Когда шум, доносящийся из зала неотложной помощи, стал слышен в смотровой, Ли Дэян поднялся со своего места и подошел к двери. Некоторое время он смотрел, как Чжоу Юнь кружит в людском водовороте, словно сорванный ветром осенний лист, а затем вернулся на свое рабочее место и продолжил принимать «больных».

Около двери остался один парень, который не отрываясь следил за происходящим. Он, даже не думая скрывать охватившего его возбуждения, непрерывно теребил и поглаживал выпирающий под джинсами половой орган. Этот верзила с лицом, словно слепленным из отдельных бугров мяса и покрытым россыпями прыщей, наблюдал до того момента, пока Чжоу Юнь не скрылась в палате наблюдения, затем обернулся и рассмеялся крякающим смехом. Все малолетние хулиганы в смотровой повернулись в его сторону.

– Твою ж мать! Это было реально круто! – воскликнул он. – Эта врачиха, небось, ловила кайф, когда ее тискали столько мужиков сразу!

– А ты сам-то чего не пошел? – со смехом спросил один из его товарищей с волосами, расчесанными на прямой пробор. На вид ему можно было дать от силы лет двенадцать.

– Не люблю групповушки, мне нравится, когда один на один! – Верзила вскинул руки и сделал несколько непристойных движений бедрами. – Эта тетя хоть и старовата чуток, но еще ничего. Подожди, вот закончим с этим делом – подкараулим ее около больницы!

В этот момент он краем глаза заметил, что сидящий за своим столом Ли Дэян смотрит на него взглядом, полным ненависти. Верзила повернулся к нему и рявкнул:

– Что уставился, твою мать! Своими делами занимайся! Еще раз на меня посмотришь – я тебе глаза вырву!

Сидящий за другим столом Ху Лайшунь, который как раз закончил «осмотр» этого верзилы и знал, что это Люй Вэй – чемпион Пинчжоу по ушу-саньда среди юниоров, – не удержался и тихо окликнул коллегу («Дэян!»), желая предостеречь его от конфликта с этим типом. Но Ли Дэян по-прежнему сидел, впившись взглядом в Люй Вэя с видом, в обычные дни ему совершенно не свойственным.

Люй Вэй рассвирепел и уже сделал шаг в направлении Ли Дэяна, чтобы проучить его, но в этот миг у него зазвонил телефон. Он приложил его к уху и, нахмурив брови, несколько раз повторил: «Да-да». Закончив разговор, он увидел, что за стол к Ли Дэяну уже села девушка с ребенком. Тогда Люй Вэй отошел и встал неподалеку, не сводя с них глаз.

Девушка была очень красива. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать, но то ли из-за неправильного образа жизни, то ли из-за злоупотребления сигаретами и алкоголем кожа у нее сильно постарела, выглядела тусклой и шелушилась. Взгляд глаз, окруженных темными кругами, был равнодушным и неподвижным. Ссутулившись, она держала на руках новорожденного младенца, которому, похоже, не исполнилось и месяца. Ребенок непрерывно кричал. От крика у него уже посинели губы и изо рта выступила белая пена, но девушка будто бы ничего этого не замечала – только слегка хмурила брови, когда ребенок прибавлял громкости, и при этом на лбу у нее появлялись морщины, для которых в ее возрасте точно было рановато.

– Что случилось с ребенком? – спросил Ли Дэян.

– Ничего…Просто принесла показать.

Ли Дэян растерялся: как так – ни с того ни с сего взять ребенка и приехать в больницу? Но, судя по виду и поведению младенца, дело обстояло не так просто, как она сказала, и Ли Дэян решил расспросить поподробнее.

– Вы кем ребенку приходитесь?

– Я его мать.

– Сколько вам лет? Какая у вас по счету беременность и роды?

– Мне семнадцать, до этого было еще две беременности, обе прервали, а этот вот недавно родился.

Ее голос звучал очень легко, и Ли Дэян снова удивился. Он мельком взглянул на девушку, но снова поспешил опустить голову.

– Роды естественные или кесарево сечение?

– Преждевременные, кесарево.

– Я посмотрю ребенка.

С этими словами Ли Дэян развернул замызганное одеяло, в которое был завернут малыш. Младенец имел болезненный вид, худенькое крошечное тельце своим желтоватым цветом напоминало высушенные побеги бамбука. Возможно, он слишком сильно устал от плача, поэтому закрыл глаза и заснул. Ли Дэян послушал его легкие и сердце с помощью фонендоскопа. Сердцебиение было явно учащенным, а в дыхании наблюдались едва заметные паузы, особенно на вдохе; яремная ямка, надключичная впадина и межреберные промежутки втягивались – классический симптом тройного втяжения! Ли Дэян тут же развел пальцы правой руки и легонько надавил на грудь младенца, а средним пальцем левой руки, как молоточком, ударил по переднему краю второй фаланги среднего пальца правой, но не услышал ни сухих, ни влажных хрипов.

Было непонятно, связано это с перкуссией или нет, но ребенок мгновенно проснулся, несколько раз дернулся, как от испуга, и громко расплакался. Его плач не был похож на плач здорового невыспавшегося младенца, когда тот просто хнычет, как будто бормоча что-то себе под нос. Это был пронзительный громкий крик, а самое странное было то, что его плач внезапно оборвался. Малыш несколько раз зевнул, выглядя при этом крайне измученным и усталым…

Ли Дэян терялся в догадках. Недоношенный ребенок с учащенным сердцебиением, прерывистым дыханием и симптомом тройного втяжения… Очень похоже на болезнь гиалиновых мембран, а это состояние без своевременного лечения может привести к гибели ребенка от дыхательной недостаточности. При этом нет никаких других соматических признаков болезни легких, сопутствующих этому диагнозу. Тогда чем же болен ребенок?

В это время девушка поднялась, подхватила ребенка и уже собралась уйти, но Ли Дэян схватил ее за руку:

– Постойте, куда вы уходите?

– А вы разве еще не закончили? – равнодушно откликнулась девушка.

– Какое там «закончили»! Нужно сделать анализ крови и рентген грудной клетки, это только первичное обследование.

– Разве я вам не сказала, что с моим ребенком все в порядке? Нет у него никакой болезни, я просто так пришла.

– Болен ребенок или нет, это мне решать, а не вам, иначе зачем я учился на врача?!

Девушка рассердилась:

– Пусть вам решать, болен ребенок или нет, но разве не мне решать, буду ли я его лечить?

Ли Дэян чувствовал, что ей бесполезно что-то объяснять.

– Ладно. Отец ребенка пришел вместе с вами? Я хочу поговорить с ним.

Его слова вызвали взрыв хохота, на лицах у всех малолетних хулиганов расцвели бесстыжие ухмылки, и они наперебой принялись кричать:

– Это я делал ей ребенка!

– И я!

– Да кто вообще знает, кто его отец!

– Надо посчитать по дням, может, это я!

– Да хер тебе! Кто сказал, что она в тот день трахалась только с тобой?

Слыша все эти непристойности, Ли Дэян не знал, куда себя деть от стыда, но на лице девушки не было и тени смущения, она только выругалась:

– Да пошли вы все! – И сразу вслед за этим рассмеялась во весь голос, широко раскрыв рот, и не закрывала его битый час. В конце концов, открыв рот еще пошире, несколько раз зевнула и, немедленно залившись сразу и слезами, и соплями, прикрыла глаза, будто бы проваливаясь в сон.

Ли Дэян смотрел на нее, и вдруг его осенило. Он схватил руку девушки и задрал рукав; вся рука девушки была покрыта следами от уколов.

Оказывается, она наркоманка!

Если женщина, имеющая в анамнезе наркотическую зависимость, продолжает злоупотреблять наркотическими веществами и во время беременности, то наркотики могут через плаценту проникать в организм плода, приводя к симптомам со стороны нервной, пищеварительной, дыхательной, кровеносной систем, напоминающим приступы, которые случаются у наркоманов на фоне синдрома отмены.

Когда Ли Дэян раскрыл ее секрет, девушка рассвирепела:

– Что ты делаешь, твою мать?!

Врачам, разумеется, не следует упрекать родителей в том, что болезнь ребенка развилась по их вине, но этот младенец страдал из-за зависимости матери, и Ли Дэян не сдержался:

– У тебя еще хватает наглости спрашивать! Эти проблемы у ребенка из-за того, что ты употребляла наркотики, хоть это ты понимаешь?!

– Это кто, твою мать, употреблял наркотики?! Мне ставили капельницы! – пытаясь выпутаться с помощью вранья, она между делом опустила рукав.

Ли Дэяну надоело с ней спорить. Он опустил голову и стал выписывать направления на обследование:

– Все-таки лучше сделать анализ крови, анализ мочи, рентген грудной клетки…

Он не успел договорить, как кто-то дернул его вверх за воротник и приподнял над стулом. Сжавшая его рука была как железные клещи. В ту же секунду у него перехватило дыхание. За пеленой из белых мух, кружащих перед глазами, он разглядел крайне свирепую круглую рожу. Это был тот самый хулиган, который угрожал оставить его без глаз:

– Я же говорил тебе, чтобы ты занимался своими делами! Хватит уже совать свой нос куда не надо, по-твоему, мои слова что – пустой пердеж?!

Лицо Ли Дэяна уже стало багровым. Двумя руками он вцепился в кисть Люй Вэя, пытаясь отодрать его руку от себя, но все было бесполезно. Люй Вэй, судя по всему, ощущал это как простое почесывание, которое ему никоим образом не мешало. Ху Лайшунь рванулся к нему, чтобы помочь, но другие хулиганы, стоявшие рядом с ним, схватили его и скрутили, прижав лицом к столу с такой силой, что раздался скрип. Ему все-таки удалось повернуться к Ли Дэяну и хриплым голосом крикнуть: «Дэян, беги!»

Ли Дэян беспорядочно шарил руками по своему столу и в один момент нащупал спицу, на которую накалывал ненужные талоны. Он схватил ее за основание, острым концом вверх, и изо всех сил ткнул ею в Люй Вэя.

Люй Вэй тут же отскочил в сторону и с размаху своей огромной и тяжелой, как утюг, ладонью влепил Ли Дэяну затрещину. Звон оплеухи – и тщедушный Ли Дэян покатился по полу; его нос и рот тут же окрасились кровью.

Ли Дэян почувствовал только, что вся левая часть лица болит так, что он вот-вот потеряет сознание. Подчиняясь инстинкту самосохранения, он медленно пополз в сторону выхода. Кровь из носа и изо рта стекала на пол и, по мере того как он двигался, размазывалась по одежде. За ним тянулся широкий кровавый след. Но Люй Вэй не собирался отпускать его просто так. Грязно ругаясь, он продолжал пинать и топтать Ли Дэяна, нанося удары по его спине и ногам.

Охранник Ван Си, который хотел задержать Люй Вэя, получил удар кулаком в лицо и пинок в голень и завалился за мусорную корзину, откуда долго не мог выкарабкаться. За счет этого Ли Дэян получил немного времени. Поскольку левая сторона лица опухла и онемела, он никак не мог продумать пути для бегства, лишь подсознательно чувствовал, что шансов на спасение больше там, где больше людей. Поэтому он двигался к выходу, где виднелся лес из людских голеней. Увидев его и тянущийся за ним кровавый след, а потом еще и здоровенного Люй Вэя, который выскочил следом, скрежеща зубами от злости, люди в ужасе кинулись врассыпную.

Собрав все оставшиеся силы, Ли Дэян после двух попыток наконец поднялся на ноги, толкнул дверь и перешагнул порог палаты наблюдения номер один.

Чжоу Юнь вместе с Да Нань и Цай Вэньсинь только что провели трахеостомию Ван Чжу и с помощью назального фиброскопа откорректировали положение трахеостомической трубки так, чтобы наполненный воздухом баллон перекрыл канал свища между трахеей и пищеводом. Они еще не успели даже вытереть пот, как дверь палаты с треском распахнулась и внутрь ввалился Ли Дэян с залитым кровью лицом.

– Доктор Ли! – вскрикнула Да Нань и хотела кинуться к нему, чтобы поддержать, но Ли Дэян странным образом продолжал двигаться вперед. В результате он налетел на ширму, разделяющую палату, и она шумно рухнула, открыв всем взглядам четверых пациентов «голубой комнаты».

Выполнявший приказ Лэй Лэя охранять «заложницу» Гиена в это время сидел на стуле рядом с кроватью Чжан Сяолин. От неожиданности он испуганно вздрогнул и вскочил.

В этот момент дверной проем заслонил собой звероподобный монстр: в палату ворвался Люй Вэй. Фэн Ци, после того как отбил у толпы Чжоу Юнь и вернул ее в палату, опасаясь, что могут случиться еще какие-то неприятные события, находился там вместе с ней. Увидев обезумевшего от ярости Люй Вэя, он тут же заслонил ему путь и крикнул:

– Стоять!

Рот Люй Вэя расплылся в кровожадной ухмылке.

Фэн Ци показал на дверь палаты и твердым голосом скомандовал:

– А ну быстро сдал…

Слово «назад» заглушил громкий хлопок!

Только в этот момент все заметили в руке Люй Вэя пистолет, над дулом которого вился легкий белый дымок.

Родители, находившиеся в «голубой комнате», замерли от ужаса, и только мать мальчика, больного нейробластомой, пронзительно вскрикнула и упала на кровать, закрывая сына своим телом.

Фэн Ци зажал рану на бедре, куда попала пуля. Кровь стремительным потоком вырывалась наружу, вытекая между пальцами и пропитывая ткань брюк. Он нагнулся, с трудом сделал два шага и, не в силах терпеть резкую боль, с тихим стоном опустился на пол. За спиной у него оказалась кровать Чжан Сяолин.

Люй Вэй только сейчас узнал в раненом того полицейского, который арестовал напавшего на Чжоу Юнь, и понял, что вляпался в дерьмо по самые уши. Но от случившегося его животный мозг окончательно утратил способность разумно мыслить, и Люй Вэй, как бешеный бык, вращая налитыми кровью глазами, сделал несколько шагов вперед и, направив пистолет в голову Фэн Ци, еще раз спустил курок.

Фэн Ци глядел на черное глубокое дуло, но перед глазами у него плыло прекрасное лицо Тянь Ин.