До этого времени Чэнь Шаолин ни разу не приходилось бывать в бассейне «Морской конек».

Но она слышала о нем от мужа. Тот говорил, что бассейн расположен под детским развлекательным центром. На первом этаже центра стояло игровое оборудование – горки, сетки, по которым можно было лазать, пляжные игровые городки, пружинный батут и многое другое. Поскольку все аттракционы уже обветшали, мало кто из детей проявлял к ним интерес. Другое дело бассейн на первом подземном этаже. Хотя он тоже был до невозможности старым и изношенным – напольная плитка в трещинах и сколах, основания стен поросли мохнатой зеленой плесенью, от полотенец в душевой шел затхлый запах, воду в самом бассейне уже долгое время не меняли, а единственным способом ее очистки было многократное внесение все новых доз антисептика, поэтому на поверхности плавала пленка из белых хлопьев, напоминавших перхоть, – однако цены были низкими. Это место пользовалось популярностью у жителей старого района, особенно осенью и зимой, когда скидки составляли половину от первоначальной цены, а с семи до девяти часов вечера еще больше, и многие родители предпочитали именно «Морского конька». Они записывали сюда своих детей, чтобы те научились плавать. Для того чтобы привлечь клиентов, бассейн предлагал услугу присмотра за детьми, и родители могли привести сюда ребенка и отправиться по своим делам, а в девять часов забрать его обратно. Ужин тоже предоставлял бассейн – это как раз были те дешевые порционные упаковки готовой еды, которые привозил Чжан Дашань.

– Я сегодня развозил еду и слышал, как один из родителей жаловался, мол, бассейн «Морской конек» такой старый, что не идет ни в какое сравнение с бассейнами в детских садах нового района. Я подумал, что мы даже не можем позволить себе садик для нашей Сяолин, – однажды сказал Чжан Дашань с горькой улыбкой, когда они с Шаолин обедали на скамейке во внутреннем дворе больницы.

– Мы не сравниваем себя с другими, а довольствуемся своей скромной жизнью, и в этом наша сила, – ответила Шаолин.

Она запомнила, что после этих ее слов муж опустил плечи и замолчал. Во взгляде у него остались только горе и безысходность… Пока Чэнь Шаолин ехала на электровелосипеде к бассейну «Морской конек», она вспомнила тот взгляд не смирившегося с судьбой, и в сердце одновременно поднялись боль и тревога. Она не верила в слова Лэй Лэя о том, что ее муж подсыпал яд тем школьникам, чтобы отомстить обществу. Она знала, что Чжан Дашань порядочный и добрый человек. Она знала это с тех времен, когда они учились в одном классе в средней школе. Но что, если у него была другая причина? За все эти годы она видела стольких людей, которых жизнь изменила до неузнаваемости! Взять, к примеру, ее мужа. За последний год этот дюжий богатырь, о каких обычно говорят, что у него спина тигра и поясница медведя, ее Чжан Дашань, который всегда в хорошем настроении смеялся как дурачок, а в плохом – размахивал железными кулаками, словно мог вколотить ими в землю все проблемы и неприятности, как-то незаметно – а ведь ему не исполнилось и тридцати – ссутулился под тяжестью жизненных невзгод. В его волосах, напоминающих древесную стружку, появились тонкие серебряные нити; все-таки проблемы – это проблемы, их не вобьешь в землю. Наоборот, они прорезали морщинами его лоб.

А что тогда подтолкнуло его свернуть на путь, с которого нет возврата?

«Нет! – Она резко мотнула головой. – Чжан Дашань ни за что не мог так поступить, что бы ни случилось! Раз я стала его женой, я должна верить в него безо всяких условий! Как сказала тогда Лю Сымяо, приехавшая из далекого Пекина, чтобы быть свидетелем на нашей свадьбе: „Желаю вам всегда любить друг друга и доверять друг другу и в самые светлые дни, и в самые темные ночи“…»

Велосипед скрипнул и остановился. Только теперь Чэнь Шаолин заметила, что едет не по той улице. Впереди была плотная пробка. Автомобили стояли так близко друг к другу, что, казалось, между ними не просочится и вода. Впереди насколько хватало взгляда – горящие фары, как заклепки. Благодаря им весь транспортный поток сливался в хвост огромного дракона, головы которого было не рассмотреть. Прерывистые автомобильные сигналы подобно волнам следовали один за другим, не смолкая. Весь старый район, казалось, погрузился в хаос. Многие водители выходили из машин, вставали на цыпочки, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, и с их губ срывались крепкие ругательства. Прошло уже полдня, а затор не сдвинулся ни на миллиметр. Но еще хуже было то, что пробка была не только здесь. Несколько более отдаленных улиц тоже оказались заблокированными стоящими автомобилями, как кишечник, не опрожнявшийся две недели. Что говорить об электровелосипедах, когда даже их более «стройные» механические собратья с трудом могли пробраться через транспортные заторы. Нарядным парам и людям, возвращавшимся с вечерней рабочей смены, оставалось только добираться до места назначения пешком, и их беспорядочные перемещения туда-сюда между автомобилями дополнительно осложняли ситуацию на дорогах.

Время близилось к восьми часам вечера. Кроме того, был последний день рабочей недели и канун Нового года, и такие пробки были ситуацией очень необычной.

Чэнь Шаолин подумала – вероятно, это из-за того, что движение через мост Далинхэ закрыли после аварии.

При воспоминании о погибших врачах и медсестрах ее сердце оборвалось. Хотя между ними присутствовал значительный разрыв в статусе и положении и бывший в их числе Чэнь Гуанле хотел выгнать Сяолин из «голубой комнаты», по правде говоря, их гибель – это огромная потеря для города, где и так дефицит детских врачей, тем более для отделения неотложной помощи, которое лишилось семи десятых своих лучших сотрудников…

Ладно, сейчас не время предаваться печали!

Она развернула велосипед и поехала к бассейну «Морской конек».

Здание, в котором находился бассейн, стояло на глухой улочке, где раньше по обеим сторонам было много лавок. По мере того как вся торговля перемещалась в новый район, здешние лавки одна за другой закрывались, и теперь тут гулял один только ветер. Чэнь Шаолин повернула руль и через полуоткрытую решетчатую калитку въехала во двор. Перед ней был детский развлекательный центр, внешне выглядящий как избушка лесоруба Вика из мультфильма «Медведи-соседи». Внутри было темно. Она слезла с велосипеда, подошла к двери, легонько толкнула ее, и дверь открылась.

Из темноты на нее подул холодный ветер, от которого кости сковал ледяной страх и волосы встали дыбом. Оттуда не доносилось ни звука, как будто бы перед ней была не дверь, а глотка только что испустившего последний дух.

– Чжан Дашань! Чжан Дашань! – тихо позвала она. Ей ответило только эхо.

Чэнь Шаолин сжала зубы и вошла внутрь. В первую секунду она чуть было не растянулась на полу, споткнувшись о коврик у входа, и еще ударилась ногой о табурет. Только уткнувшись в деревянную стойку администратора, она поняла, как опрометчиво поступила. Наконец Чэнь Шаолин достала телефон, включила фонарик и, осмотревшись кругом, увидела вход на площадку лестницы, ведущей вниз. Она вышла на лестницу и опять позвала Чжан Дашаня, но никто не откликнулся. Тогда она, согнувшись, шаг за шагом начала спускаться вниз.

Овальное пятно света от фонарика скользило по серым бетонным ступеням, сопровождаемое шипящим звуком, словно где-то рядом сдирали кожу с туши… Этот жуткий звук заставил Чэнь Шаолин остановиться и прислушаться в поисках его источника, но не тут-то было.

Вдруг ей показалось, что позади нее что-то есть. Она резко обернулась, и луч фонарика бесшумно метнулся назад, осветив лишь пустые ступени.

Ложная тревога.

Она с облегчением выдохнула и уже собралась было развернуться, продолжить путь вниз, как вдруг в голове внезапно всплыл стандартный прием из фильма ужасов: если в самый напряженный момент, обернувшись, не видишь ничего, то стоит снова посмотреть в прежнем направлении, и прямо перед тобой обязательно окажется пасть размером с таз для крови…

От такого предчувствия сердце в испуге подскочило до самого горла.

Чэнь Шаолин медленно повернула одеревеневшее тело и, прищурившись, приготовилась в последний раз взглянуть на этот мир, однако фонарик осветил только гнетущую холодную пустоту. Вероятно, из-за того, что ладони у нее сильно вспотели, телефон едва не выскользнул из ее рук.

Она разозлилась: «Неизвестно, жив ли Дашань, а я тут до полусмерти испугалась сама себя. Неужели мне нужно дождаться, чтобы с ним и правда случилось несчастье и я стала вдовой, чтобы уже не бояться ни земли, ни неба!». Гулко топая по ступеням, Чэнь Шаолин сбежала вниз по лестнице и оказалась в холле бассейна.

Слева была мужская раздевалка, справа – женская. Через любую из них можно было пройти к бассейну, но, по-видимому, зимой среди занимающихся плаванием было очень мало девочек, и на двери в женскую раздевалку висел замок. Только из щели под левой дверью пробивался тусклый желтоватый свет.

Толкнув дверь, Чэнь Шаолин вошла внутрь. Вдоль стены тянулся ряд облупленных шкафов, по центру стояла длинная скамья. Электрические лампы на потолке мерцали, как на последнем издыхании. От влажного пола поднимался запах немытых ног. Дальше начинался узкий коридор, слева от которого была душевая, а справа штора, отведя которую Чэнь Шаолин оказалась в прямоугольном помещении для отдыха. Внутри него было темно – хоть глаз выколи. Она посветила фонариком и заметила в противоположной стене железную двустворчатую дверь. Должно быть, это выход к бассейну. Сейчас дверь была плотно закрыта, и за ней не горел свет…

Чэнь Шаолин подошла к двери и подергала за ручку – та не открылась. Тогда она несколько раз ударила в нее кулаком, громко крича: «Чжан Дашань! Чжан Дашань! Ты там?»

Никто не отозвался.

Только сейчас она заметила, что ручки на обеих створках двери кто-то связал толстой проволокой, обернув ее вокруг несколько раз и еще скрутив между собой концы. Тут уж, как ни дергай, дверь не откроется. Чэнь Шаолин попыталась разогнуть проволоку руками, но в одной руке она держала телефон, служивший ей фонариком, а силы в другой руке ей не хватало. К тому же проволока действительно оказалась очень жесткой. Она провозилась довольно долго, но так и не смогла ее раскрутить; наоборот, чем больше она старалась, тем крепче затягивался узел. Она даже не заметила, как до крови поранила указательный палец на правой руке.

Чэнь Шаолин уже готова была расплакаться, запыхалась и тяжело дышала. Внезапно она почувствовала, что из дверной щели идет едкий запах, и нехорошее предчувствие, сжимавшее сердце, тут же усилилось.

Сейчас решается вопрос жизни и смерти, а спешка и безрассудство могут все только испортить! Чэнь Шаолин на мгновение остановилась, чтоб взять себя в руки, потом посветила фонариком по сторонам и обнаружила на стене слева от двери ряд электрических выключателей. Включен был только самый правый из них. Она, не медля, нажала все остальные – щелк-щелк-щелк-щелк, – одна за другой загорелись все лампы в комнате отдыха и в бассейне за дверью. Когда в помещении стало светло, она увидела, что проволока на двери завязана не таким уж и сложным узлом – просто Чэнь Шаолин в спешке не разобралась толком, как это было сделано. Двумя руками довольно быстро раскрутила узел, виток за витком сняла проволоку с ручек и затем рванула дверь на себя.

Та открылась с громким треском.

Сначала две руки, потом голова, и следом за ней верхняя часть туловища рухнули на нее из-за двери – так, что Чэнь Шаолин едва удержалась на ногах. От испуга она взвизгнула, но, опустив взгляд, поняла, что это всего лишь молодой парень, одетый в костюм тренера по плаванию. Позади него было несколько сгрудившихся вместе детей. Глаза у них были закрыты, в нос ударил удушливый запах хлора, – похоже, в критический момент они бросились к двери и хотели, навалившись, вместе открыть ее, но проволока, намотанная на ручки, лишила их надежды на спасение. Все упали на пол, когда надышались хлором, но так и не смогли выбраться наружу.

Чэнь Шаолин рассмотрела этих людей – Чжан Дашаня среди них не оказалось. Она заглянула в помещение бассейна: примерно три сотни квадратных метров, и эта дверь – единственная. Со всех сторон – глухие стены, в центре потолка – четыре крошечных окошка, которые тоже закрыты. Поверхность воды, покрытую пеной, сейчас заслонял жуткий желто-зеленый туман. Круглыми от страха глазами она долго всматривалась в него, но ни в воде, ни где бы то ни было еще в этом замкнутом пространстве Чжан Дашаня не было…

Стоп!

Она вдруг заметила, что желто-зеленый туман сочится откуда-то справа. Это место как раз находилось у нее в слепой зоне.

Опираясь на знания, которые она получила, когда, еще будучи студенткой, на общественных началах работала в университетском бассейне, Чэнь Шаолин сняла куртку, накинула ее на голову, вбежала в помещение бассейна и обнаружила, что в этом месте расположена маленькая комната, где находилось оборудование для обеспечения циркуляции воды в бассейне. Помимо насоса, оно включало фильтр с кварцевым песком, помпу для дозирования химических реагентов и многое другое. Только вот Чжан Дашаня и там не было. Рядом с дверью стояло ведро, наполненное жидкостью, используемой для снижения pH в бассейне; хлор шел именно оттуда. Несмотря на то что Чэнь Шаолин постоянно закрывала нос и рот, чтобы не вдыхать ядовитый газ, буквально через несколько секунд она почувствовала жжение в носу и в горле. Она быстро вышла из насосной и, плотно закрыв ведущую в нее дверь, побежала обратно к выходу.

Вероятно, из-за того, что через открытую входную дверь в помещение бассейна попал свежий воздух, тренер и четверо из детей пришли в себя. Их рвало и мучил кашель, двое детей все еще были без сознания, и у одного из них не удалось обнаружить признаков дыхания. Второй лежал на пестрой кафельной плитке, и его бледное тело мелко подергивалось в судорогах, будто через него пропускали ток.

В любой момент могла возникнуть угроза жизни детей, а виновник всего этого кошмара как-то связан с бесследно исчезнувшим мужем Чэнь Шаолин… Она опустилась на пол и, запустив пальцы в волосы, обеими руками крепко сжала голову, словно хотела, чтобы вся душевная боль и тревога вышли из нее, как кровь и гной из фурункула. Она несколько раз глубоко вздохнула, потом достала телефон и позвонила Чжоу Юнь…