«Пусть даже я выиграю всего одну секунду!»

Учитель Хэхэ бросилась наперерез черному силуэту, окруженному вихрем снежного ветра. Она уже приготовилась к тому, что сейчас ее череп расколется от тяжелого удара. Однако никакого свиста воздуха, рассекаемого железным ломом, не последовало. До ушей донесся только возглас Юань Юань:

– Тетя Шаолин, а вы что здесь делаете?

Учитель Хэхэ налетела на Чэнь Шаолин, обе от неожиданности ойкнули и отскочили друг от друга на несколько шагов. Чэнь Шаолин, завидев, что Юань Юань сидит на полу, а рядом с ней лежит какая-то девочка, испугалась:

– Юань Юань, с тобой все в порядке? Ты не ранена?

– Нет, мы все в порядке. – Юань Юань показала пальцем на девочку: – У нее сейчас случился сердечный приступ, я делала ей непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Тетя Шаолин, а вы как здесь оказались?

Она посмотрела на входную дверь и увидела, как внутрь вбежала еще одна женщина. Ее Юань Юань тоже узнала:

– Тетя Да Нань, и вы приехали?

– В двух словах всего не расскажешь, – сказала Чэнь Шаолин. – Если вкратце, один человек выяснил, что на вас может напасть негодяй, и сказал, чтобы мы скорее ехали сюда. Хорошо, что мы успели.

Чэнь Шаолин оглядела холл. Хотя входная дверь стояла открытой и отсветы от снега проникали вовнутрь, слегка освещая помещение, вокруг по-прежнему царила непроглядная темень, за которой было не разглядеть детей. Учитель Хэхэ подошла к ней:

– Я преподаватель танцев, Юань Юань занимается в моей группе… Мы сейчас уже в безопасности? – Ее голос все еще дрожал.

Чэнь Шаолин кивнула:

– В безопасности. Когда мы подъезжали, то видели, как какой-то человек колотит в стекло. Двое мужчин, которые были с нами, выскочили из машины и побежали за ним… Как ты себя чувствуешь? Если не возражаешь, давай включим свет, соберем детей и поедем в больницу, там их осмотрят.

Учитель Хэхэ отыскала на стене выключатель, включила свет в холле и позвала детей. Девочки осторожно выбирались из укрытий, бледные и перепуганные. Когда они узнали, что все позади, то обступили учителя Хэхэ, дав волю слезам. Учитель Хэхэ гладила их по головам, одновременно проверяя, все ли на месте, и украдкой смахивая слезы. Когда дошла очередь до Юань Юань, она обхватила ее и сжала в объятиях крепко-крепко. В этот момент вернулись Ху Лайшунь и Орангутан. Юань Юань, узнав Ху Лайшуня, громко окликнула его. Он, увидев девочку живой и невредимой, подхватил ее на руки и покачал из стороны в сторону. От радости у него из носа даже выступил пузырь.

– А где тот негодяй? Вы догнали его или нет?

– Не догнали, этот говнюк нас обхитрил! – сказал Ху Лайшунь. – Но он оставил нам свою куртку: повесил на дерево возле перекрестка – отвлек наше внимание, а сам тем временем, должно быть, улизнул в другую сторону – в квартал, где дома под снос. Когда мы спохватились, уже не смогли найти от него ни следа, ни тени. Там повсюду битые кирпичи и расколотая черепица, не остается никаких следов.

Чэнь Шаолин увидела серую форменную куртку в руках у Орангутана, дернула к себе, чтобы посмотреть, заметила на рукаве пятно от молока и тут же сникла от печали и отчаяния.

Да Нань вспомнила, что Чжан Дашань по неосторожности разбил бутылку с молоком во время ссоры с Чэнь Гуанле. Должно быть, тогда и запачкал рукав.

Чэнь Шаолин все еще не могла поверить в это и спросила Ху Лайшуня:

– Доктор Ху, когда вы гнались за этим человеком, видели его со спины…

И, хотя Чэнь Шаолин не договорила, Ху Лайшунь понял, о чем она хотела спросить, наморщил нос и сказал:

– Да я толком не разглядел…

Но по его взгляду Чэнь Шаолин поняла правду и неподвижно застыла в растерянности.

Да Нань подошла к ней и тихонько сжала ее руку. Чэнь Шаолин обернулась к практикантке с горькой улыбкой и сказала Ху Лайшуню:

– Доктор Ху, вы с Да Нань забирайте детей и возвращайтесь в больницу, а мне нужно остаться. Вы объясните все заведующей. Наверное, Лао Чжан захочет, чтобы я осмотрела место преступления.

– Как ты справишься одна? – помотал головой Ху Лайшунь. – Пусть Да Нань позаботится о детях, отвезет их в больницу, а я останусь с тобой.

– Доктор Ху, когда дети приедут в больницу, заведующая наверняка захочет провести тщательное обследование и лечение. Нужно будет организовать места для них. На это время работать в смотровой останется один Ли Дэян. Я видела, ему очень тяжело, поэтому вам лучше все-таки вернуться в больницу и помочь ему!

– Оставаться здесь одной слишком опасно – а вдруг… вдруг этот душегуб вернется, что ты будешь делать?

Учитель Хэхэ вмешалась в их разговор:

– А что, если я останусь? Все равно я не ранена.

– Так нельзя. Все прибывшие с места происшествия должны пройти тщательный медицинский осмотр, это один из основных принципов догоспитальной неотложной помощи. Могут быть обнаружены скрытые травмы, которые потерпевший сам не может заметить. – Чэнь Шаолин кивнула в сторону детей: – К тому же они только что пережили сильный испуг и пока не могут с тобой расстаться.

Чэнь Шаолин и Ху Лайшунь продолжили спорить – ни один не хотел уступать. В это время позвонил Лао Чжан. Слушая рассказ учителя Хэхэ о том, что произошло, узнав, что с Юань Юань и остальными девочками все в порядке, он не говорил ничего, словно все это случилось ровно так, как он и ожидал, и оживился, только когда услышал, что Ху Лайшунь нашел куртку Чжан Дашаня. Лао Чжан велел ему немедленно возвращаться вместе с ней.

Насчет спора Ху Лайшуня с Чэнь Шаолин относительно того, как поступить, Лао Чжан сказал:

– Пусть доктор Ху возвращается в больницу, присмотрит за детьми по дороге, а Да Нань останется с Шаолин.

– Я? – остолбенела Да Нань.

– А в чем проблема?

– Никаких проблем, – ответила Да Нань.

Чэнь Шаолин, наоборот, не соглашалась:

– Что здесь делать Да Нань? В больнице не хватает врачей, а медсестер не хватает еще больше. Если этот негодяй вернется, мы потеряем еще и ее.

– Не вернется. Он не вернется, – сказал Лао Чжан, – но оставлять тебя там одну тоже не годится. Да Нань будет рядом и присмотрит за тобой. Ладно, нет времени спорить, значит, договорились: доктор Ху возвращается в больницу вместе с детьми, а вы с Да Нань поднимайтесь наверх, туда, где был пожар, будете обследовать место преступления.

– А не нужно вызвать пожарных, чтобы они сначала потушили огонь?

– В этом нет смысла. Я думаю, огонь уже погас.

«Можно подумать, тебе известно, куда распространился пожар и какую он охватил площадь», – про себя поворчала Чэнь Шаолин. Она помогла Ху Лайшуню усадить в кузов учителя Хэхэ и детей, а потом проводила взглядом машину, наблюдая, как фары прорезают сквозь падающий снег золотистую дорожку и грузовик уезжает по ней в белую безбрежную даль. Затем вместе с Да Нань она вернулась в здание досугового центра.

Они сняли замок с двери, ведущей на лестницу, – из-за пожара нельзя было пользоваться лифтом – и пошли наверх пешком, прислушиваясь и задрав головы, пытаясь понять, осталось ли еще где-нибудь пламя. Но наверху была кромешная тьма. Мертвую тишину изредка нарушал треск, нос щипал едкий запах сгоревшего бензина, с каждым шагом он становился все гуще, и Чэнь Шаолин с ее еще раньше обожженными дыхательными путями зашлась жестким кашлем так, что согнулась и долго не могла выпрямиться.

Когда они поднялись на четвертый этаж, Чэнь Шаолин с удивлением увидела, что огонь и правда погас. В обгоревших дочерна створках двери зияли широкие трещины, как будто ее в нескольких местах прорубили топором. Изнутри все еще сочился белый дым. Последние искры пощелкивали в отчаянных попытках разгореться, перед тем как погаснуть окончательно.

И снова все так, как он сказал.

Кто же такой на самом деле Лао Чжан? Сейчас этот вопрос занимал ее мысли даже больше, чем мысль о том, куда подевался Чжан Дашань и кто этот Отравитель, выдающий себя за него.

Она вынула телефон, собираясь позвонить Лао Чжану и попросить его дать ей указания относительно обследования места преступления, но заметила вверху экрана уведомление о новом сообщении в «Вэйсинь».

Увидев, что оно от Лао Чжана, Шаолин поспешила открыть его и остолбенела… В этот миг поступил звонок от Чжоу Юнь, она тут же ответила и переключилась на громкую связь, чтобы Да Нань тоже могла слышать их разговор.

– Шаолин, спасибо тебе! Спасибо, что спасла Юань Юань! – смешавшись от чрезмерного волнения, сумбурно говорила Чжоу Юнь.

– Заведующая, за это следует благодарить вас и Лао Чжана, – мгновенно ответила Чэнь Шаолин, – особенно Лао Чжана. Этот Отравитель сейчас прислал мне в «Вэйсинь» картинку с подсказкой, что следующая его мишень – этот досуговый центр для пенсионеров, но мы успели как раз вовремя. С Юань Юань все в порядке, у других детей только легкие травмы, вы не беспокойтесь.

– Всем вам спасибо! Всем спасибо! – продолжала Чжоу Юнь. – Сейчас Лао Чжан хочет поговорить с тобой про осмотр места преступления, придется тебе еще потрудиться!

Из телефона зазвучал голос Лао Чжана:

– Шаолин, ты где сейчас?

– Мы на четвертом этаже, на месте пожара. Все, как ты и говорил, огонь уже погас.

– Осмотри пространство, по которому распространился огонь. Обычно, если пожар быстро затухает и не распространяется, это говорит о том, что рядом с местом возгорания нет других материалов, поддерживающих горение, а площадь пожара с самого начала ограничена и в основном находится в пределах той области, где было разлито горючее вещество. Осмотр позволит нам установить, какую цель на самом деле преследовал Отравитель, совершая поджог.

Чэнь Шаолин надела резиновые перчатки и легко толкнула дверь. Неожиданно обе створки двери, как пережаренные ломтики хвороста, с треском обрушились на пол. Рядом с глухим стуком упал металлический замок. От удара вся лестница загудела, заставив Чэнь Шаолин и Да Нань одновременно вздрогнуть от испуга.

– Что там у вас случилось? – спросил Лао Чжан.

– Я просто толкнула дверь, а она развалилась.

– Развалилась – и ладно. Не нужно больше искусственно повреждать улики на месте происшествия.

Обе очень осторожно переступили через то, что осталось от двери. Они оказались в коридоре. Чэнь Шаолин посветила вокруг фонариком, и, хотя огня нигде не было, открывшаяся глазам картина поражала воображение. Несмотря на то что двери уже упали, уродливо искривленная дверная рама очерчивала дверной проем, словно макияж в стиле смоки-айз. Вокруг нее на стенах и потолке расплывалось огромное черное пятно, глядя на которое можно было ясно представить, как демон огня вылизывал все кругом своим красным языком.

– Горело очень сильно. Похоже, бензином облили не только двери и стены, но и потолок… – сказала Чэнь Шаолин.

– Никто не станет лить бензин на потолок. В этом случае бензин может попасть на одежду, и тогда в момент поджога человек пострадает сам. Поскольку нагретый воздух поднимается вверх, то над местом возгорания на потолке образуется круглый темно-черный след от дыма и копоти. Посмотри, есть там что-то похожее?

Чэнь Шаолин пошарила лучом фонарика над головой и, когда пятно света выхватило густо-черный круглый след, буркнула в ответ: «Угу».

– Оставим это, – сказал Лао Чжан. – Внимательно осмотри стены поблизости, определи, где следы от огня, а где от дыма. Первые будут руслом реки, а вторые – ее берегами.

– А как отличить одни от других?

– При сгорании бензина образуются следы копоти, которая состоит в основном из нескольких классов соединений – длинноцепочечных жирных кислот, ароматических углеводородов и алканов. Они довольно густые, и их легко стереть. Я же просил тебя перед выходом захватить влажные салфетки? Оберни салфеткой кончик пальца и проведи от края пятна к центру, надавливая со средней силой. Если и после нескольких раз поверхность стены остается черной, красно-черной и желто-черной, то это следы от огня; а если станет белой, серой или молочно-белой – это означает, что мы имеем дело с частицами углерода, принесенными сюда потоками горячего воздуха и осевшими на поверхность, образовав на ней слой копоти.

Как и сказал Лао Чжан, Чэнь Шаолин, протирая черные следы, скоро обнаружила, что площадь распространения огня действительно ограничивалась дверным проемом и примыкающими к нему стенами. А из этого можно было сделать вывод, что Отравитель разлил бензин только здесь – точнее говоря, просто облил бензином дверь. Поэтому, когда языки пламени доходили до тех мест на стенах, где не было бензина, из-за того, что для отделки стен в досуговом центре использовали штукатурку с высоким содержанием диатомовой земли – материал сам по себе огнеупорный, – они не распространялись дальше, и что касается больших по площади черных пятен на стенах и потолке – они, как и сказал Лао Чжан, были следами от дыма. А то, что учителю Хэхэ показалось, что огонь вот-вот охватит шкаф, где хранились призы и награды, было всего лишь обманом зрения, вызванным рвущимися вверх языками пламени.

А еще под обломками двери им удалось обнаружить что-то сплавившееся в черный комок. Должно быть, это была пластиковая бутылка из-под бензина.

Обо всех результатах Чэнь Шаолин рассказала Лао Чжану.

– Кроме того, с западной стороны от двери на лестницу площадь следов огня намного больше, чем с восточной. Выглядит так, будто кто-то, вцепившись в стену, изо всех сил тянулся вверх. Как так могло получиться?

Да Нань невольно вздрогнула.

– Эти следы располагаются слегка под наклоном или имеют форму галочек, как математический знак «меньше»?

– Да.

– Когда пожар начался, коридор был закрыт, но, когда огонь уже разгорелся, открылся выход в его западном конце, и перепад температур вызвал движение воздуха. Поэтому те следы, которые ты видишь, образовались, когда нагретый дым устремился наружу, – сказал Лао Чжан. – Раз та бутылка из-под бензина уже расплавилась, то нет смысла ее забирать. Сейчас идите на пожарную лестницу, спуститесь по ней вниз и посмотрите, не осталось ли там каких-нибудь вещественных доказательств.

Открыв дверь эвакуационного выхода, Чэнь Шаолин и Да Нань вышли на лестничную площадку и посмотрели вниз: узкая лестница, низкие ограждения и тонкий слой выпавшего снега – гладкий, как стекло, отливающий серебром. От одного этого вида становилось сильно не по себе.

Да Нань почувствовала слабость в ногах.

– С такой узкой лестницы, даже если идти одному, можно упасть, а тут большая группа детей. То, что они спустились без серьезных травм, просто немыслимое везение.

Хотя все это время шел снег, его выпало еще не слишком много, поэтому следы на пожарной лестнице не были полностью скрыты. Они шли от площадки четвертого этажа вниз – беспорядочные и спутанные так, что не разберешь, где чьи, и вверх – четкие отпечатки в шахматном порядке на ступенях, ведущих с верхнего этажа, без сомнений, оставленные Отравителем. На нескольких из этих следов можно было разглядеть трещину в передней половине подошвы. Сейчас Чэнь Шаолин даже в душе уже оставила попытки оправдать Чжан Дашаня, просто описала увиденное:

– Я думаю, в этот раз Отравитель действовал так: сначала совершил поджог, затем, воспользовавшись эвакуационным выходом, вышел на пожарную лестницу и поднялся на площадку пятого этажа. Там он дожидался, пока учительница выведет детей. Когда они вышли на лестницу, он обнаружил себя и напугал их. В результате началась паника, в давке дети получали травмы и падали вниз с лестницы.

Да Нань все-таки недоумевала:

– Если все было так, почему он тогда сразу не поджег дверь в зал? Тогда детям было бы еще сложней спастись. Даже если воспользоваться окнами, прыгая вниз с четвертого этажа, можно сильно покалечиться. Так ведь?

Телефон молчал.

Чэнь Шаолин и Да Нань оставалось только продолжить осмотр – на прутьях лестничного ограждения они нашли царапины, оставленные железным ломом Отравителя; на ступенях – медный наградной кубок, брошенный Юань Юань, и пластмассовую палочку фей Балала; на повороте между двумя лестничными маршами они увидели то место, откуда упала Ван Юйсинь – один прут в перилах здесь был почти сломан…

Все эти доказательства они или сфотографировали, или упаковали в специальные пластиковые пакеты с защелками, чтобы отвезти Лао Чжану.

Когда они спустились вниз, то одновременно с облегчением выдохнули. Чэнь Шаолин сказала в телефон:

– Лао Чжан, мы спустились, мы закончили осмотр.

– Еще нет.

– А что еще?

– Те коврики, на которые упала Ван Юйсинь.

Было слышно, как Лао Чжан обращается к Чжоу Юнь, просит ее открыть «Вэйсинь» и позвонить по видеосвязи Чэнь Шаолин. Он хотел собственными глазами взглянуть на эти коврики.

Когда Чэнь Шаолин, следуя его указаниям, направила камеру телефона на нижние ступени пожарной лестницы, она и сама разглядела в стороне разбросанные в беспорядке старые розовые гимнастические коврики. Они были сделаны из толстого поролона и сложены высокой стопкой друг на друга. Именно они и спасли жизнь Ван Юйсинь.

Но на что здесь смотреть? Она долго рассматривала их и никак не могла взять в толк, только ходила вокруг и вертела телефон, как велел Лао Чжан.

– Лао Чжан, да что, наконец, ты хочешь тут увидеть? – не выдержав, спросила она.

– Шаолин, разбери ту стопку ковриков, на которую упала Ван Юйсинь. Когда доберешься до самого нижнего, переверни его, сними перчатку и аккуратно потрогай – скажи, он влажный или сухой?

Чэнь Шаолин отдала телефон Да Нань, по одному перебрала все коврики, подняла и перевернула самый нижний, долго водила по нему рукой в разных направлениях, затем произнесла:

– Сырой.

– Хорошо. Теперь точно так же проверь все остальные.

Через некоторое время последовал ответ:

– Все сырые.

Телефон безмолвствовал. Такое же безмолвие обступало Чэнь Шаолин и Да Нань со всех четырех сторон. Можно было услышать шорох, с каким на ступени лестницы опускались снежинки.

Через минуту Лао Чжан произнес:

– Шаолин, идите к главному входу в здание, я хочу посмотреть на дверь, которую ломал Отравитель.

– Когда мы подъехали, мы сами видели, как он выбил стекло в двери… Нет необходимости на это смотреть, – сказала Чэнь Шаолин, протирая руки влажной салфеткой, которую протянула ей Да Нань.

– Сначала предварительный расчет, потом проверка. Это не одно и то же. Раз уж мы проводим обследование по методу следящей съемки, то нам нужно пройти весь путь, по которому двигался подозреваемый, совершая преступление. Нельзя делать никаких исключений.

Да Нань знала, что сейчас нужно беспрекословно слушаться Лао Чжана, но заметила, что Чэнь Шаолин застыла перед кучей ковриков и неподвижно уставилась на них, взяла ее за руку и потянула за собой:

– Пойдем. Ты о чем задумалась?

– Ни о чем, я просто вспомнила Сяолин. Еще до болезни ей так нравилось учиться танцевать под телепрограммы для малышей. Мы тогда снимали комнату в подвале, там был просто цементный пол, никакого покрытия, и он был очень твердый. Когда она падала, то ударялась до синяков – тут зеленый, тут фиолетовый… Дашаня всегда это расстраивало, и он постоянно бормотал, как было бы здорово, если бы у нее был такой коврик…

Чэнь Шаолин и Да Нань обогнули угол здания и оказались перед главным входом. В объективе камеры появилась дверь. Стеклянные витражи в обеих створках были разбиты вдребезги, и теперь на их месте зияли две пустые вертикальные щели. На земле под ногами что-то поскрипывало. Чэнь Шаолин с легким раздражением спросила:

– Нужно собрать эти осколки и привезти тебе?

– Нет, не нужно. Шаолин, когда разбивают стекло, какие-то осколки получаются при непосредственном механическом воздействии, а другие, в свою очередь, – из-за структурных особенностей материала. Другими словами, по той причине, что в каких-то участках стекла от удара возникает чрезмерная нагрузка, стекло в прилегающих областях или сверху тоже смещается или выпадает… Мне не очень хорошо видно, но почему-то мне кажется, что стекло в верхних частях этих витражей разрушилось от непосредственного удара, это так?

Чэнь Шаолин привстала на цыпочки и оглядела верхние части проемов, оставшихся от витражей: среди торчащих там осколков встречались довольно большие, острыми собачьими клыками они щерились по краю пустоты – таких и правда не получится в результате структурных разрушений.

– Угу, – отозвалась она.

– Посмотри еще, через нижний край проема видно задвижку замка или поворотную ручку?

– Да, отлично видно.

– Чтобы не пораниться, просовывая руку внутрь, нужно делать это аккуратно?

– Зачем? Тут такая большая дыра! Да к тому же этот негодяй был в перчатках, – сказала Шаолин и просунула руку внутрь, чтобы попробовать. Да Нань, стоявшая рядом, остерегла ее: «Будь осторожней!»

Затем Лао Чжан велел им пройти по пути, которым Ху Лайшунь и Орангутан преследовали Отравителя, до того места, где Отравитель бросил свою куртку и скрылся в развалинах. Но там не нашлось ничего нового, и тогда он сказал:

– Ладно, Шаолин, возвращайтесь обратно.

Шаолин спрятала телефон в карман брюк, и они с Да Нань рядом пошли вдоль дороги. Было уже около десяти часов, пустынные улицы погрузились в тишину. Только кругом, докуда хватало глаз, кружились снежинки, покрывая землю, деревья, крыши невысоких домов искрящимся и мерцающим серебром, словно все окрестности спали и видели волшебный сон.

Среди холодной пустоты Да Нань, похоже, чувствовала себя немного не в своей тарелке, поэтому она взяла Чэнь Шаолин под руку:

– Сестрица Шаолин, как ты думаешь, сегодня еще что-нибудь произойдет?

Чэнь Шаолин на некоторое время растерялась, а потом медленно помотала головой:

– Я не знаю…

– Мне так жутко, правда… Я сейчас стояла на площадке той пожарной лестницы и все время думала: до чего же храбрая Юань Юань! Как представлю себя на ее месте и что на меня сверху бросается кто-то с железным ломом – я бы даже и не подумала о том, чтобы защищаться, вероятно, сама тут же сиганула бы вниз от страха.

– Ты права. Юань Юань даром что малышка, но, кажется, унаследовала гены своих родителей. Встретившись лицом к лицу с негодяем, она даст фору многим взрослым.

Да Нань притихла.

– А кстати, Да Нань, – Чэнь Шаолин, похоже, о чем-то вспомнила, – есть один вопрос, который я все хочу тебе задать… – Тут она вдруг замолчала.

– Задавай, – сказала Да Нань.

Чэнь Шаолин, немного подумав, заговорила:

– Сегодня вечером, когда заведующая Чжоу взяла тебя с собой к стойке регистрации, чтобы поучить, как проводится медицинская сортировка, – у тебя сначала очень хорошо получалось, почему же ты потом вдруг пустила в зал эту компанию хулиганов, которая устроила беспорядок? Из-за них едва не случилось большое несчастье…

Да Нань опустила голову и с минуту шла молча. На лице у нее появилась горькая улыбка:

– Я не такая храбрая, как Юань Юань.

– Что?

– Я говорю, я не такая храбрая, как Юань Юань. Я не могу дать отпор негодяю, – начала Да Нань. – Когда я училась в средней школе, я увлекалась пением и танцами, хотела поступать в школу искусств. Через одноклассников я познакомилась с одним парнем из кругов золотой молодежи по фамилии Чжо. Его мама была директором Городской школы искусств, семья с деньгами и положением. Я решила пойти легким путем и сблизилась с ним. Он псих, сумасшедший извращенец и не любит предохраняться. Каждый раз я принимала таблетки, но все-таки забеременела, пришлось делать аборт, а поскольку я была слишком молода, я побоялась обратиться в нормальную больницу и пошла в одну маленькую клинику. Операцию сделали плохо, повредили матку. Врач сказал, что в этой жизни я больше не смогу забеременеть, а этот Чжо завел себе новую подружку и бросил меня… Когда человек теряет что-то навсегда, он не может перестать думать об этом, и я стала все больше любить детей. Иду по улице и вижу эти пухлые личики – сразу хочется подойти, ущипнуть за щечку и расцеловать. После гаокао[55] я подала документы в медицинский институт, на педиатрию – думала, раз уж мне не суждено иметь своих детей, тогда я буду помогать тем, у кого есть дети, чтобы им не довелось узнать, какое это горе – потерять ребенка…

После этих слов Да Нань не сдержалась и заплакала.

Чэнь Шаолин и подумать не могла, что ей пришлось пережить такое. Она даже сперва растерялась, не в силах подобрать нужные слова, только крепко сжала руку Да Нань.

– Потом я узнала, что в ходе повсеместной борьбы с коррупцией в отношении семьи Чжо возбудили дело и был суд. С тех пор о них ничего не слышно, и следов их не найти… Я так обрадовалась, думала, что уже не важно, сколько грязи ко мне тогда пристало, сколько я наделала ошибок – на все это я уже могу смотреть как на пейзаж за окном машины, прошлое навсегда осталось в прошлом и никогда больше не вернется. И кто мог подумать, что этот подонок Чжо Тун сегодня как с луны свалится прямо в зал неотложной помощи и встанет передо мной? С его смазливой рожи меня тянет блевать еще сильнее, чем раньше! Ты не представляешь, как я его ненавижу, до какой степени он мне отвратителен. Но, честно признаться, вместе с тем я еще ужасно боюсь его, до паники, как боится змей однажды укушенный гадюкой. – Да Нань ненадолго замолчала, затем продолжила: – Я спросила, зачем он пришел, и он сказал, что ему нужна моя помощь, чтобы я выдала талоны на прием хулиганам, которые толпились у него за спиной. Я сказала «нет», тогда он начал угрожать мне, сказал, что расскажет о моем прошлом всем врачам и медсестрам в больнице, а еще показал мне отрывок из одного непристойного видеоролика, в котором заставил меня сняться много лет назад. У меня не было выхода, пришлось согласиться…

– Вот оно как, – пробормотала Чэнь Шаолин.

– На самом деле я не имела ни малейшего представления о том, с какой целью он заставил меня это сделать. В тот момент я просто говорила себе: может быть, эти хулиганы правда больны и пришли к врачу… Я просто обманывала сама себя, потому что ужасно боялась, боялась до дрожи. Если серьезно подумать, даже если бы он рассказал все о моем прошлом, если бы все увидели эту непристойную видеозапись, ну и что? И что со мной от этого случится? Но тогда я испугалась его, поэтому сразу выдала так много номеров. Когда я это делала, в голове у меня было пусто. Я просто хотела, чтобы этот Чжо поскорее ушел, не стоял тут больше передо мной…

– Да, в темноте вряд ли правда есть что-то страшное, но мы все равно ее боимся. – Чэнь Шаолин вспомнила о прошлом и невольно вздохнула: – На самом деле люди боятся не темноты, а связанных с ней воспоминаний.

– И как мне быть? – Да Нань вытерла слезы. – Прошло уже так много времени, а мне все никак не избавиться от него… Я правда боюсь, что он снова найдет меня и снова будет угрожать мне, заставлять сделать что-то плохое. Не смотри, что я тут с тобой разговариваю так, будто мне все ясно и понятно, будто могу трезво мыслить. Стоит появиться этому Чжо, я опять буду как крыса при виде кошки, а он будет мною вертеть, как захочет… Я думаю, такова моя судьба, и судьбой мне суждено встретить этого человека, суждено столкнуться с такими проблемами, суждено столкнуться с темнотой, из которой не выбраться, с кошмаром, от которого не очнуться…

Чэнь Шаолин ничего не ответила. В спешке уезжая из больницы, да и еще думая, что одежда для спасательных работ должна быть легкой и удобной, Да Нань просто надела поверх белого халата светло-голубую пуховую безрукавку, какие выдавали всем в больнице, а сейчас на ее волосах и плечах уже лежал тонким белым слоем снег. Со стороны казалось, что она уже вся в снегу. Непонятно, что было этому причиной – холод снаружи или холод в душе, – но все тело Да Нань мелко дрожало. Чэнь Шаолин еще крепче сжала ее руку.

– Да Нань, я ведь как-то уже рассказывала тебе о том, что однажды нам с Дашанем пришлось пережить очень темные дни? – при этих словах она грустно улыбнулась. – Конечно, сейчас вокруг нас едва ли больше света, чем тогда…

Да Нань кивнула.

– После я познакомилась с одной женщиной, офицером полиции. Она выдающийся специалист по осмотру мест преступлений, много лет училась в США, знакома со многими американскими экспертами в этой области. Среди них есть один по имени Линкольн какой-то там. Он говорил ей, что в расследовании преступлений из-за того, что преступник скрылся, доказательств не хватает, коллеги норовят пройтись по тебе, начальство давит и даже суды выносят несправедливые решения; часто кажется, что кругом темнота и безысходность, в такие времена есть только один выход – по-английски это звучит: turning face only towards the sun – «всегда поворачивайся лицом к солнцу».

Чэнь Шаолин задрала голову и устремила взгляд в ночное небо, где кружились в изящном танце сверкающие снежинки. На губах у нее появилась улыбка.

– Эта женщина всегда держалась довольно отстраненно. От нее не услышишь красивых фраз. Как говорят – она не станет никому вливать куриный бульон. Но по некоторым причинам у нас с ней сложились очень добрые отношения. В тот момент, когда мне было очень тяжело и грустно, она сказала мне эти слова. Конечно, она не объяснила мне их скрытый смысл, но я поняла. Уверена, что ты тоже понимаешь.

– Turning face only towards the sun, – медленно повторила Да Нань. – Только туда, где свет…

Внезапно их разговор прервал звук мотора.

Перед ними затормозила машина, из нее выскочили несколько человек и побежали к зданию досугового центра для пенсионеров, с треском и грохотом распахнули входную дверь и вломились внутрь, как стадо диких буйволов. Чэнь Шаолин подошла и спросила у их шофера:

– Вы откуда?

Шофер, мужчина с несколькими проплешинами в коротких волосах и сигаретой в зубах, ответил:

– Мы из Кабинета общественной безопасности, получили приказ приехать и занять оборону.

Окинув взглядом цепочки из множества следов, тянущиеся по всей заснеженной дорожке к двери в досуговый центр и поднимающиеся вверх по ступеням, Чэнь Шаолин поняла, почему Лао Чжан несколько раз просил ее провести осмотр места происшествия.

– Мы из Городской детской больницы. В этой глуши мы никак не можем дождаться такси. Вы не подбросите нас до больницы?

– Не получится, мы здесь не для этого, – ответил Плешивый.

– Тогда позвоните вашему начальнику Лэй Лэю, посмотрим, что он скажет, – сказала Чэнь Шаолин.

Деваться Плешивому было некуда, и он набрал номер Лэй Лэя, сказал всего несколько фраз и повесил трубку, затем махнул рукой Чэнь Шаолин и Да Нань:

– Залезайте в машину!

Машина тронулась с места. Да Нань неподвижно сидела, уставившись в одну точку за окном, как женщина, только что выдавшая тайну, которую хранила много лет на самом дне своего сердца. Теперь в ее сердце стало пусто, как будто бы из него вынули что-то или вырезали ножом.

Внезапно Да Нань почувствовала, что кто-то сжал ее руку.

От неожиданности она вздрогнула, повернула голову и увидела извиняющийся взгляд Чэнь Шаолин.

– Да Нань, извини, есть одно дело… Только, пожалуйста, ты обязательно должна меня простить…