Ху Лайшунь оказал необходимую первую помощь детям и тренеру, ориентируясь по тяжести состояния и симптомам: кому-то была проведена оксигенотерапия, кому-то введены спазмолитики и противокашлевые лекарства, кому-то сделан укол дексаметазона. Тому ребенку, которому была сделана крикотиреотомия, выполнили замену интубационной трубки. Затем всем выдали комплекты термоодежды и помогли подняться в кузов грузовика, над которым уже был натянут тент. Собранные вещественные доказательства, завернутые в бахилы, уложили в кабине на место рядом с водителем. Тут Чэнь Шаолин вспомнила, что перед уходом она не выключила воду в душевой. Тогда она спустилась в раздевалку и завернула все краны.

Люди покинули здание, прекратился шум льющейся воды, и в подвале стало тихо – только изредка с леек в душевой падали капли. Кап-кап, кап-кап – эти звуки только оттеняли воцарившееся безмолвие.

Чэнь Шаолин уже шла к выходу, когда из телефона неожиданно раздался голос Лао Чжана:

– Шаолин, а что это за звук?

– Я выключила воду, но из леек в душе еще капает.

– Нет, это не капли. Похоже на какое-то шипение или свист. Еще в самом начале, когда ты только позвонила заведующей Чжоу, я обратил на него внимание. Потом все время было очень шумно; за шумом этого звука было не слышно, а вот сейчас он опять появился.

Чэнь Шаолин остановилась и прислушалась. И правда – ее слух различил шипение. Нельзя сказать, что оно было тихим, но в этой обстановке оно казалось абсолютно естественным. Настолько естественным, что на него даже не обращаешь внимания.

Она пошла прямиком в комнату отдыха и тогда поняла:

– Это работает вытяжка.

– А. Понятно, – сказал Лао Чжан. – Ты включила ее, когда пришла?

Чэнь Шаолин сначала хотела сказать: «Ага», – но вспомнила:

– Нет, мне кажется, что еще когда я только спускалась в подвал, то уже слышала этот звук. «Тш-ш-ш-ш…» – как будто сдирают кожу с туши. Звучит жутковато.

– Ты уверена, что это не ты включила вытяжку? – тут же спросил Лао Чжан. – Она уже была включена, когда ты пришла, и работала все это время?

Этот вопрос поставил Чэнь Шаолин в тупик. Она на некоторое время сосредоточилась на воспоминаниях, а потом уверенно произнесла:

– Да, все правильно. Она все время была включена. Когда я вошла в комнату отдыха, в темноте мне пришлось долго светить фонариком по сторонам, чтобы найти выключатели. Я помню, из них только один был включен, а все остальные выключены; наверное, тот включенный был как раз от вытяжки.

– Шаолин, ты сказала «в темноте» и «все остальные выключены», – судя по голосу, Лао Чжана был сильно удивлен. – Что ты имеешь в виду?

– Что в комнате отдыха и в помещении самого бассейна было темно, хоть глаз выколи. Когда я нашла выключатели, поняла, что освещение было отключено.

Ответом на ее слова была молчание. Чэнь Шаолин забеспокоилась:

– В чем дело? Что-то не так?

– Все не так. И одно, и другое.

– А?

– Вытяжка не должна быть включена, а свет не должен быть погашен.

– Что ты такое говоришь, я тебя не понимаю!

– Забудем пока про вытяжку. Но сама подумай: кем бы ни был тот, кто отправил тебе в «Вэйсинь» фотографию бассейна, он преследовал понятную цель: он хотел, чтобы человек, получивший это сообщение, как можно скорее приехал и увидел, что тут произошло. Но с какой целью он выключил в здании свет? Темнота ведь, наоборот, только задержит того, кто приедет сюда, и он окажется на месте происшествия позже!

В этот момент раздался голос Чжоу Юнь:

– Разве не для того, чтобы запугать Шаолин, создав еще более гнетущую атмосферу?

– Ну это же не театральное представление! О какой такой «атмосфере» может идти речь? – возразил Лао Чжан. – Тем более, если все было так, как вы говорите, преступник должен был быть уверен, что Шаолин приедет в бассейн одна. А если она приведет с собой большой отряд, кого тогда запугивать?

– Может быть, он просто по привычке, уходя, выключил свет? – спросил Лэй Лэй.

– Если бы вытяжка тоже была выключена, такое объяснение, возможно, сгодилось бы. Проблема в том, что вытяжка, которая не должна была работать, оказалась включенной…

Лао Чжан немного подумал, а затем голосом, сделавшимся немного строже, произнес:

– Шаолин, я подозреваю, что Отравитель забыл в насосной какое-то очень важное вещественное доказательство, и это произошло уже после того, как он добавил гипохлорит натрия в ведро с закисляющим реагентом. Он вспомнил о нем только тогда, когда уже покинул помещение бассейна и намотал проволоку на ручки входной двери, но у него уже не было возможности вернуться и уничтожить улику. Поэтому он выключил свет. Поскольку человеческому глазу при переходе из места с низкой освещенностью в хорошо освещенное место требуется время на адаптацию, в течение короткого времени объекты с неясными очертаниями могут остаться незамеченными. Отравитель хотел воспользоваться этим, сделав так, что человек, который войдет в заполненную ядовитым хлором насосную, второпях не разглядит этот предмет.

– Ты хочешь сказать…

– Вернись в насосную, найди эту вещь и забери оттуда!

Рядом послышался бессильный вздох Чжоу Юнь.

Чэнь Шаолин оторопела. Когда она заходила в насосную, несмотря на маску, желто-зеленый ядовитый туман здорово напугал ее. Этого ощущения, будто тысячи сколопендр обвиваются вокруг ее тела, хватит для того, чтобы кошмары преследовали ее до конца жизни. А сейчас ей велели вернуться туда. Разумеется, она колебалась в нерешительности:

– Я даже не знаю, что это, как я могу это найти?

– Позвони мне по видеосвязи через «Вэйсинь». Когда зайдешь, покажи камерой все вокруг себя, я скажу тебе, что забрать.

Видеосвязь включилась, и в верхнем правом углу экрана появилось лицо Лао Чжана. Он выглядел не как обычно, но что именно было не так, Чэнь Шаолин сказать не могла. До сих пор она никогда внимательно не рассматривала этого старика-уборщика. Возможно, дело было в том, что теперь он смотрел прямо, а не в пол, и это, несомненно, добавляло ему авторитетности.

Чэнь Шаолин во второй раз надела маску и открыла железную дверь, ведущую к бассейну. По той причине, что, выбегая, она не закрыла дверь в насосную, ядовитый газ опять заполнил все помещение, но, по крайней мере, его концентрация внутри насосной уже не была такой высокой.

Она направила объектив камеры на циркуляционный насос, потом на помпу-дозатор, затем на кварцевый фильтр, в душе молясь, чтобы Лао Чжан поскорее нашел это проклятое вещественное доказательство и она смогла поскорее уйти из этой проклятой комнаты… Чэнь Шаолин почувствовала, как из носовой полости в горло спускается жгучая боль, и подумала, что, возможно, так проявляется «повышенная чувствительность» дыхательных путей после химического ожога, который она получила, войдя сюда в первый раз. В это время зазвучал голос Лао Чжана:

– Шаолин, отодвинь немного ведро с закисляющим реагентом. Позади него, похоже, что-то есть.

Чэнь Шаолин ступней надавила на ведро, из которого еще струился хлор, и оттолкнула его в сторону.

Из-за ведра показалась швабра.

Обычная серая швабра с тряпичной насадкой из полос хлопчатобумажной ткани.

Действительно, черенок швабры был прислонен к стене и почти не выделялся на ее фоне, а поскольку все кругом застилал ядовитый туман, она заметила его только сейчас.

И что? Это и есть то самое «важное вещественное доказательство»?

А на вид – так простая швабра. Проще некуда.

Пока Чэнь Шаолин недоумевала, Лао Чжан заговорил:

– Шаолин, оберни бахилой конец швабры, чтобы ничего не торчало наружу, и забирай швабру целиком.

Чэнь Шаолин пришлось положить телефон на пол, чтобы вытащить из кармана бахилу. Она уже было собиралась надеть ее на швабру, как из телефона раздался крик Чжоу Юнь, и она вздрогнула от неожиданности.

– Шаолин! Почему ты не замотала конец трубки от маски полотенцем?!

Чэнь Шаолин только сейчас, взглянув на свое изображение на экране телефона, увидела, что полотенце, которым был обмотан конец дыхательной трубки, исчезло! Наверное, оно слетело, когда она снимала маску, а сейчас из-за угла обзора камеры не смогла заметить этого.

«О Небо! – подумала Шаолин. – Это значит, что я пробыла в ядовитой атмосфере без защиты по крайней мере две минуты, и к тому же из-за того, что на мне была маска, хлор проникал через трубку, оставаясь внутри. Это еще хуже, чем оказаться в газовой камере у нацистов! Вот откуда эта жгучая боль в носу и в горле!»

Чэнь Шаолин почувствовала головокружение и слабость; еще пара мгновений, и она упадет на пол!

– Шаолин, немедленно уходи оттуда! Скорей! – кричала Чжоу Юнь.

Но Чэнь Шаолин не могла сделать и шага. Ей казалось, что при каждом вдохе по горлу проходится стальной напильник. Вдруг ее горло сжал спазм, дыхание перехватило, и стало так больно и душно, что она захотела сорвать маску, но руки никак не могли нащупать защелки и только бешено царапали лицо в яростной борьбе за жизнь. Ей казалось, она тонет, сознание стремительно теряло свою ясность.

Золотые лучи перед глазами постепенно рвались и рассыпались на крошечные искры, от каждой из которых черной плесенью во все стороны расползалась тьма…

В последний миг она слышала только крик Лао Чжана:

– Шаолин! Не останавливайся на полпути! Быстро заворачивай швабру, бери ее и уходи!

Вслед за этим раздался гневный рык Чжоу Юнь:

– Ты рехнулся! Ты хочешь убить ее?

– Она должна закончить дело, которое необходимо закончить!

– Но что может быть важнее человеческой жизни?!

– Множество человеческих жизней!

От этих слов Чэнь Шаолин очнулась и с усилием сделала несколько вдохов. Ее пришпоренное резкой болью сознание в один миг вновь обрело ясность. Она натянула бахилу на конец швабры, подняла телефон, и, подхватив швабру, кинулась вон из насосной комнаты.

Но, когда до спасительной входной двери оставалась всего пара шагов, ослабевшие ноги не выдержали тяжести тела. Она споткнулась и упала, вытянув руки вперед, навстречу тени, отражавшейся во влажном полу. В полубреду Чэнь Шаолин казалось, что ее пальцы прикасаются к пальцам дочери…