Войдя в смотровую, она закрыла за собой дверь.
В сорокаметровой комнате было так тихо, что можно было услышать гудение потолочных ламп над головой. Лица собравшихся были смертельно бледными, так что, казалось, даже их тени на полу и стенах стали прозрачнее и приобрели легкий зеленоватый оттенок.
Только вот тени Чэнь Гуанле, Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу никогда больше не лягут на эти стены…
При мысли об этом взгляд Чжоу Юнь снова затуманился от подступивших к глазам слез. Кто-то тихонько всхлипнул.
Чжоу Юнь понимала: сейчас не время предаваться горю, но она и сама была настолько потрясена случившимся, что не могла обуздать душевную боль.
– Я знаю, что сегодня мы скорбим по нашим погибшим коллегам, но что бы мы ни сделали, это никак не поможет… В этом покинутом всеми здании, в этой смотровой, которая также в скором времени будет покинута, в течение десяти с лишним лет трудилось много врачей и медсестер. Они приходили, они уходили, но еще никогда они не уходили так внезапно и так бесповоротно. Я правда всей душой очень хотела бы снова взглянуть на Хо Цин, увидеть, как она улыбается, снимая фонендоскоп, хотела бы снова обнять лучшую из своих старших медсестер Гун Жун, хотела бы снова выйти на ночное дежурство вместе с моей сестрой Юань Шуйжу. Да что там говорить… Хотела бы снова поругаться с Чэнь Гуанле. Когда он был с нами, мы часто расходились во взглядах и спорили по всяким мелким поводам. Иногда я оказывалась права, иногда – он, но все это не важно, на самом деле, совершенно не важно, а важно только то, что он и все остальные по-прежнему живыми стоят передо мной, стоят перед нами… – когда она произнесла эти слова, горячие слезы накатили волной и потекли по щекам.
Всхлипывания стали громче. Все стояли, опустив головы и время от времени смахивая слезы.
– Но та сотня с лишним родителей, пришедших сегодня с детьми на прием, понятия не имеют о том, что произошло. Они хотят только одного – чтобы их детям была оказана медицинская помощь… Говорят, что педиатрия – самая трудная и тяжелая из всех врачебных специальностей, и дело тут не только в том, что работа детского врача требует большого напряжения физических и душевных сил, а в том, что нам приходится постоянно лицом к лицу сталкиваться с самым ужасным из того, что случается в этом мире, – со смертью детей. Очень много смертельно больных детей долго и отважно сражаются со своим недугом, но в конце проигрывают эту битву. И, когда они уходят, их вид так спокоен и безмятежен, что взрослым стоит поучиться у них стойкости. Мы не можем вылечить их, но они преподают нам урок, как вести себя перед лицом смерти, перед лицом страданий, и если помнить об этом, то детские врачи должны быть именно теми людьми, которым следует перед лицом смерти и тяжелых испытаний хранить достоинство и твердость духа. Минуту назад, когда я шла сюда в смотровую, я думала: что, если бы не стало не Чэнь Гуанле и остальных, а нас – тех, кто уцелел? Если бы мы поменялись с ними местами, что бы они делали с такой толпой пациентов? Я думаю, они бы вытерли слезы, открыли эту дверь и тщательно и добросовестно осмотрели бы каждого пациента. Потому что лучший способ почтить память об ушедших – это довести до конца их оставшиеся незавершенными дела.
Сказав это, Чжоу Юнь обвела взглядом присутствующих. Ху Лайшунь хранил невозмутимость дерева, Ли Дэян по-прежнему стоял с поникшей головой, Сунь Фэй-Эр все еще плакала, остальные подняли головы и смотрели на Чжоу Юнь строго и серьезно.
– Из новой больницы обещали скоро прислать группу сотрудников нам в помощь, а пока я буду вести прием вместе с вами. Я лично буду проводить сортировку и таким образом контролировать число больных и очередность их приема, – сказала Чжоу Юнь. – Ху Лайшунь, сегодня больных довольно много, тебе нужно отнестись к работе со всей ответственностью. И помни: терпение и еще раз терпение, ни в коем случае нельзя допустить возникновения конфликтных ситуаций.
Ху Лайшунь вяло обронил: «Ладно».
– Ли Дэян, ты сегодня тоже ведешь первичный прием больных, и вместе с этим на тебе рентгеновские снимки и УЗИ. Если не будешь справляться – скажи мне.
Ли Дэян на миг приподнял склоненную голову – похоже, это был кивок в знак согласия.
– Сунь Фэй-Эр, ты отвечаешь за палату наблюдения…
Чжоу Юнь еще не успела договорить, как Сунь Фэй-Эр бессильно выдохнула: «Хорошо». Услышав, что она так быстро согласилась, Чжоу Юнь заподозрила неладное. Обычно в палате наблюдения работали две медсестры, а тут она поручала все одной Сунь Фэй-Эр. Характер ее был известен: любую работу она норовила спихнуть на кого-то другого. Чжоу Юнь немного подумала и поняла: очевидно, Чэнь Гуанле что-то втайне пообещал ей за то, что она передаст ему тот файл с таблицей, который лежал в секретной папке, и таким образом освободит ему путь к служебному повышению. Но теперь Чэнь Гуанле мертв, и гора, за которой Сунь Фэй-Эр надеялась спрятаться, рухнула. Чжоу Юнь восстановлена в должности, так что как бы Сунь Фэй-Эр это ни претило, у нее не оставалось другого выхода, кроме как подчиниться… Однако в такой ситуации разве можно делать свою работу хорошо?
Чжоу Юнь послала ее за Чэнь Шаолин, потом сказала им обеим:
– Так, Шаолин, есть кое-что, о чем тебе нужно знать. Сегодня у нас в отделении острая нехватка персонала. Пока не пришло подкрепление из новой больницы, ты будешь ухаживать за больными в первой палате наблюдения; Фэй-Эр, а ты будешь присматривать за больными во второй и в оставшееся время помогать Шаолин.
На лице Шаолин еще не высохли дорожки от слез, которые она пролила, узнав о гибели Гун Жун и всех остальных:
– Заведующая, не беспокойтесь, я справлюсь…
Вторая палата наблюдения была разделена на две части. Во внешней на больничных креслах под капельницами сидели дети с высокой температурой из-за простуды или внутренних воспалений, во внутренней – страдавшие от кашля или одышки. Там были установлены «умные» небулайзеры, оснащенные мониторами – смотри себе мультики да вдыхай лекарство, работа медсестры здесь была намного легче, чем в первой палате. Не сводя глаз с Чжоу Юнь, Сунь Фэй-Эр торопливо закивала.
Чжоу Юнь наказала трем врачам, которым предстояло заниматься регистрацией больных, выполнением лабораторных анализов и отпуском лекарств в аптеке, стойко держаться на своих постах. Затем она позвонила Лао Бао в диспетчерскую и Вану-Барде на пост охраны, велела Лао Бао вернуть ей проходную карту и заодно напомнила о необходимости докладывать ей «в случае возникновении любых нештатных ситуаций».
Теперь все были при деле. Чжоу Юнь еще раз напомнила:
– В настоящее время городские власти наложили строгий запрет на распространение информации о том, что наш служебный автобус больницы упал в реку Далинхэ. Прошу всех никому об этом не рассказывать, особенно родителям наших пациентов. В том случае, если среди них возникнет паника, это еще больше осложнит нашу работу.
Затем она подозвала к себе Да Нань, стоявшую у двери в смотровую, и сказала ей:
– Ты пойдешь со мной на стойку регистрации, поучишься, как правильно проводить медицинскую сортировку.
Да Нань вытаращила глаза. Она была студенткой медицинского института в провинции, проходившей практику в Городской детской больнице Пинчжоу, а по правилам практикантов распределяют по врачам, чтобы между «учеником» и «мастером» возникали отношения наставничества. Но работа в отделении неотложной помощи слишком сложна и разнородна. Ведущие специалисты, образующие костяк коллектива, такие как Хо Цин, были с утра до вечера загружены так, что некогда сделать и глоток воды. Когда им еще учеников обучать? Оставалось только приставить Да Нань к Ху Лайшуню, но проблема была в том, что он сам в основном норовил схалтурить и работал по принципу «монах вздремнул, поел – глядишь, и день прошел». Да Нань «училась» у него пять месяцев и так ничему и не научилась. Вот-вот наступит новый год, и полугодовая практика подойдет к концу. Она уже переживала, как быть, а тут сама Чжоу Юнь предлагает у нее поучиться – от волнения на круглых щеках Да Нань проступил румянец.
Чжоу Юнь вместе с Да Нань вышли в зал неотложной помощи и подошли к стойке регистрации. Вокруг уже стояла плотная толпа родителей с детьми на руках.
– Прошу всех проявить сознательность и встать в очередь! Пока вы не встанете в очередь, я не начну работу. Любое промедление крадет здоровье детей и ваше время. И даже не пытайтесь пролезть без очереди! И не говорите, что я вас не предупреждала: Кто полезет без очереди, того мы сегодня не примем!
Толпа нехотя задвигалась и после долгого копошения наконец выстроилась в длинную неровную очередь.
Чжоу Юнь села за компьютер и начала одного за другим осматривать детей. Она расспрашивала родителей о болезни ребенка и одновременно с этим смотрела на цвет его лица и общий вид, обращая особенное внимание на то, ясный ли у него взгляд. По звукам кашля, дыхания, стонов или плача она определяла, какова степень тяжести состояния, затруднено ли дыхание и есть ли нарушения других функций организма. Если у ребенка была повышенная температура, она просто касалась ладонью его лба – у каждого врача отделения неотложной помощи есть свои уникальные «сверхспособности». Чжоу Юнь могла по одному прикосновению ладони ко лбу пациента определить, превысила ли температура тела отметку 39 °C с точностью, ничуть не уступающей измерению при помощи градусника[20], и сразу же принять решение о том, оставить ли ребенка под наблюдением в больнице или отправить домой. Что касается детей с травмами, полученными в результате падений, ожогами или инородными предметами в дыхательных путях, она просила Да Нань вызывать таких из общей очереди и направлять сразу же в смотровую, а регистрационный номер им присваивали уже после медицинского осмотра. Тем, кто пришел без ребенка и хотел только лишь на словах рассказать врачу о болезни и получить рецепт на лекарство, она строго и решительно отказывала[21]. Тех родителей, состояние детей которых не внушало опасений, но тем не менее примчавшихся в больницу, как на пожар, она терпеливо уговаривала пойти домой.
Чжоу Юнь казалась Да Нань волшебницей, обладающей способностью видеть насквозь. Осматривая одного ребенка, она уже могла заранее определить заболевание и степень тяжести состояния нескольких ждущих своей очереди за ним, и это предварительное суждение в подавляющем большинстве случаев оказывалось верным. Поэтому она одновременно протягивала родителю распечатанный талон с результатами осмотра ребенка и направляла его в окно регистратуры для оплаты медицинских услуг и тут же вносила в компьютер возраст, вес, рост, диагноз и номер группы по результату сортировки следующего в очереди. Родитель подтверждал, что все верно, и принтер выплевывал новый талон. Но Да Нань никак не могла понять, как Чжоу Юнь, успевая справляться с несколькими делами сразу, еще слышит, какие номера вызывают на прием и краем глаза видит, сколько контейнеров с калом и мочой стоит перед окошком лаборатории, сколько людей сидит в очереди на анализ крови, и, контролируя темп сортировки, не допускает ситуации, в которой нагрузка на Ху Лайшуня и Ли Дэяна станет чрезмерной… Она с проворством опытного игрока в карты, от быстрых движений рук которого рябит в глазах, с немыслимой скоростью и точностью распределяла пациентов на разные потоки, и исключительно благодаря поразительной эффективности ее работы вода, путь которой раньше преграждал завал, снова потекла легко и свободно.
Очень скоро порядок в зале неотложной помощи был восстановлен.
По мере того как очередь из пациентов, ожидающих сортировки, сокращалась, Чжоу Юнь учила Да Нань:
– При проведении медицинской сортировки в первую очередь важно обращать внимание на четыре вещи. Первое – спокойствие, второе – беспокойство, третье – впячивания, четвертое – углубления. Знаешь, в чем смысл каждой?
Да Нань помотала головой.
– Первое – спокойствие. Когда дети болеют, им очень тяжело, плач и капризы в таких случаях обычные явления, а тишина и спокойствие – часто признаки тяжелой болезни. Неважно, как плотно ребенка запеленали и как крепко он спит, – нужно просить родителей развернуть малыша и самой осмотреть цвет лица, губ, эластичность кожи, отследить дыхание и другие жизненные показатели. Второе – беспокойство. Если обычно спокойный ребенок вдруг становится беспокойным, плачет и кричит, следует немедленно установить причину заболевания. Если не успеть вовремя, то может случиться мозговое кровоизлияние. И про впячивание ты не знаешь? Чему вас там учат! Здесь имеется в виду симптом «тройного втяжения»[22]. Четвертое – углубление. Это означает западение родничков, признак тяжелой степени обезвоживания, требующего принятия безотлагательных мер…
В этот момент Чжоу Юнь заметила, что толпа перед дверью смотровой становится все больше и больше, поняла, что Ху Лайшунь и Ли Дэян не справляются, и сказала Да Нань:
– Я пойду посмотрю, как дела на приеме, а ты продолжай сортировку.
Да Нань замерла от неожиданности:
– Я?
– Да, – ответила Чжоу Юнь – А что тебе не нравится? Это слишком простая работа?
– Нет-нет!
Практикантке Да Нань еще ни разу не приходилось действовать в «реальной боевой ситуации», поэтому она очень сильно воодушевилась, но вспомнила, как перед этим работала Чжоу Юнь и снова засомневалась.
– Боюсь, я не справлюсь.
Чжоу Юнь встала, жестом пригласила Да Нань занять ее место за компьютером и произнесла всего одно слово: «Приступай». Затем, обогнув стойку регистрации, она направилась к смотровой.
В этот момент Чжоу Юнь почувствовала, как поясницу пронзила боль. Этот шквал пациентов, обрушившийся сегодня, как внезапный ливень, заслоняющий все кругом сплошной водяной завесой, вытянул из нее слишком много физических и душевных сил… Проблема в том, что этот вечер грозил быть совершенно не таким, как все другие, и это, с ужасом думала она, только начало. А куда подевался тот человек?
Она вдруг заметила, что того мужчины в шинели, сидевшего на заднем ряду, больше не видно. Он не стоял с ребенком в очереди к стойке регистрации, он не пришел за лекарством. Что он тогда вообще делал в больнице? И почему вдруг исчез без следа? Подозрения снова зашевелились в душе Чжоу Юнь, и она с нехорошим предчувствием открыла дверь смотровой.