Как гром среди ясного неба! Чжоу Юнь и Чэнь Шаолин от неожиданности остолбенели.

Они уставились на Лэй Лэя, в его миндалевидные глаза, на высокий нос, на острый подбородок. Все черты его лица, сливаясь вместе, складывались в облик прекрасной лисицы. Казалось, они только сейчас увидели, что его губы, растягиваясь в легкой улыбке, обнажают два ряда нечеловеческих острых зубов.

– Ты… Ты кто вообще? Что ты такое говоришь? – Чэнь Шаолин была вне себя от охватившего ее волнения.

Чжоу Юнь представила ей Лэй Лэя, а потом обратилась к нему:

– Руководитель Лэй, мы обе не поняли, что вы только что сказали. Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, что вы имеете в виду.

– Номер PZ31173, имя: Чжан Дашань, возраст: двадцать восемь лет, место работы: курьер в компании «Сыт и рад». – Лэй Лэй открыл на телефоне фотографию и протянул Чэнь Шаолин. – Это снимок камеры видеонаблюдения в холле школы Чаннин. Именно этот курьер привез те четыре школьных обеда. Скажите, это ваш муж?

У Чэнь Шаолин на мгновение потемнело в глазах. Все вокруг словно заволокло густым туманом. Она долго глядела на фотографию и никак не могла поймать фокус. Скриншоты записи с камеры видеонаблюдения были не очень высокого качества. На курьере шлем – ветрозащитный экран чайного цвета – опущен, поэтому лица не видно. Но эта крепкая фигура, сильные руки, серая рабочая форма и даже складки и пятна на ней – все казалось необыкновенно знакомым. Сомнений не было. Нет, этого не может быть!

Рассудок вернулся к Чэнь Шаолин. Пусть даже в душе она процентов на восемьдесят была уверена, что человек на фото – Чжан Дашань, вместе с этим она прекрасно понимала, что ее «уверенность» ни в коем случае не должна слететь с языка, иначе она своими руками отправит мужа в тюрьму.

– Ваше молчание означает согласие. – Лэй Лэй убрал телефон в карман. – Ничего страшного, мне понятны чувства, которые испытывают родные в таких ситуациях.

– Это не Чжан Дашань! – твердо и решительно оборвала его Чэнь Шаолин.

Лэй Лэй замер.

– Я сказала, что это не Чжан Дашань, – повторила Чэнь Шаолин, глядя ему прямо в лицо. – На этом курьере шлем, который закрывает лицо так, что его абсолютно невозможно разглядеть. Ни за что не понять, кто это. Пруд пруди курьеров такого роста, с чего вы взяли, что это мой муж?

Лэй Лэй медленно сощурился. Глаза его стали еще уже, а на губах появилась снисходительная усмешка.

– Когда курьер передавал обеды и сканировал код подтверждения, он использовал телефон, принадлежащий Чжан Дашаню.

– Это тоже ничего не значит, кроме того, что этот человек, чтобы войти в систему компании, предназначенную для курьеров, использовал учетную запись Чжан Дашаня. А для этого совершенно не нужен именно его смартфон.

– Мы уже уточнили в компании «Сыт и рад», что последние несколько месяцев обеды в школу Чаннин постоянно доставлял Чжан Дашань.

– Постоянно? Ты так говоришь, что можно подумать, будто постоянно происходившее раньше должно оставаться неизменным всегда! Ты ж постоянно работал в полиции Пекина и ни с того ни с сего вдруг оказался у нас в Пинчжоу!

Во взгляде Лэй Лэя промелькнул страх. Очевидно, эта колкость угодила в болезненное место.

– Стоит ли мне напоминать вам, что у Чжан Дашаня есть уголовное прошлое? Еще молодым он несколько раз попадал в тюрьму. В первый раз в восемнадцать лет за нарушение общественного порядка и намеренную порчу чужого имущества, во второй раз…

– Хватит! – грубо перебила его Чэнь Шаолин. – Я вижу, ты навел справки, но скажи мне честно. То, что вы называете «уголовным прошлым», – разве это его вина?

Лэй Лэй подумал, что так они все дальше уходят от основной темы разговора, и поспешил задать следующий вопрос:

– Ну хорошо. Тогда вы скажите: где сейчас Чжан Дашань?

– Я не знаю! – ответила Чэнь Шаолин. – Я весь вечер занята, кручусь колесом, у меня не было времени с ним связаться. Позвоню ему скоро, спрошу – может быть, его кто-то подменял в это время.

– Мы уже звонили ему, его мобильный телефон выключен. – Лэй Лэй протянул руку. – Поэтому передайте нам свой смартфон. Нам необходимо проверить вашу с ним переписку.

– Не дождешься! – Чэнь Шаолин сунула руку в карман.

Лэй Лэй холодно улыбнулся и посмотрел на одного из своих подчиненных, которому Чжоу Юнь дала прозвище Гиена. Тот мгновенно схватил Чэнь Шаолин за руку и попытался силой отобрать у нее телефон.

Чжоу Юнь разозлилась:

– Прекратите это безобразие! Это же открытый грабеж! – Затем два раза крикнула: – Охрана! Охрана!

Рослый и крупный Ван Си прибежал на ее зов, но стоило ему войти за голубую ширму, как другой подручный Лэй Лэя – Орангутан – со всей силы ударил его локтем в грудь. Ван Си отступил на несколько шагов, натолкнулся на моющего пол Лао Чжана, и они оба с грохотом упали, как кегли в боулинге, после чего долго не могли подняться.

Все находившиеся в палате дети и родители в испуге закричали.

Лэй Лэй с презрительной усмешкой приблизился к Чжоу Юнь и мягким голосом, в котором при этом слышалась явная угроза, сказал:

– Заведующая Чжоу, прошу вас не препятствовать моей работе.

– Это вы сейчас препятствуете моей работе! – Чжоу Юнь уже была вне себя от гнева. – Вы вмешиваетесь в процессы оказания медицинской помощи в отделении, попрошу вас и ваших подчиненных покинуть больницу!

Лэй Лэй кивнул и, движением подбородка указав на Чэнь Шаолин, сказал Гиене:

– Она пойдет с нами.

Чэнь Шаолин кинулась к кровати дочери, схватила тоненькую ручку Сяолин и крепко сжала ее, словно бы прощалась навсегда. В глазах у нее стояли слезы.

Непонятно, откуда у Чжоу Юнь взялась такая смелость, но она попыталась оттолкнуть Гиену. Однако тот и не шелохнулся, а она сама чуть не вывернула руку. Потирая плечо, она сказала Лэй Лэю:

– Сегодня в отделении очень мало медперсонала, а Чэнь Шаолин – одна из моих главных помощников. Вы не можете ее забрать!

– Чэнь Шаолин – член семьи главного подозреваемого по делу об отравлении. Она обязана оказать содействие расследованию. Что касается ситуации в отделении, я вам сочувствую, но помочь ничем не могу. Прошу меня простить, – ответил Лэй Лэй.

Гиена подошел к Чэнь Шаолин и взял ее за локоть, будто бы схватил за крыло курицу и с силой потянул от цыпленка.

В тот момент, когда Гиена тащил Чэнь Шаолин, еле переставляющую ноги, мимо Чжоу Юнь, та вдруг громко произнесла:

– Не бойся, Шаолин, я пойду вместе с тобой!

Лэй Лэй нахмурился.

– Руководитель Лэй, раз уж вы решили арестовать Чэнь Шаолин, я пойду с вами. Я хочу посмотреть, удастся ли вам пройти через приемный зал! – сказала Чжоу Юнь, глядя прямо в глаза Лэй Лэю.

В этот момент в зале неотложной помощи с тревогой и нетерпением ожидали приема более сотни пациентов, и каждый был словно жарко растопленный открытый очаг. Стоит им увидеть, что Чжоу Юнь уводят, непременно поднимется гигантская волна возмущения. Лэй Лэй колебался. Если случатся массовые беспорядки, то он не только не достигнет своей первоначальной цели, а, напротив, накличет на свою голову еще больше проблем… Он взглянул на Гиену, и тот тут же отпустил руку Чэнь Шаолин. Лэй Лэй подошел к Чжоу Юнь и спросил:

– Заведующая Чжоу, есть место, где мы можем поговорить?

Услышав, что его тон смягчился, Чжоу Юнь кивнула и провела его в офис отделения неотложной помощи. Перед тем как уйти из палаты, она велела Чэнь Шаолин продолжать ухаживать за находящимися там пациентами, а Лэй Лэй взглядом дал понять Гиене, чтобы тот не спускал с Чэнь Шаолин глаз – как бы она не сбежала.

– Расскажите в конце концов, что произошло? – закрыв дверь в офисный кабинет, спросила Чжоу Юнь.

Лэй Лэй подробно рассказал ей обстоятельства дела: после того как пришел сигнал из фирмы «Сыт и рад», сотрудники Кабинета общественной безопасности сообщили о случившемся в Городское управление и одновременно с этим отправили человека провести проверку на месте. Поскольку это дело было первым, порученным Кабинету общественной безопасности, и к тому же касалось вопросов здравоохранения и безопасности детей, Лэй Лэй решил лично возглавить рабочую группу. Взяв двоих самых лучших и верных помощников, он отправился в кампус Чаннин – филиал учебно-воспитательного центра «Веселый урок». Там он получил записи видеокамер из холла, учебной аудитории, коридора, подробно расспросил учителя, дежурившего за стойкой администратора, а также нескольких свидетелей из числа учеников и их родителей. На основании информации о распределении заказов и о курьерах, предоставленной фирмой «Сыт и рад», Лэй Лэй очень скоро пришел к выводу, что основным подозреваемым является Чжан Дашань.

– Нам известна подробная хронология событий. Чжан Дашань ровно в шесть получил на точке выдачи продукции компании «Сыт и рад» одиннадцать порций готовых обедов. Затем в половину седьмого он доставил их в школу Чаннин и сразу уехал оттуда. После еды у детей очень скоро развились симптомы отравления. Эти несколько порций обедов были приготовлены на центральном производстве фирмы «Сыт и рад», с остальными порциями из той же партии, которые развозили другие курьеры, не было никаких проблем. Нигде больше не зафиксировано отравлений нитритами, поэтому мы уверены, что Чжан Дашань добавил яд в еду по дороге в кампус.

– Но зачем он это сделал? – в недоумении спросила Чжоу Юнь. – Чжан Дашань уже имел проблемы с законом, это я знаю, но, по крайней мере, когда я с ним познакомилась, он показался мне человеком трудолюбивым, простым… – она на секунду замолчала и добавила: – …хорошим семьянином. Сейчас у его дочери острый лимфобластный лейкоз. Ему и о себе некогда подумать, где уж ему еще найти сил, чтобы кого-то травить?

– Это месть обществу. Его дочь умирает, и он хочет, чтобы чужие дети тоже умерли. Типичная установка для людей из низших слоев, вполне объяснимо, – с улыбкой сказал Лэй Лэй.

Услышав, как легко он говорит об этом, Чжоу Юнь покачала головой:

– Руководитель Лэй, тут я никак не могу с вами согласиться. Вы не знаете, сколько детей погибает исключительно по той причине, что их семьи не могут оплатить лечение. Представьте, что их родители будут мстить обществу за это. Тогда у нас по улицам будут бродить толпы серийных убийц… Я не знаю, со сколькими людьми из низших слоев общества вам приходилось иметь дело, когда вы работали в полиции, но, насколько я могу судить по своему опыту, большинство из них стремятся жить просто и скромно и даже не думают, как добиться лучшей жизни. Они уже настолько свыклись со своими страданиями и несчастьями, что практически перестали их замечать. И уж тем более им не придет в голову кому-то за них мстить.

– Если мы отбросим эту причину, тогда остается только та, о которой я говорил вначале.

Чжоу Юнь поняла, что он имеет в виду. Он говорил, что Чжан Дашань знал: только если она вернется на пост заведующей отделением, Сяолин сможет оставаться в больнице и получать лечение, поэтому и пошел на преступление. А поскольку Чэнь Гуанле и основной коллектив отделения отправились в новый район и в старом районе возникла экстренная и чрезвычайно важная ситуация, угрожающая здоровью детей, то за помощью непременно обратятся к Чжоу Юнь, у нее появится возможность отличиться и занять свою прежнюю должность… Довольно странная идея, но в глазах человека, привыкшего думать обо всем оперируя теориями заговоров, это и впрямь можно было бы счесть за логически непротиворечивый блестящий план. Конечно, развеять его в пух и прах было проще простого, как повернуть ладонь: возможно, людям посторонним эта ситуация и впрямь могла показаться серьезной и опасной, а врач, успешно вылечивший пострадавших, – заслуживающим награды. На самом же деле врач отделения неотложной помощи ежедневно сталкивается с бесчисленным множеством таких ситуаций. И, как автор веб-новелл, каждый день пишущий по несколько тысяч слов, не считает свое занятие чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому Чжоу Юнь с грустной улыбкой пробормотала:

– Если это правда, то Чжан Дашань не ограничится одним преступлением. Он будет продолжать.

Она никак не могла подумать, что Лэй Лэй неправильно истолкует ее слова:

– Заведующая Чжоу, вы просто читаете мои мысли! Мы тоже считаем, что Чжан Дашань на этом не остановится, он будет и дальше совершать преступления. Поэтому наша первоочередная задача – как можно скорее арестовать его и передать в руки правосудия.

Чжоу Юнь растерялась.

– Тогда вам лучше отправиться на его поиски, зачем задерживать его жену? Вы что, подозреваете, что они действовали в сговоре? Это невозможно. Сегодня с пяти часов вечера у нас просто огромный наплыв больных, нам очень сильно не хватает рабочих рук, в отделении осталось всего две медсестры, одна из них – Чэнь Шаолин. Она вертится волчком, выполняя мои назначения, но даже в таких условиях делает свою работу очень точно и аккуратно, ни разу нигде не ошиблась… Совсем не похоже на то, что в душе она вынашивает какие-то злые умыслы!

– То, что называют «злыми умыслами», – это такая вещь, которую можно записать, можно осуществить, но невозможно увидеть, – медленно сказал Лэй Лэй. – Чжан Дашань исчез после того, как доставил заказ, с ним невозможно связаться. Мы отправили человека к нему домой, но никаких признаков его возвращения не обнаружили. Поэтому оставалось только заставить говорить его жену.

– А ведь еще говорят, что у нас в Пинчжоу самое плотное в провинции покрытие сети «Небесное око». На каждом столбе чуть ли не по восемь камер видеонаблюдения. Разве с ее помощью нельзя отследить перемещения Чжан Дашаня и найти его?

– «Небесное око» не обладает такими волшебными возможностями, как рассказывают в сплетнях. Несколько лет назад повсеместно принялись устанавливать системы видеонаблюдения, но очень много оборудования было сделано впопыхах и оказалось низкого качества. Использовали залежалую продукцию, камеры с низким разрешением, поэтому четкость видеоизображения, которое они передают, оставляет желать лучшего. Да еще и светочувствительность матрицы у них отвратительная. В вечернее и ночное время все выглядит, будто в глазу больного катарактой, система нуждается в срочной модернизации. Когда я приехал в Пинчжоу, я узнавал – из-за того, что все силы и средства были брошены на строительство нового района, в старом не проводили даже рутинного технического обслуживания сети «Небесное око». К тому же сейчас, в условиях верховенства закона[39], запрос на получение доступа к видеозаписям нужно согласовывать на нескольких уровнях. А поскольку пока не ясно, действительно это дело рук конкретного человека или обычное пищевое отравление, нигде этот запрос быстро не согласуют. Кроме того, чтобы отследить перемещение объекта при помощи этой системы, сначала необходимо сообщить его отличительные признаки. Чжан Дашань одет в форму, какую выдают всем в компании. На голове у него шлем, какие выдают всем в компании. Он едет на электровелосипеде, на каких ездят все курьеры в компании. Где уж нам найти «отличительные признаки»!

Теперь Чжоу Юнь поняла, что от этого хваленого «Небесного ока» в поимке преступников пользы не больше, чем от показаний инфракрасного датчика, установленного в дверях больницы для измерения температуры тела посетителей. Но также удивило ее и то, как всесторонне и тщательно этот Лэй Лэй проанализировал сведения о получении видеоинформации и контроле над ней. Как и немного раньше, когда они беседовали о нитритах, все у него выходило так складно – камешки рядочками, веревочки клубочками. Чжоу Юнь вдруг вспомнила:

– Вы ведь говорили, что Чжан Дашань получил на точке выдачи одиннадцать обедов. Четыре из них он отвез в кампус Чаннин, а куда он должен был отвезти оставшиеся семь?

– Еще семь предназначались для детского бассейна. Сейчас зима, желающих поплавать немного, и бассейн предлагает хорошие скидки. Некоторые семьи покупают групповые абонементы на тренировки, а потом заказывают еду и едят прямо там же.

– Нужно срочно отправить кого-нибудь туда узнать, был ли там Чжан Дашань.

– Мы звонили в бассейн. Дежурный администратор сказал, что он не видел, чтобы приезжал курьер с едой, и посетители уже сделали заказ в другом месте.

Это означало, что последняя версия Чжоу Юнь не подтвердилась.

– Именно поэтому, заведующая Чжоу, я вынужден просить вас о помощи. Поговорите с Чэнь Шаолин, пусть она все честно нам расскажет. Куда в конце концов исчез Чжан Дашань, или куда еще он мог пойти…

Следующая его фраза попала Чжоу Юнь прямо в сердце:

– Я думаю, вы тоже не хотите, чтобы еще больше детей пострадало и их везли сюда бесконечным потоком!

Чжоу Юнь пристально вглядывалась в лицо Лэй Лэя. Ей не нравились его узкие глаза, мягкое звучание его голоса, не нравилось то, что он, как щитомордник, иногда казался уступчивым и спокойным, а потом, повинуясь внезапному капризу, в одно мгновение становился злобным и подлым. Но ей придется согласиться – ради безопасности детей, находящихся в больнице, и детей за ее пределами. Ей придется сотрудничать с Лэй Лэем и как можно скорее найти Чжан Дашаня. Может быть, удастся убедить его остановиться и не совершать больше преступлений, сдержать коня на краю пропасти, и так будет лучше для всех – для него, для Чэнь Шаолин и для Сяолин, лежащей в забытьи на больничной кровати…

Чжоу Юнь приняла решение.

– Хорошо, но у меня есть одно условие, – сказала она.

– Говорите, прошу вас.

– Я помогу вам убедить Шаолин, но я не могу гарантировать, что она вам что-то скажет, особенно если она и правда ничего не знает… Вы пообещаете мне, что сегодня вечером больше не будете ограничивать ее свободу.

Лэй Лэй с легкой улыбкой протянул ей белую мягкую руку:

– Соглашение достигнуто.

Чжоу Юнь не пожала его руки, поднялась и пошла в палату наблюдения. Когда она вернулась с Чэнь Шаолин, Лэй Лэй тактично вышел из кабинета, и Чжоу Юнь снова закрыла дверь.

Она смотрела на Шаолин, Шаолин смотрела на нее. Долгое время они сидели так, не произнося ни слова. За дверью кабинета звучал гул людских голосов, но внутри царила полная тишина. Неизвестно, сколько продлилось это молчание, прежде чем Чжоу Юнь вздохнула, отчего Чэнь Шаолин вздрогнула так, словно очнулась ото сна.

– Шаолин… Если у тебя есть какая-то тяжесть на сердце, скажи мне, облегчи душу, – наконец произнесла Чжоу Юнь.

Шаолин печально улыбнулась:

– Заведующая, единственная тяжесть у меня на сердце – это Сяолин, которая лежит в «голубой комнате».

От ее слов теперь уже Чжоу Юнь немного пришла в себя. Помыслы членов семей, где тяжело болеют старики, обычно далеко друг от друга – каждый раздумывает, что он получит в наследство. А если ребенок болен смертельной болезнью, мысли всех родственников только об одном – как собрать денег на лечение. Ни о чем другом они и не вспоминают… Как в такое время мог Чжан Дашань кого-то отравить? Неужели ради денег и по чьему-то приказу?

Чэнь Шаолин словно догадалась, о чем она думает Чжоу Юнь:

– Заведующая, я не скрываю, Дашань действительно два раза сидел в тюрьме. В первый раз отсидел три года. Во второй раз, по особым обстоятельствам и поскольку за него вступилась одна женщина-полицейский из Пекина, его почти сразу же отпустили. Возможно, вы думаете, что я его защищаю, но я могу совершенно точно сказать: Дашань не преступник. Он достаточно хлебнул горя в тюрьме, не может быть такого, чтобы он еще раз нарушил закон. На фотографии, которую показывал этот Лэй, никак не разглядеть лица курьера. С чего он тогда взял, что это Дашань?!

– Я понимаю, я все понимаю. – Чжоу Юнь ненадолго задумалась, а потом произнесла: – Поэтому нам и нужно как можно скорее найти Чжан Дашаня.

Чэнь Шаолин уставилась на Чжоу Юнь, не понимая, что та имеет в виду.

– Ты еще не поняла? – спросила заведующая. – Если тот курьер и правда Чжан Дашань, то он просто совершил преступление. Но если это не Чжан Дашань, а кто-то другой, кто надел его одежду, его шлем, приехал на его электровелосипеде и еще использовал его учетную запись, чтобы подтвердить, что отравленный заказ доставлен по адресу, то тогда это означает, что Чжан Дашаню грозит смертельная опасность!

Чэнь Шаолин мгновенно побледнела и рухнула на стул:

– Но… Но что же тогда делать?!

Чжоу Юнь села напротив нее:

– Именно поэтому надо как можно скорее найти его и узнать, что там на самом деле случилось. Это лучший способ ему помочь, а очень может быть, что и спасти.

Видя, что Чэнь Шаолин по-прежнему сидит неподвижно, словно оцепенев в смятении, Чжоу Юнь начала ее расспрашивать, словно пациента на приеме, помогая вспомнить все по порядку:

– Сначала подумай: ты не заметила, чтобы сегодня Чжан Дашань вел себя необычно?

– Вроде нет… В последнее время мы оба так горевали из-за Сяолин, очень мало разговаривали.

– Вы нашли еще какой-нибудь способ собрать деньги на лечение Сяолин?

– По правде говоря, благодаря вашей помощи мы в последнее время не очень торопились собрать денег, и только сегодня, когда Чэнь Гуанле велел нам уходить, мы поняли, что у нас совсем нет никаких накоплений.

Чжоу Юнь покивала.

– Дашань поддерживал отношения с какими-нибудь… друзьями?

– Вы ведь знаете, он всегда был человеком замкнутым, не очень любил ходить по гостям. С тех пор как мы приехали в Пинчжоу, он хотел жить, довольствуясь тем, что есть, стал еще меньше общаться с посторонними.

– Он любил бывать еще где-нибудь, кроме дома?

Чэнь Шаолин отрицательно покачала головой.

– Шаолин, – Чжоу Юнь постепенно вела к главному вопросу, – после того как Дашань ушел из больницы, он звонил тебе? Или, может быть, писал в «Вэйсинь» или как-то еще выходил на связь?

Чэнь Шаолин достала телефон, открыла список вызовов, показала Чжоу Юнь «Вэйсинь» и СМС:

– Я весь вечер была занята. Только сразу после разговора с этим Лэем я звонила Дашаню, но телефон был выключен. Я отправляла ему СМС и сообщение в «Вэйсинь», но не получила ответа…

Раз так, то, похоже, Чэнь Шаолин не могла дать никаких зацепок для поисков Чжан Дашаня. Тихонько постучав в дверь, вошел Лэй Лэй:

– Как дела?

Чжоу Юнь объяснила ему ситуацию, он помолчал пару секунд и сказал:

– Раз так, то мне остается только на время оставить Чэнь Шаолин в этой комнате, чтобы она продолжала думать, куда мог отправиться Чжан Дашань. Она будет сидеть здесь, пока до чего-нибудь не додумается.

– Но, руководитель Лэй, – возмутилась Чжоу Юнь, – у нас с вами было соглашение: вне зависимости от результата моей беседы с Шаолин вы не можете ограничивать ее свободу!

– Соглашение? Разве не для того существуют соглашения, чтобы их нарушать? – улыбнулся Лэй Лэй. – Каким бы бессердечным психопатом ни был Чжан Дашань, если он рассчитывает скрыться, совершив преступление, он все равно вернется попрощаться с женой и ребенком. Поэтому сейчас мне ничего не остается, кроме как задержать Чэнь Шаолин. Только тогда появится вероятность, что рыбина сама клюнет на приманку.

Ну какой же подлый обманщик! От злости у Чжоу Юнь разболелась голова. Она уже хотела в грубой форме высказать Лэй Лэю все, что думала, но вдруг до нее донесся шум такой мощности, что барабанные перепонки вздрогнули, как городские ворота от удара тарана. Что там произошло? Как только Чжоу Юнь сделала шаг к двери, то услышала громкие крики Ху Лайшуня:

– Не задерживай меня, мне нужно найти начальницу, иначе тут правда начнутся крупные беспорядки!

Заведующая открыла дверь, выглянула и увидела, что Ху Лайшунь ругается с Гиеной, охраняющим вход в кабинет.

– Сяо Ху, что случилось?

– Заведующая, вы только гляньте туда, это же горящий притон! – Ху Лайшунь махнул рукой в направлении зала.

Чжоу Юнь взглянула в ту сторону и увидела, что в приемном зале опять творится неразбериха, как тогда, когда как ей самой пришлось взяться за медицинскую сортировку. Даже, пожалуй, еще хуже, чем в тот раз. Плотная толпа людей уже не стремилась в одном направлении, а разделилась на два потока, идущих друг против друга: один направлялся внутрь смотровой, а другой проталкивался из смотровой к выходу, и сталкивались они как раз в дверях. Бесчисленное множество человеческих голов словно качались на волнах, изрыгая яростный рев, сравнимый только с тем, какой издает в шторм разбушевавшееся море. Осыпая друг друга грязной бранью, люди из двух потоков тянули друг и толкали друг друга, оттаскивали от дверей и запихивали внутрь, лупили кулаками и ногами, сцеплялись друг с другом и застывали, образуя подобие громадных клубков из копошащихся мух, от взгляда на которые у восприимчивых людей мог случиться приступ трипофобии.

– Но как же так могло получиться? – Чжоу Юнь стояла, вытаращив глаза и открыв рот.

– Мы с Ли Дэяном вели прием, как вдруг табло электронной очереди сделало так: «Тр-р-р-р-р…», – и разом добавилось двадцать или тридцать номеров. И если бы все эти люди дожидались своей очереди, то мы бы не возражали, но они тут же вломились в смотровую и начали выгонять других пациентов. Конечно, началась ссора, а через миг в ход пошли кулаки. Мне было непросто пробиться, чтобы найти вас, – несколько раз мне хорошо двинули!

Чжоу Юнь только сейчас обратила внимание, что в углу его глаза наливался синяк, пуговицы халата были оторваны, а на обуви чернели отпечатки подошв чьих-то ботинок. Она хотела было отправиться поговорить с пациентами, но внезапно почувствовала, что здесь что-то не так. Те, кто рвался из смотровой наружу, сплошь были подростками лет шестнадцати или семнадцати, одетыми в какие-то странные кофты и черные кожаные штаны. Их волосы были выкрашены во все цвета радуги, ногти и зубы из-за слишком частого курения приобрели желтоватый оттенок, а на бледных лицах выделялись темные тени, залегшие вокруг глаз. Они дрались со своими противниками и ухмылялись нагло и свирепо – так поглядеть, похоже, все они из одной шайки.

В этот момент Ху Лайшунь высказал такое же предположение:

– Заведующая, вся та компания, которая внутри, – это они получили те самые тридцать номерков – Вы присмотритесь, кто из них похож на больного? Это просто какие-то малолетние хулиганы!

По правилам, установленным Министерством здравоохранения Китая, все несовершеннолетние в случае болезни могут обращаться в детские больницы. Только многие люди из тех, кто перешел в среднюю школу, стесняются ходить в учреждения, в названии которых есть слово «детский». Поэтому среди пациентов детских больниц обычно не так много подростков. А сегодня вдруг разом такая толпа, налетели как пчелиный рой… Очень странная ситуация. Если бы они явились просто побезобразничать, их бы развернули и выставили вон еще на этапе сортировки, потому что выдача номеров в некотором роде означает то же, что подписание договора в других местах. Если медработник, отвечающий за сортировку больных, выдает пациенту талон – особенно в отделении неотложной помощи, – то ему обязаны выдать номер в регистратуре и он получает право на медицинское обслуживание, а больница берет на себя ответственность за его лечение. Поэтому причина этого беспорядка была точно такой же, как и в прошлый раз, когда Чжоу Юнь только пришла вечером в больницу. Корень проблемы – в сортировке!

Ох уж эта Да Нань! Куда она только смотрела!

Чжоу Юнь со всех ног бросилась к стойке регистрации. Побледневшая Да Нань, выпрямившись, неподвижно сидела на своем месте. Взгляд ее обычно живых и блестящих глаз теперь застыл, точно у слепой, и был направлен на какую-то невидимую точку в пространстве перед ней.

– Да Нань! – строго сказала Чжоу Юнь. – Разве я не велела тебе следить за потоком больных? Почему ты выдала сразу столько номеров? И посмотри на этих людей: кто из них выглядит больным? Вот скажи мне на милость, чем они больны?

Да Нань сидела, молча распахнув глаза, и так и не произнесла ни слова.

Глядя на беспорядок, который охватил уже весь зал, Чжоу Юнь перестала добиваться от Да Нань объяснений, велела ей пойти в первую палату наблюдения и заменить Чэнь Шаолин, а сама побежала обратно в офис. Там она обратилась к Лэй Лэю:

– Сейчас в зале банда малолетних хулиганов устроила беспорядок и мешает нам работать. Вы, как руководитель Кабинета общественной безопасности, можете ли выйти и что-то с этим сделать?

Лэй Лэй не произнес в ответ ни слова, только на лице у него играла загадочная полуулыбка. Чжоу Юнь поняла, что у него и в мыслях нет помогать ей.

Она развернулась, быстрым шагом вышла из кабинета, подошла к этому огромному мушиному клубку, прокричала что-то во все горло, не слыша собственных слов, но все абсолютно без толку. В прошлый раз ей удалось прекратить беспорядок, потому что родителям было нужно, чтобы их детей осмотрели как можно скорее. В этот раз все иначе: шайка малолетних бездельников пришла с единственной целью – навредить. К тому же они не знают, кто она такая, им безразлично, что она там кричит, их цель – устроить беспорядок, и чем больше шума, тем лучше…

Навалившаяся физическая усталость, пустой желудок и мозг, лишенный сна, да вдобавок чувство бессилия и отчаяния окончательно истощили душу и тело Чжоу Юнь. Она уже не могла стоять ровно и медленно согнулась, опершись руками о колени, мелко дрожа всем телом. Она приподняла голову и тяжело дышала, хватая воздух широко открытым ртом. Вокруг нее было море людей, но ей казалось, что она стоит ночью в чистом поле, слышит только вой ветра и видит, как в такт ему колышется трава… Когда-то Чжоу Юнь думала, что она ветер, а оказалось, что она всего лишь травинка.

Двери зала распахнулись, и внутрь втолкнули каталку, на которой лежала девочка лет восьми. Изо рта у нее торчала интубационная трубка, глаза были закрыты, а худое лицо выглядело бледным и безжизненным. Профессиональное чутье подсказывало Чжоу Юнь, что этот ребенок нуждается в экстренной помощи. Она хотела пойти навстречу и узнать, в чем дело, но стоило ей сделать только полшага, как ноги у нее подогнулись, и она пошатнулась. Чжоу Юнь наверняка бы рухнула плашмя на пол, но, на ее счастье, в этот момент кто-то подхватил ее. Вновь встав на ноги, она присмотрелась – оказалось, это был Ху Лайшунь.

Он что-то оживленно говорил Чжоу Юнь, но она не слышала его. В ушах у нее стоял такой шум, будто гудел гигантский пчелиный рой. Ху Лайшуню пришлось отвести ее в угол. Дождавшись момента, когда Чжоу Юнь немного пришла в себя, он громко прокричал:

– Звоните заместителю директора Гао, спросите, когда приедет подкрепление. Долго нам еще ждать?!

Чжоу Юнь тут же спохватилась. Ведь есть же еще подкрепление! Это меняет дело!

Ощутив прилив энергии, она достала телефон и, велев Ху Лайшуню сходить во вторую палату наблюдения, привести Сунь Фэй-Эр, набрала номер заместителя директора Гао. Однако стоило ей только задать вопрос: «Когда к нам прибудут сотрудники новой больницы?» – как в голосе начальника зазвучали нотки легкого раздражения:

– Новая больница не сможет сегодня отправить к вам людей, – сказал он.

– Что?! – Чжоу Юнь едва не выронила телефон. – Нам сейчас правда очень необходимо подкрепление!

– Сяо Чжоу, послушай, – заместитель директора Гао перешел на шепот. – После аварии на мосту через Далинхэ повреждены ограждения, до окончания ремонта движение закрыто, поэтому машины из старого района проехать не могут. Образовался длинный затор, а если продолжать пропускать машины из нового района в старый, это только усложнит ситуацию. Администрация города только что распорядилась полностью закрыть мост. Новая больница уже собиралась отправить к вам людей и машины, но от этого плана пришлось отказаться… Сегодня вечером полагайтесь только на ваши силы.

После этих слов он бросил трубку.

Полагаться на наши силы? Вы смеетесь?

Наблюдая за тем, как «клубок черных мух» неподалеку становился все больше и больше, Чжоу Юнь чувствовала, что земля уходит из-под ног. У нее не было идей, как продержаться все эти часы, минуты, секунды до завтрашнего утра: нескончаемый поток вновь прибывающих родителей с детьми, шайка хулиганов с непонятными мотивами и целями, Лэй Лэй, засевший в офисе, пропавший Чжан Дашань – они схватили Чжоу Юнь так, словно она была махровым полотенцем, вцепились ей в голову и в ноги, принялись с силой выкручивать, и, похоже, они не успокоятся, пока ее внутренности не разлетятся во все стороны! Как бы ей хотелось, чтобы Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу, Чэнь Гуанле были здесь, могли взять на себя часть проблем… Но они точь-в-точь, как и то подкрепление, прибытие которого отложили на неопределенный срок, ушли, забрав с собой надежду и оставив только отчаяние…

Веки заведующей бессильно сомкнулись.

– Спасите!

От этого крика Чжоу Юнь мгновенно открыла глаза. Пошатываясь на сломанных каблуках, к ней сломя голову неслась Сунь Фэй-Эр. За ней гнался свирепого вида мужчина с дочерна загорелым лицом. На ходу он размахивал кухонным ножом и сыпал проклятиями. Люди испуганно расступались, давая им дорогу, а тот самый Ху Лайшунь, который так любил делать вид, что ему все нипочем, и так много времени проводил в спортзале, съежился в дверях палаты наблюдения номер два, не смея даже шевельнуться.

Неясно, что это было – храбрость, чувство ответственности или просто желание освободиться, вызванное чрезмерным давлением внешних обстоятельств, – но Чжоу Юнь вышла навстречу Сунь Фэй-Эр и, схватив ее за руку, быстрым движением спрятала за свою спину. Преследовавший Сунь Фэй-Эр мужчина подбежал к Чжоу Юнь и с громким рычанием рубанул ножом, целясь ей прямо в лицо. Чжоу Юнь отдернула голову в сторону, и лезвие царапнуло ее по правой стороне лба, срезав лоскут кожи. Тут же фонтаном хлынула кровь, и в один миг все лицо стало пугающе красным.

Зазвенел металл.

Нападавший наконец осознал, как крепко он вляпался. Его рука дрогнула, и нож упал на пол.

Сбоку и позади него одновременно появились два человека и в следующий миг повалили его на пол. Один из них был охранник Ван Си, другой – Фэн Ци, неизвестно когда спустившийся в приемный зал со второго этажа.

Фэн Ци снял с пояса наручники и защелкнул их на запястьях арестованного, после чего крикнул одетой в костюм медицинской сестры Сунь Фэй-Эр:

– Немедленно перевяжите заведующей рану!

Но Сунь Фэй-Эр, все еще мертвенно бледная от страха, стояла с полным ужаса взглядом шизофреника, как будто это ее, а не Чжоу Юнь, только что ударили ножом.

Чжоу Юнь стояла на том же месте. В момент удара ей не было больно, она просто почувствовала, как правую сторону лба будто обожгло кипятком; от крови веки на правом глазу слиплись, так что она смогла открыть его только после нескольких попыток. Все кругом, насколько она могла видеть, было ярко-красным. Она с удивлением узнала в нападавшем того мужчину, который незадолго до этого вбежал в смотровую и кланялся, стуча головой об пол. Его сын поранил ногу, наступив на гвоздь, и заболел столбняком. И если бы она тогда, терпя жуткую вонь, не сняла с мальчика носки и не осмотрела его ноги, то, возможно, до самой смерти ребенка все бы так и думали, что у него энцефалит, эпилепсия или даже что в него вселилась нечистая сила… Это ведь ясно как день – Чжоу Юнь спасла его сына. Почему же он вдруг решил «отблагодарить» ее таким образом? Она никак не могла думать об этом дальше, потому что рана болела все сильнее. А еще неизвестно из-за какого нерва в голове запульсировала боль. Бам…бам… Будто бы в череп вгрызалось сверло. Вот оно уже дошло до позвоночника, и оттуда боль медленно расползается по всему телу, особенно в руки и ноги, которые уже мелко-мелко трясутся. Кровь стекает по правой щеке и капает на пол. Одна капля, вторая, третья, четвертая… Хотя с тех пор, как Чжоу Юнь пришла в медицину, ей приходилось сносить побои от родителей своих пациентов, в этот раз травма оказалась слишком тяжелой.

Глядя, как растекается по полу кровавая лужица, заведующая сперва думала, что очень быстро опустится на пол или упадет, но вдруг поняла, что шум в зале неотложной помощи стих, и эти невиданных размеров «клубки мух» тоже расцепились. Исчезли и перекошенные от злости физиономии с налитыми кровью глазами. Ситуация изменилась в тот момент, когда, наблюдая за жестоким нападением на Чжоу Юнь, все от испуга растерялись и пришли в смятение. Ее же рассудок, наоборот, прояснился. Она думала: ее ударили ножом, но если взглянуть на приемный зал, который только что лихорадило, то можно расценивать это как кровопускание во имя мира и спокойствия. Возможно, это был подходящий момент для того, чтобы переломить опасную ситуацию, поэтому Чжоу Юнь изо всех сил старалась держаться. Она взяла марлю, которую принес и подал ей Лао Чжан, и, прижимая ее к ране, чтобы остановить кровь, спокойным голосом приказала сотрудникам больницы, сбежавшимся отовсюду, вернуться на свои места и продолжать работать. После один человек, вспоминая об этом эпизоде, сказал, что еще больше, чем окровавленное лицо Чжоу Юнь, его потрясло невиданное спокойствие и невозмутимость заведующей. А кто-то из детей, взяв родителей за дрожащие руки, тихонько произнес: «Эта тетя такая смелая!»

Фэн Ци спустился, так как не понимал, что здесь происходит. Он не говорил много, только строго напомнил, что все пациенты обязаны подчиняться правилам, установленным в больнице. В тот момент, когда он достал наручники, всем стало понятно, кто он такой, поэтому даже банда хулиганов и скандалисты из отряда Ли Яня притихли.

Чжоу Юнь, увидев, что Сунь Фэй-Эр все еще стоит у нее за спиной, застыв, как деревянный петух, легко похлопала ее по плечу:

– Фэй-Эр, иди на стойку регистрации, будешь сортировать вновь прибывающих. И следи хорошенько за тем, чтобы номера выдавались с равными интервалами.

Сунь Фэй-Эр, ссутулившись, поковыляла к стойке регистрации.

Подошел Ху Лайшунь и, тяжело дыша, объяснил Чжоу Юнь:

– Когда я пришел в палату позвать Сунь Фэй-Эр, она как раз ввела антитоксин тому ребенку. А у него после укола вдруг все тело покрылось сыпью, лицо посинело, сам дышит тяжело…

Чжоу Юнь удивилась:

– Перед уколом Сунь Фэй-Эр сделала кожную пробу?

– Говорит, сделала, но отец ребенка не верил, слово за слово, начали ругаться, потом он вдруг из сумки нож достал и бросился на Сунь Фэй-Эр. Я в дверях хотел его остановить, но не смог…

Чжоу Юнь верила, что Сунь Фэй-Эр делала кожную пробу, поскольку это была обязательная процедура перед введением столбнячного антитоксина. Но поскольку детский организм довольно чувствителен, а иммунная система не достаточно стабильна, у крайне небольшого числа детей при отрицательной кожной пробе после введения столбнячного антитоксина может тем не менее развиться аллергическая реакция.

– Как сейчас ребенок?

– Я ему ввел внутривенно антигистаминное, сейчас все в норме, – сказал Ху Лайшунь. – Кстати, а когда к нам приедет подкрепление?

– Подкрепления не будет.

Чжоу Юнь, глядя на застывшего с открытым ртом Ху Лайшуня, пересказала ему содержание своего разговора с заместителем директора Гао. Возможно, ей показалось, но она заметила, как Сунь Фэй-Эр, которая шла очень медленно, покачнулась. Надеясь, что она все-таки ничего не слышала, Чжоу Юнь сказала:

– Сяо Ху, сейчас быстро возвращайся в смотровую. Продолжай работать, и что бы эти мелкие хулиганы там ни выделывали, ни в коем случае не давай воли своим чувствам. Постарайся держать себя в руках, нельзя допустить, чтобы сегодня вечером случились еще какие-нибудь неприятности.

Ху Лайшунь посмотрел на марлю, которую Чжоу Юнь прижимала к ране – кровь уже проступила округлым пятном неправильной формы. Он покачал головой и сказал:

– Заведующая, какая у вас все-таки выдержка!

Затем Ху Лайшунь развернулся и пошел в смотровую.

Когда Чжоу Юнь смотрела ему вслед, то краем глаза заметила, что у дверей офиса стоят Лэй Лэй и двое его подручных. За все время эти люди, ответственные за поддержание общественного порядка, наблюдая за творящимся в приемном зале, не шевельнули и пальцем, чтобы помочь, а только с улыбками на лицах молча следили за развитием событий, как будто бы смотрели в театре хорошую пьесу.

Через открытую дверь было видно, что Чэнь Шаолин стоит внутри и с беспокойством смотрит на Чжоу Юнь, но не может выйти за порог ни на шаг. Заведующая, не удостоив Лэй Лэя и его приспешников даже взглядом, прошла в кабинет и сказала заплаканной Чэнь Шаолин:

– Можешь перевязать мне рану?