнь и Фэн Ци поднялись на лифте на второй этаж, прошли по темному и пустынному коридору до плотно запертых дверей отделения интенсивной терапии, постучали.

– Кто?

– Это я, – ответил Фэн Ци.

Дверь открылась, Тянь Ин увидела зеленовато-бледное после кровопотери лицо Фэн Ци, и на глазах у нее блеснули слезы, но обнаруживать свои чувства в присутствии Чжоу Юнь было неуместно. Тянь Ин взяла Фэн Ци за локоть, помогла ему войти и закрыла дверь.

Внутри она пододвинула ему стул и, когда он сел, опустилась на корточки возле него и осмотрела повязку на ране:

– Болит?

– Пустяки.

– Как дети? – спросила Чжоу Юнь. Разумеется, она имела в виду тех шестерых девочек, которых укрывали на отделении интенсивной терапии.

– Я уже уложила их, – тихо ответила Тянь Ин, а затем, глядя в глаза Фэн Ци, спросила: – Что там такое произошло, в конце концов? От тебя не было никаких новостей, я тут вся извелась от беспокойства.

– Фэн Ци все это время помогал нам в расследовании. – И Чжоу Юнь вкратце рассказала о серии нападений на детские организации, совершенных Отравителем сегодняшним вечером.

За все время с тех пор, как они обосновались на отделении интенсивной терапии, Чжоу Юнь и Тянь Ин встречались от силы несколько раз. Каждый раз при встрече Чжоу Юнь вежливо напоминала, что если у них будут какие-то пожелания, то она готова сделать все от нее зависящее, чтобы помочь их работе. Тянь Ин, в свою очередь, тоже ограничивалась парой формальных фраз. Но сейчас, выслушав рассказ Чжоу Юнь о том, что происходило сегодня в больнице и за ее пределами, Тянь Ин пришла в смятение, подобное тому, какое охватывает душу сидящего в корабельном трюме при звуках ветра и волн, доносящихся снаружи.

– Я собрала здесь вас обоих, чтобы обсудить с вами одну проблему. – Чжоу Юнь рассказала о нехватке мест для размещения детей из школы «Маленькие лебеди», а также о том, что в случае, если произойдет очередное несчастье, ей негде будет устроить вновь прибывающих пострадавших.

Фэн Ци сказал:

– Я провел сегодняшний вечер внизу и понял, что, когда речь заходит о детях, всякие пустяки в глазах родителей выглядят большими проблемами, а уж если ребенку, пережившему нападение, ужас и насилие, не предоставят места в больнице, негодованию родителей просто не будет предела, они тогда и в небе пробьют дыру, если понадобится. С нашей стороны мы приложим все усилия, чтобы как можно скорее схватить Отравителя, или, в крайнем случае, постараемся помешать ему совершить еще более тяжкое преступление, но и в нынешней ситуации не стоит расслабляться. Заведующая Чжоу, если у вас есть какие-либо конкретные предложения, говорите. Мы всеми силами постараемся вам помочь.

– Офицер Фэн, я от всего сердца благодарю вас за понимание и поддержку, – с воодушевлением произнесла Чжоу Юнь. – Вам известно, что сейчас в главном корпусе все помещения, кроме приемного зала отделения неотложной помощи на первом этаже и нескольких комнат, относящихся к нашему отделению на втором и третьих этажах, уже не используются и пустуют. Во всех незапертых смотровых и палатах уже нет никакого оборудования, остались только голые стены, за одним исключением – резервная палата на шестом этаже стационара, которой я могу распоряжаться…

– Вы хотите разместить там детей из школы «Маленькие лебеди»? – прервал ее Фэн Ци. – Никаких проблем.

– Я хочу спросить, не могли бы вы перевести туда детей, находящихся под вашей охраной? Тогда здесь мы бы устроили палату наблюдения для девочек из школы «Маленькие лебеди», – сказала Чжоу Юнь. – Причина очень проста: у вверенных вам детей, кроме неврологических и психических травм, причиненных сексуальным насилием, нет никаких острых или тяжелых заболеваний, а дети из школы «Маленькие лебеди» пока нуждаются в пристальном наблюдении, и если вдруг что-то произойдет, врачи и медсестры отделения неотложной помощи смогут сразу же прийти сюда, а также оборудования, которым располагает отделение интенсивной терапии, вполне достаточно, чтобы в любой момент развернуть реанимационные мероприятия. С другой стороны, по мере того как на отделение поступает все больше пострадавших детей, там становится все неспокойнее. Сейчас уже десять вечера, заканчивается вечерняя смена и начинается ночная – думаю, скоро начнет прибывать новая волна родителей с детьми, а здесь все еще застрял кое-кто из тех хулиганов, которые получили номера, и тех скандалистов, что пришли с Ли Янем. Чего они тут дожидаются – пока не ясно, скажу прямо: они тоже представляют собой угрозу для вашей работы. Другое дело резервная палата на шестом этаже: самое главное – все лестницы в этом здании выше третьего этажа закрыты, подняться выше можно только на лифте, но пациенты и медперсонал могут подняться тоже только до третьего этажа; для того, чтобы подняться выше, нужна карта доступа, которая есть только у руководителей; на отделении неотложной помощи такая есть только у меня. Кроме того, дверь, ведущая непосредственно в резервную палату, тоже оснащена электронным замком, открыть который можно только моей картой, поэтому, когда вы с детьми будете внутри, никто из посторонних не сможет к вам проникнуть, это самое спокойное и самое безопасное место во всей больнице.

Выслушав ее, Фэн Ци и Тянь Ин переглянулись.

Спустя пару мгновений Фэн Ци оперся рукой о колено и сказал:

– Заведующая Чжоу, мы, это… мы должны доложить начальству.

– Хм, я тоже должна была согласовать это с моим непосредственным руководителем, да только до него не дозвониться.

Тянь Ин позвонила по телефону, установленному в отделении, потом сказала:

– Нам велели слушаться вас, они постараются как можно скорее прислать людей, чтобы перевезти нас в другое место.

Чжоу Юнь уже собралась перейти к действиям, но Тянь Ин спросила:

– Мне хотелось бы знать: Фэн Ци вернется вниз, чтобы продолжить помогать в расследовании, или вместе со мной будет охранять детей в резервной палате?

Чжоу Юнь, помня слова Лэй Лэя, ответила:

– Боюсь, мне придется просить офицера Фэна вернуться вместе со мной в зал неотложной помощи.

– Если так, я надеюсь, можно отправить вместе со мной в резервную палату врача или медсестру. Когда мы только разместились в отделении интенсивной терапии, я думала: как удобно, что зал неотложной помощи рядом, если что случится, в любое время можно обратиться за медицинской помощью. Сейчас мы переходим в резервную палату, безопасность безопасностью, но только мы оказываемся будто на далеком острове посреди океана. Если что-то случится, то для того чтобы врач смог подняться к нам, ему понадобится побеспокоить вас, чтобы вы сопровождали его с вашей картой, – это все очень хлопотно, не легче ли сразу отправить кого-то вместе с нами?

Слова Тянь Ин звучали совсем невежливо, но Чжоу Юнь, напротив, обрадовало то, насколько она предусмотрительнее и разумнее Фэн Ци.

– С этим проблем не будет.

– Нужен человек, на которого точно можно положиться, и лучше всего, если это будет женщина.

– Хм, мне кажется, я уже знаю, кто идеально подойдет.

– И кто же? – тут же поинтересовался Фэн Ци.

– Да Нань.

Если уж о том зашла речь, то кандидатуру Да Нань как-никак порекомендовал ей сам Лао Чжан.

Это произошло после того, как она услышала, что Да Нань рассказала Чэнь Шаолин о своем прошлом. Когда Чжоу Юнь выключила телефон, Лао Чжан попросил ее выйти вместе с ним из офиса и спросил, что сказала Да Нань. Она не могла выдать ему информацию столь личного характера и поэтому ответила вопросом на вопрос, спросив, зачем ему понадобилось прибегать к такому способу, чтобы выяснить у Да Нань причину «утечки» номеров на прием к врачу:

– Я не собираюсь привлекать ее за это к ответственности, а тебе зачем понадобилось это знать?

– Я всего лишь хотел убедиться, что относительно нее могу быть спокоен, – сказал Лао Чжан.

– Ты так говоришь, что можно подумать, тебя в ней что-то беспокоило.

– Скажу иначе: у меня не было причин подозревать кого-то из остальных.

– Что?

– Заведующая, вы сами подумайте. Все, кто сегодня вечером находятся в больнице, – кроме вас, офицера Фэна и офицера Тянь на отделении интенсивной терапии – разве оказались здесь по собственному желанию?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Разумеется, они пришли сюда сами, их никто не заставлял. Они здесь потому, что у кого-то рабочая смена, кто-то ведет прием больных, кто-то пришел на осмотр к врачу, кто-то явился поскандалить, кто-то оказался в больнице после нападения, кто-то расследует это дело… разумеется, объяснения могут быть какими угодно – правдивыми или лживыми, и все они без исключения могут быть умышленными отговорками, а истинные причины, по которым тот или иной человек тут оказался, остаются неведомы, а поскольку способа выяснить их не существует, я вынужден полагать, что они преследуют какие-то тайные цели.

– Так ты беспокоишься… – испуганно произнесла Чжоу Юнь, указывая пальцем в направлении второго этажа.

– Тут как в шахматах – нужно держать в уме одновременно и ближайший шаг, и исход всей партии, – спокойно сказал Лао Чжан. – А Да Нань, можно сказать, здесь единственное исключение из общего правила: я помню, что ее смена должна была закончится, но вы вынудили ее остаться, это так?

Действительно, Да Нань всего лишь стажер, по правилам стажеры не могут быть заняты на вечерних и ночных дежурствах, сегодня она осталась только в связи с отъездом основных сил отделения: оставшихся людей не хватало, ее в экстренном порядке задержали по совету Гун Жун.

– Поэтому в начале я ей доверял, но после того как не без ее участия произошла «утечка» номеров, доставшихся тем хулиганам, я засомневался – если вы когда-то изучали рисунок, то знаете: для того чтобы снова сделать грязную картинку яркой и четкой, работать с глубиной серого не самая важная задача, самое главное – контраст черного и белого, – сказал Лао Чжан. – Именно поэтому я попросил ее присоединиться к отряду, направлявшемуся в Северный район, а потом остаться вместе с Шаолин на осмотр места происшествия. При этом я не только хотел посмотреть, согласится ли она в срочном порядке покинуть больницу, но и создать для нее такую ситуацию, когда она сможет сказать правду. В конце концов, у нее всегда были хорошие отношения с Чэнь Шаолин, после нервного напряжения во время осмотра места происшествия она расслабится, а в такие моменты люди могут сказать близким то, чего бы не сказали в обычное время.

Чжоу Юнь ничего не оставалось, кроме как пересказать ему разговор Да Нань с Чэнь Шаолин. Дослушав ее, Лао Чжан кивнул:

– Раз так, то теперь я могу быть спокоен. К тому же я прочитал материалы дела этого Чжо Туна, а заодно и его родственников; так на так и выходит, что Да Нань просто одна из многих девушек, которым он испортил жизнь. После расставания она с ним больше не общалась.

– Ну хорошо, будем считать, ты выяснил, что насчет Да Нань ты можешь быть спокоен, – и что теперь? Какая от этого польза?

– Надеюсь, польза будет очень скоро, – улыбнулся Лао Чжан.

Когда Чжоу Юнь рассказала об этом Фэн Ци и Тянь Ин, они оба сильно удивились.

– Кто же такой, наконец, этот Лао Чжан? – сказала Тянь Ин. – Весь последний месяц я видела его каждый день и совсем не замечала, что он что-то скрывает!

– Не говори, я тоже чем дальше, тем меньше понимаю, что у него на уме. – Фэн Ци вдруг вспомнил и рассказал, как, задумавшись, Лао Чжан повторил одну из любимых фраз Хуянь Юня. – Когда он сказал это, мне вдруг показалось, что есть в нем что-то знакомое, будто мы с ним много лет назад где-то встречались, я вспоминал всех, с кем мне приходилось вместе работать или принимать участие в общих собраниях, где объявляли благодарность образцовым сотрудникам, но не помню, чтобы среди них был этот человек.

– Сегодня я молилась только об одном, – грустно улыбнулась Тянь Ин, – чтобы этот человек оказался другом, а не врагом, иначе нам не избежать больших проблем.

– Лао Чжан – друг, в этом не может быть сомнений! – вырвалось у Чжоу Юнь, но от изумленных взглядов Фэн Ци и Тянь Ин ей стало немного неловко. – Я просто думаю, что за сегодняшний вечер он уже спас так много детей – как он может оказаться врагом?

– Не стоит делать поспешных выводов… – сказала Тянь Ин. – Но послушаемся заведующую Чжоу: наш отряд должен разделиться – вы направляете все силы на то, чтобы одолеть Отравителя, а я иду будить детей, и мы поднимаемся с ними на шестой этаж, продержимся этот вечер, потом поговорим.

– Я схожу за Да Нань, вернусь вместе с ней и провожу вас наверх.

Чжоу Юнь направилась к выходу из отделения интенсивной терапии. Фэн Ци уже взял костыли и встал, чтобы последовать за ней, но повернулся и тихонько вошел в палату, взглянул на сладко спящих девочек: Мяо Сяоцинь что-то пробормотала во сне, повернулась на другой бок и снова затихла.

Они провели здесь целый месяц, и хотя они жили взаперти, почти как в тюрьме, но они привязались к этим детям, друг к другу, даже к стенам этого отделения, и сейчас, когда пришла пора уходить отсюда, пришла пора расставаться, все это вызывало эмоции, которые трудно описать словами, и хотя они не могли за плотными шторами разглядеть снежную бурю, укрывшую все небо, но чувства, охватившие их души, были точно такими же – без конца и без края.

– Мяо-Мяо уже очень редко снятся кошмары, другим девочкам тоже уже намного лучше. Наверное, когда они вырастут, то позабудут всю боль и страдания, – сказала Тянь Ин. – Забудут эту больницу, забудут эту палату на отделении интенсивной терапии, забудут тех дядю и тетю, которые когда-то о них заботились… – На этих словах у нее перехватило дыхание.

Фэн Ци протянул руку и крепко обнял ее:

– Но ведь… я тебя никогда не забуду.

Тянь Ин спрятала у него на груди залитое слезами лицо.