Промыть физиологическим раствором, продезинфицировать спиртом, остановить кровотечение, наложить шов… Поскольку травма была довольно серьезной, оказались повреждены глубокие ткани, поэтому, пока Чэнь Шаолин обрабатывала и перевязывала рану, Чжоу Юнь сидела, от боли стиснув зубы. Но все-таки она держалась и не издала ни звука – только сжимала пальцами подлокотники пластикового стула так, что на них остались хорошо заметные вмятины.

Дверь открылась, и вошел Ли Дэян. Посмотрев на Чжоу Юнь и особенно на лоток, наполненный окровавленными бинтами, тут же побледнел, как будто сам потерял много крови.

Он так и застыл, неподвижно уставившись на Чжоу Юнь. Она помнила, что Ли Дэян однажды уже пережил шок, став свидетелем конфликта между пациентом и медсестрой, и, опасаясь, что ее ранение снова вызовет у него болезненную реакцию, мягко сказала ему:

– Сяо Ли, пожалуйста, возвращайся к работе.

Ли Дэян повернулся и пошел к двери, но в тот момент, когда он переступал порог, Чжоу Юнь заметила в его глазах странный пугающий блеск – будто россыпь бликов, отраженных мелкими осколками стекла… Ей стало немного не по себе. В этот момент шепот Чэнь Шаолин заставил ее мгновенно забыть про Ли Дэяна:

– Заведующая, я должна уйти. – Ее слова прозвучали едва слышно.

Чжоу Юнь кинула быстрый взгляд на дверь. Как раз перед этим, под предлогом, что ей надо проверить, не испачкала ли кровь одежду и белье, она выставила в коридор Лэй Лэя и его подручных.

– Куда?

– Я получила сообщение от Дашаня, он прислал фотографию.

– Фотографию? Какую фотографию?

Чэнь Шаолин помедлила, но все-таки решила довериться Чжоу Юнь:

– Это то место, которое должно было быть следующим в его маршруте – бассейн «Морской конек». Он ничего не написал, но я все равно знаю, что он хочет, чтобы я пришла туда к нему.

Чжоу Юнь уже советовала Лэй Лэю установить слежку на маршруте движения Чжан Дашаня, но Лэй Лэй отмахнулся. Никто и предположить не мог, что курьер и правда туда приедет. Она ненадолго задумалась:

– Тебе не кажется, что это может быть опасно?

Чэнь Шаолин грустно улыбнулась:

– Он отец моего ребенка. Как он может мне навредить?

– А если вдруг это не он отправил сообщение?

– Тогда мне тем более нужно прийти туда и выяснить, что случилось.

– А может быть?.. – Чжоу Юнь кивнула на дверь.

Чэнь Шаолин помотала головой:

– Заведующая, как вы еще не поняли: эти люди – негодяи.

Чжоу Юнь знала, что сейчас только она может помочь Чэнь Шаолин сбежать, но, если побег удастся, Лэй Лэй этого ей не простит. Восстановить порядок в больнице и без того стоило ей больших сил, а если сейчас навалятся еще проблемы, то это дожмет ее уже окончательно. Но – возможно, на волне сочувствия к Чэнь Шаолин или движимая желанием досадить Лэй Лэю и его шайке, не шевельнувшим и пальцем, чтобы помочь ей в опасной ситуации, или же просто от перенапряжения (ей уже все стало безразлично, а как говорят, мертвая свинья ошпариться не боится) – Чжоу Юнь в конце концов кивнула Чэнь Шаолин в знак согласия.

Когда перевязка была закончена, она открыла дверь и сказала Лэй Лэю:

– Это офис отделения неотложной помощи. Если вы будете держать здесь Чэнь Шаолин, то это помешает и работе, и отдыху медперсонала – будет ни войти, ни выйти.

– Хорошо, тогда мы отведем ее в бывший пункт полиции.

– Так тоже не пойдет! – твердо возразила Чжоу Юнь. – Там сейчас тот человек, который напал на меня с ножом. Как я поняла, его психическое состояние нестабильно. А если с Чэнь Шаолин там что-то случится, вы готовы взять на себя ответственность? Раз так, тогда пусть она сидит в женской раздевалке!

Лэй Лэй подумал и согласился.

Гиена взял Чэнь Шаолин за локоть и повел ее из кабинета. Когда они проходили мимо Чжоу Юнь, взгляды женщин встретились, и они без слов поняли друг друга.

Чэнь Шаолин ясно понимала: сейчас невозможно предугадать, что ждет ее в ближайшем будущем. Но ее мужу грозит смертельная опасность, и нужно спешить. Поэтому она быстрым шагом шла к раздевалке, и только когда они проходили мимо палаты наблюдения, невольно замедлилась, неотрывно глядя в направлении «голубой комнаты». Из-за медицинской ширмы Чэнь Шаолин не могла увидеть лежащую на кровати Сяолин, но подумала, что если с ней и ее мужем что-то произойдет, то их тяжелобольная дочь останется круглой сиротой. Эта мысль полоснула ей по сердцу, как острый нож.

– Шевелись давай! – раздраженно поторопил ее идущий позади Гиена.

Как раз в этот момент из палаты выходил уборщик Лао Чжан с метлой и совком. Чэнь Шаолин окликнула его. Лао Чжан остановился, и тогда Чэнь Шаолин сказала:

– Лао Чжан, хотела тебя попросить об одолжении. Пока меня не будет, присмотри за Сяолин… – В ее глазах блеснули слезы.

Лао Чжан кивнул.

Когда Чэнь Шаолин вошла в раздевалку, Чжоу Юнь тихо вздохнула, вернулась в смотровую и села за стол. Сначала она хотела помочь Ху Лайшуню и Ли Дэяну принять нескольких больных, но потом увидела, что «больными» как раз были те малолетние хулиганы, которым Да Нань выдала талоны на прием. Один за другим, согнув плечи и отставив задницы, они выстроились в две неровных косых очереди. Врачу они сообщали придуманные симптомы: у этого зуд в носу, у другого болит горло, у третьего расстройство желудка, у четвертого вспух анус. Для того чтобы не повторяться, каждый находил у себя «болезнь», которой еще не было у шедших перед ним. Стоявшие ближе к концу очереди уже не могли придумать ничего нового и начали скатываться ниже пояса, жалуясь на гиперонанизм, генитальную чесотку, недовыскабливание матки и суперобильные бели… Но абсолютной неожиданностью для Чжоу Юнь стало то, как мягко и терпеливо обращался с этой шпаной всегда довольно несдержанный Ху Лайшунь: прекрасно понимая, что никто из них не болен, он спокойно и не торопясь проводил осмотр в соответствии с правилами, всем своим видом демонстрируя, что не собирается вступать с ними ни в какие споры, чтобы пораньше избавиться от них и закончить с этим. Другое дело – робкий Ли Дэян: угрюмый вид, тяжелый взгляд, на щеках появился какой-то пугающий зеленоватый оттенок. Он выглядел как разъяренный баран, готовый в любой момент броситься в атаку и крушить все на своем пути. Обычно скромные и смирные люди в ярости намного ужаснее прочих; лучше бы тем малолетним хулиганам, которые выстроились в очередь к нему на прием, вести себя потише…

Эта шпана заявилась сюда сегодня вечером, оттянула на себя ресурсы, спровоцировала беспорядки – ясно как день, что они действовали организованно и все это было спланировано заранее. Но какую цель они преследуют? Этого Чжоу Юнь никак не могла понять. Она и так уже смертельно устала, и ей не нужны были лишние проблемы. Она взяла термокружку и направилась в сторону туалетов, где располагался общий кулер с питьевой водой. С того момента как Чжоу Юнь вернулась в больницу, ей не удалось даже сделать глотка воды, а после потери крови в горле пересохло так, будто жгло огнем.

Она набрала воды, повернулась и чуть не столкнулась с человеком, выходившим из мужского туалета; он воровато крался вдоль стены, зажав под мышкой сумку, на ходу все еще застегивая молнию на ширинке брюк. Увидев Чжоу Юнь, он вздрогнул от удивления:

– Заведующая Чжоу… Вы все еще здесь?

Оказалось, что это Чжао Юэли. Чжоу Юнь вспомнила ту фразу, которую он сказал ей сегодня днем на прощание: «В любом случае это не имеет к вам отношения». Возможно, к тому моменту до него уже дошли слухи о том, что ее отстранят от работы, поэтому сейчас он так удивился. Чжоу Юнь с ледяной улыбкой ответила:

– Смотрю, вы украли у нас рентгеновский аппарат и вернулись отпраздновать триумф?

Чжао Юэли сконфуженно улыбнулся:

– Ну что вы, что вы. Рентгеновский аппарат доставлен в новую больницу, а я вернулся… У меня еще есть дела, мне нужно идти… – И со всех ног бросился прочь.

Чжоу Юнь, обхватив кружку двумя руками, не торопясь сделала глоток, потом медленно пошла в сторону выхода из главного корпуса и посмотрела в окно на парковку: в кузове грузовика, на котором сегодня днем увозили «украденный» рентгеновский аппарат, теперь ничего не было… Значит, нет.

У нее появилось странное ощущение, словно бы внутри поднимался столб дыма и постепенно обволакивал сердце. Совсем недавно, один поступок, одна фраза, одна сцена – и в душе вдруг шевельнулось подозрение. Чжоу Юнь сосредоточилась и напряженно думала. В тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот ухватит за хвост пока еще смутно различимую разгадку, качающуюся на волнах моря мыслей, задней стороной шеи она вдруг ощутила порыв ледяного сквозняка, прервавший ее размышления.

Она обернулась и увидела Лэй Лэя. Глядя на него, она поняла, что тот изо всех сил сдерживает бушующую внутри дикую ярость, стараясь казаться внешне спокойным, отчего все его лицо свело так, словно по нему прошлись овощечисткой.

Чжоу Юнь знала, что послужило этому причиной, поэтому просто спокойно ждала, пока он заговорит. Спустя довольно долгое время он произнес:

– Заведующая Чжоу, вы, похоже, забыли сообщить нам одну вещь.

– Что именно?

– То, что из той женской раздевалки есть еще один выход.

Чжоу Юнь выдохнула, притворившись, что испытала облегчение.

– Да, чтобы сотрудники больницы не несли домой разные инфекции, во всех раздевалках есть второй выход. Так люди, переодевшись, могут сразу покинуть помещения больницы. А в чем дело?

Лэй Лэй еще сильнее приблизил к ней лицо. Его рот судорожно искривился в злобной усмешке:

– Все именно так, как вы сказали. Чэнь Шаолин воспользовалась вторым выходом и покинула помещение больницы, и я уверен, что это вы все устроили. Но ничего страшного, она никуда не убежит, так же, как и Чжан Дашань. В конце концов, их дочь еще здесь. Если на крючке есть наживка, то рыба рано или поздно клюнет. Об этом я не переживаю. Однако на вашем месте с этого мгновения я бы начал беспокоиться о своей участи, потому что своими поступками вы ясно дали мне понять, что приняли твердое и окончательное решение стать моим врагом.

Закончив свою речь, Лэй Лэй развернулся и зашагал в сторону приемного зала.

По тому, как он говорил, Чжоу Юнь стало ясно, что он в бешенстве, но в сложившейся ситуации бессилен что-либо сделать, а еще – что мирное разрешение этого конфликта полностью исключено. Но все это заведующая знала заранее, когда соглашалась помочь Чэнь Шаолин убежать, поэтому ничего неожиданного для нее не произошло. Проработав врачом в отделении неотложной помощи пару десятков лет, она привыкла к тому, что днем и ночью ей приходится нести огромный груз разных проблем, непрерывно наваливающихся на нее со всех сторон. Привыкла к бурям и штормам и в любой момент была готова к тому, что ее корабль даст течь или перевернется. А что будет тому причиной – слишком сильный ветер и высокие волны или взбунтовавшиеся члены экипажа, – от нее уже не зависело. Нет смысла бояться чего-то, что от тебя не зависит. Назвать Чжоу Юнь отважной и неустрашимой было бы, конечно, преувеличением, но, безусловно, она умела сохранить спокойствие и присутствие духа.

Чжоу Юнь молча молилась, чтобы у Чэнь Шаолин все сложилось удачно. В это время она заметила, что зал неотложной помощи все теснее заполняется родителями с детьми и оттуда доносится внушающий беспокойство гул. Это означало, что, пока она взяла паузу и отошла попить воды, прибыла новая волна пациентов. Сейчас время пиковой нагрузки, а эти малолетние хулиганы заняли слишком много номеров, что привело к недовольству действительно нуждающихся в медицинской помощи. Возмущенный ропот вновь прибывших становился все громче, как будто одна за другой по залу катились мощные волны, требуя от Сунь Фэй-Эр, Ху Лайшуня и Ли Дэяна напряжения всех сил; если они не справятся, то конфликт между пациентами больницы и хулиганами непременно вспыхнет снова и будет еще ожесточенней, чем вначале.

С нехорошим предчувствием в душе Чжоу Юнь пошла обратно и столкнулась со спешащей к ней навстречу Да Нань:

– Заведующая, я как раз вас ищу, только что привезли девочку в тяжелом состоянии, ситуация непростая, нужно поскорее ее осмотреть!

Чжоу Юнь окинула Да Нань взглядом, подумав: «Разве это не ты недавно напортачила на сортировке так, что теперь мы тратим время и силы на этих малолетних хулиганов?», но сейчас не было времени разбираться с этим, и заведующая поспешила вслед за ней в палату наблюдения номер один.

Когда они проходили мимо стойки регистрации, Чжоу Юнь увидела вокруг нее большую толпу родителей с детьми. Между людьми не было ни малейшего просвета, будто все кругом замазали пастой из черного кунжута. Они наседали на стойку с криками, пытаясь выяснить, когда же наконец можно будет получить талон на прием к врачу. Сунь Фэй-Эр, бледная, с неподвижным взглядом, бормотала что-то в ответ, но ее слов было не разобрать. Может, она и вовсе не издавала никаких звуков, а просто открывала рот, как механическая кукла…

«Нет, так не пойдет! – подумала Чжоу Юнь. – Сунь Фэй-Эр скоро не выдержит». Она посмотрела на Да Нань, хотела поставить ее на сортировку вместо Сунь Фэй-Эр, но, во-первых, Чжоу Юнь еще не выяснила, почему Да Нань «нечаянно» выдала так много номеров малолетним хулиганам, а во-вторых, было непонятно, что с той девочкой в тяжелом состоянии, о которой Да Нань только что говорила. Если ребенку правда нужна экстренная помощь, то Чжоу Юнь понадобится помощь медсестры, а Да Нань она доверяла больше, чем Сунь Фэй-Эр.

В результате от идеи поменять их местами Чжоу Юнь пришлось отказаться.

Войдя в палату наблюдения, Чжоу Юнь увидела девочку, о которой говорила Да Нань. Это был тот самый ребенок на каталке с интубационной трубкой во рту, которого она видела в зале неотложной помощи. Еще тогда при первом взгляде на девочку она поняла, что той необходимо оказать помощь как можно скорее, но в тот момент, когда чуть было не потеряла сознание, совсем забыла о ней.

По родителям девочки сразу было видно, что они простые сельские жители. Поскольку они долгое время ухаживали за ребенком, отказывая себе в сне и отдыхе, волосы у них стали такими грязными, что из них уже, похоже, можно было вязать снопы. Увидев Чжоу Юнь, они заголосили:

– Доктор, вы уж сделайте милость, спасите нашу красавицу!

Чжоу Юнь знала, что ребенок поступил из другой больницы, и сразу спросила:

– Где сопровождающий врач?

Стоявшая рядом женщина с короткой стрижкой в белом халате, поверх которого был накинута красная пуховая безрукавка, сразу же представилась, сказала, ее зовут Цай Вэньсинь, она медсестра из уездной больницы, а имя девочки – Ван Чжу, ей девять лет. Уже долгое время у нее держалась высокая температура, периодически случались судороги, нарушение сознания, и ее состояние постепенно ухудшалось. До перевода в отделение неотложной помощи она восемнадцать дней была интубирована и подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. Также в уездной больнице ее лечили противоифекционными и противосудорожными препаратами, давали лекарства, снижающие внутричерепное давление, и проводили другую симптоматическую терапию. Результаты были неудовлетворительные, и поэтому приняли решение отправить ее в больницу Пинчжоу. Сначала собирались ехать в больницу в новом районе, но оказалось, что мост через Далинхэ закрыт, и пришлось привезти девочку сюда. Глаза Ван Чжу были закрыты, желтое худое лицо казалось совсем неподвижным и напоминало высушенную утиную грушу[44]; только крылья носа ритмично подрагивали в такт тяжелому дыханию. Чжоу Юнь легко похлопала ее по щекам, окликая по имени, но девочка никак не отреагировала. Тогда Чжоу Юнь сняла прицепленный к карману халата медицинский фонарик, раздвинула девочке веки и посветила на зрачки. Хотя они были одинакового размера, зрачковый рефлекс оказался замедленным. Чжоу Юнь подняла голову и посмотрела на мультипараметрический монитор рядом с кроватью девочки: температура тела – 37,9°C, частота сердечных сокращений – 117 ударов в минуту, давление – 108/76 mmHg[45]. Затем она распахнула на девочке одежду и внимательно ее осмотрела: все тело маленькой пациентки выглядело немного отечным, присутствовал внушающий опасения симптом тройного втяжения. Чжоу Юнь снова сняла фонендоскоп и, уже не заботясь о том, чтобы согреть головку, приложила его к груди девочки: сокращения сердца ритмичные, сильные, но в легких слышны хрипы – похоже на скопление мокроты.

– Снимок грудной клетки, допплерография, КТ и результаты других обследований, – Чжоу Юнь протянула руку к Цай Вэньсинь, и та передала ей стопку бланков.

Чжоу Юнь щелкнула выключателем, и на стене засветилась LED-панель. Затем она начала прикладывать к ней один за другим прямоугольные рентгеновские снимки. Проходя через узоры костей, свет падал пятнами на белое одеяло, укрывающее девочку, и казалось, ее просвечивают насквозь прямо сейчас.

Интерстициальные изменения в обоих легких, двусторонние скопления небольшого количества жидкости в грудной полости, немного жидкости в перикарде… Судя по результатам клинического анализа крови и посева мокроты, биохимическим показателям, энцефалограмме и анализу спинномозговой жидкости, у ребенка была инфекция центральной нервной системы, эпилепсия и признаки пневмонии.

– Назначали противоэпилептические препараты?

– Мидазолам, но без результатов.

– От пневмонии, помимо лекарственной терапии, что еще назначали?

– Промывание при помощи бронхоскопа.

– Что насчет интубации?

– Последние несколько раз, когда кормили через назальный зонд, очень много желудочного содержимого вышло обратно через интубационную трубку.

Это означало, что в желудочном зонде было много воздуха, но как такое могло произойти?

Чжоу Юнь на пару секунд задумалась, разглядывая выведенный наружу баллон от интубационной трубки. Такие трубки обычно имеют два баллона: один внутри тела, а второй – контрольный – снаружи. Давление воздуха в них одинаковое, врач или медсестра, глядя на наружный баллон, могут судить о том, в каком состоянии находится внутренний. Сейчас в наружном баллоне почти не было воздуха, но при взгляде на шею девочки можно было заметить какое-то странное вздутие…

Неужели это…

Чжоу Юнь вспомнила, что во время учебы в медицинском институте их профессор однажды сказал: «Чем сложнее вам поставить диагноз, тем важнее исключить сперва самые простые ошибки».

В случае, с которым она сейчас столкнулась, самая простая ошибка… Контрольный баллон неисправен.

Она нагнулась и внимательно оглядела его со всех сторон, даже несколько раз сжала пальцами. Так и есть!

– Контрольный баллон неисправен! – сказала она Цай Вэньсинь, поднимаясь. – Он сдут, а внутренний был все это время накачан воздухом и давил на слизистую трахеи. От длительного давления началось кровотечение, оболочка истончилась, и образовался свищ между трахеей и пищеводом. Необходимо немедленно удалить трубку и провести интубацию повторно.

Когда Цай Вэньсинь услышала это, то непроизвольно вскрикнула, покраснела и только и сказала: «В уездной больнице мы…» – но тут же подумала, что нехорошо будет признаваться в своей низкой квалификации в присутствии родителей больной девочки, и поспешила проглотить остаток фразы. Она уже было собралась вынуть интубационную трубку, но остановилась, потому что по правилам после перевода в другое медицинское учреждение всю ответственность за здоровье больного несет принимающая больница. А если она сейчас сделает что-то не так, то как тогда определить, кто будет в этом виноват?

В это время Чжоу Юнь уже сама вытащила интубационную трубку. Ей пришлось приложить значительное усилие. Как она и говорила, баллон на переднем конце трубки был сильно раздут, вся поверхность его была покрыта кровью и мокротой. Она вытерла губы девочки медицинской салфеткой и сказала Да Нань:

– Ларингоскоп и трубку номер шесть, быстро!

Да Нань достала все необходимое из подкатной тумбы и протянула ей.

Чжоу Юнь взяла трубку, двумя руками слегка изогнула ее так, что по форме она стала напоминать хоккейную клюшку. Затем одной рукой подхватила Ван Чжу под шею и немного приподняла ее, а другой подложила под нее маленькую подушечку так, что голова девочки оказалась в положении, которое обычно называют «поза нюхающего цветок». Потом Чжоу Юнь завела ей в рот ларингоскоп, аккуратно отодвинула язык влево и ввела инструмент еще глубже, пока его клинок не вошел под надгортанник. Приподняв и раскрыв с помощью ларингоскопа голосовые связки девочки и получив таким образом идеальный обзор, она ввела вдоль правого края рта интубационную трубку, держа в уме, что, судя по рентгенограмме грудной клетки, прошлая трубка была установлена на уровне Т1. Чжоу Юнь ввела трубку на двадцать сантиметров и остановилась, затем подсоединила подачу воздуха, и внутренний баллон наполнился, закрыв собой свищ в трахее.

Закончив с этим, она аккуратно выдвинула ларингоскоп обратно до ротовой полости. Чтобы не повредить зубы и губы, она не стала отводить взгляда, а просто протянула руку назад, словно бы у нее на затылке вдруг появилась еще одна пара глаз. Чжоу Юнь вынула с нижней полки тумбочки с медицинским оборудованием прибор-индикатор, подсоединила его к концу эндотрахеальной трубки и увидела, что фиолетовый цвет монитора сменился на желтый и на маленьком экране появилась осцилограмма, показывающая содержание углекислого газа. Чжоу Юнь с облегчением выдохнула – интубация была проведена успешно.

Она подняла голову и увидела удивленный и восхищенный взгляд Цай Вэньсинь:

– Заведующая Чжоу, я даже не думала, что вы так легко проведете интубацию! Вы даже ни разу не коснулись ларингоскопом зубов или губ – в нашей больнице большинство сотрудников вашего уровня давно утратили навыки.

«Была бы здесь сейчас Гун Жун, разве мне пришлось бы самой этим заниматься…» При воспоминании о старой подруге у Чжоу Юнь защемило сердце. Она снова приложила к груди Ван Чжу фонендоскоп и послушала ее легкие; в верхней части живота не было никаких булькающих звуков (если бы они были, это могло означать, что трубка попала в пищевод). Тогда Чжоу Юнь окончательно успокоилась, накрыла Ван Чжу одеялом и сказала Цай Вэньсинь:

– У нас сегодня не хватает сотрудников, вы не могли бы остаться и помочь?

Цай Вэньсинь колебалась, и Чжоу Юнь поспешно добавила:

– Речь идет о самой простой сестринской работе.

Цай Вэньсинь согласно кивнула.

Хотя прибавилась всего лишь одна пара рук и было абсолютно неизвестно, насколько хорошо справится с работой Цай Вэньсинь, для Чжоу Юнь это была самая большая радость за весь рабочий вечер. Она почувствовала, что с плеч свалился изрядный груз. Теперь можно решить проблему, которую давно пора было решить:

– Да Нань, пойди замени Сунь Фэй-Эр.

Да Нань застыла, смущенно опустив глаза.

Чжоу Юнь строго произнесла:

– Медицинская сортировка – это не пустяк, будь внимательна и больше не допускай ошибок…

Не успела она договорить, как до ее слуха донесся режущий слух визгливый вопль, который, как длинное острое копье, пробил закрытые двери палаты и вонзился в барабанные перепонки.

За ним последовали крики, прерываемые безудержными рыданиями:

– Я не могу так больше! У меня нет сил! Нас здесь сегодня всего ничего, и больше не будет! Все остальные погибли в аварии… Из главной больницы никто не приедет! Отстаньте от меня! Отойдите от меня!

«Плохо дело», – тут же промелькнуло в голове у Чжоу Юнь. Услышав крики и плач, она поняла, что у Сунь Фэй-Эр, стоявшей за стойкой регистрации, случился нервный срыв. Эта девушка все-таки не выдержала напряжения и выдала ту информацию, утечки которой ни в коем случае нельзя было допустить!

Чжоу Юнь распахнула дверь и вышла из палаты, но, не успев сделать и нескольких шагов, вдруг обнаружила, что во всем зале стоит мертвая тишина – ни кашля, ни всхлипа. Вся толпа вокруг стойки регистрации замерла неподвижно, словно бы на стоп-кадре. Было похоже, что вот-вот грянет гром. Сунь Фэй-Эр, испуганная этой зловещей тишиной, даже перестала кричать и оцепенела, как осенняя цикада.

Кто-то заметил Чжоу Юнь и издал торжествующий вопль, после чего все стоявшие вокруг стойки разом ринулись к ней. В одно мгновение заведующая оказалась окружена со всех сторон. Люди тыкали в нее пальцами, толкали ее, пихали и тянули во все стороны. Их вонючие плевки падали ей на лицо, как капли дождя. Чжоу Юнь пыталась вытереть их, но была окружена так плотно, что не могла и поднять руки. Ее упрекали в том, что ей не следовало оставлять в отделении так мало людей да еще и делать вид, что все в порядке, пытаться скрыть дурную весть. Ее и вместе с ней все отделение неотложной помощи осыпали бранью: мол, их не волнует здоровье детей из старого района, они только спят и видят, как перебраться в новый и разбогатеть, презрительно насмехались, что страшная гибель ее коллег – это настигшая их расплата за злодеяния, грозили написать жалобу в соответствующие органы с требованием снять ее с поста заведующей, а кое-кто даже призывал «всыпать ей как следует». Люди совершенно не обращали внимания на то, что голова у нее уже забинтована после недавнего ранения… В суматохе кто-то ткнул ей кулаком в нос, и из носа тут же хлынула кровь.

В этот момент к ней прорвались Фэн Ци и Ван Си и, закрыв ее с двух сторон, повели через толпу в палату наблюдения номер один.

Когда все трое наконец оказались в палате, Фэн Ци и Ван Си закрыли дверь. Взбешенные пациенты уже не могли прорваться внутрь – снаружи до Чжоу Юнь долетали только их крепкие ругательства.

Она еще не до конца оправилась от шока, когда услышала у себя за спиной быстрые шаги. Чжоу Юнь обернулась, но увидела только Цай Вэньсинь, вид у которой был еще более испуганный, чем у нее самой.

– Заведующая Чжоу, у Ван Чжу, уж не знаю отчего, снова судорожный припадок!

Чжоу Юнь, с трудом переставляя ноги, подошла к кровати Ван Чжу и увидела, что изо рта девочки доносятся хрипящие звуки, а по всему лицу вздулись кровеносные сосуды. Раз за разом его левая сторона судорожно сокращалась, будто бы кто-то невидимый хватал кожу и со всей силы дергал в сторону, желая оторвать ее от черепа, и никак не хотел успокоиться, пока не сделает это. Тело Ван Чжу со страшной силой выгибалось и снова опадало, как у бесноватой, отчего вся кровать скрипела и ходила ходуном. Находившиеся в палате другие дети и их родители испуганно наблюдали за этим странным зрелищем, вытаращив глаза и раскрыв рты.

Чжоу Юнь, собрав все свои силы, думала, что же делать, но перед глазами постоянно маячило что-то красное, и она никак не могла понять, что это, пока стоявшая перед ней Да Нань не подсказала: «Заведующая, ваша маска…». Тогда Чжоу Юнь поняла, что это кровь из разбитого носа, промочила маску насквозь, и, поскольку от чрезмерной усталости движения глаз замедлились, объекты в слепых зонах по вертикали стали заметнее.

Она со злостью сорвала маску, при этом задев рукой нос. Кровь тут же размазалась по губам, и весь рот превратился в одно красное пятно, как у сумасшедшей старухи. Чжоу Юнь это особо не заботило. Она вынула из кармана халата свежую маску и надела на лицо, а потом сказала неподвижно застывшим рядом Да Нань и Цай Вэньсинь:

– Что встали?! Быстро готовьте все для трахеостомии!