Мы уже упоминали о широко известном намерении Лукаса и Спилберга взять за основу для своих персонажей, вселенной и сюжетов киносериалы таких компаний, как Republic 1930-х годов. Сами же эти киносериалы, в свою очередь, были основаны на таких литературных произведениях, как «приключенческие романы», которые с тем же успехом можно было назвать и «колониальными». Режиссёры и продюсеры, возможно, не заметили, что эти сериалы были полны расистских и сексистских ноток, которые в кинематографе 1930-х годов считались обычным делом, в 1980-х ещё могли как-то существовать, но в современном мире уж точно недопустимы.

И действительно, как уже говорилось, персонаж Индианы Джонса – наследник очень длинного ряда авантюристов («приключенцев»), архетипа столь же древнего, как и многие мифы. Архетип этот по определению представляет собой образ человека, принадлежащего к определённой группе или нации, отправляющегося в путешествие, обычно неблизкое, в далёкие и (для него) экзотические страны с экзотическим же населением. Вспомним Одиссея, финикийцев, Марко Поло; мифы про рыцарей короля Артура; вспомним крестоносцев, «первооткрывателей» Америки, пробирающихся через латиноамериканские джунгли конкистадоров; вспомним Джека Лондона, Джозефа Конрада, Эмилио Сальгари, Роберта Луиса Стивенсона. Вспомним Райса Берроуза или Йэна Флеминга из гораздо более поздней эпохи, когда подобные истории уже печатались на бумаге массовыми тиражами. Вспомните их, и вы увидите, что между странствующим торговцем и завоевателем, между смелым искателем приключений и грабителем-захватчиком, между авантюристом и вороватым наёмником разница невелика, и вспомните, что первый фильм нашей саги называется, в дословном переводе: «Похитители (мародёры) потерянного ковчега» (Raiders of the Lost Ark).

Вышеупомянутые сериалы, таким образом, питались наследием колониального героя: смелого белого человека (мужчины), который отправляется на край земли, чтобы найти «удачу и славу», открыть торговые пути, проповедовать слово Божие, «цивилизовать дикарей» или просто пройти там, куда ещё не ступала нога человека (опять же, белого). Тот самый белый человек, который принёс с собой оружие, болезни, культурное угнетение, религиозную нетерпимость, капитализм, резню, рабство и долгую трагическую историю.

Неудивительно, что на Западе возникли нарративы, сублимирующие подобные установки в качестве средства пропаганды и самооправдания. Так создаётся нарратив, согласно которому цивилизованный «западный человек», или белый человек, должен завоевать, приручить, победить или укротить «туземцев», «дикарей», «аборигенов», «индейцев», чтобы принести «современную» религию, культуру и политику мужчинам и женщинам, чьи родные культуры презирались и считались «примитивными» и «низшими» по сравнению с культурой белого человека; «туземное» население систематически истреблялось, порабощалось и подвергалось насилию – и всё это в стремлении завладеть землёй, ресурсами и богатствами для торговли.

Возможно, именно из-за этой потребности оправдать то, что явно было полномасштабной агрессией, в художественной литературе развивается так называемый нарратив белого спасителя: концепция, согласно которой «туземные» народы не могут решить свои собственные проблемы, и поэтому только что прибывшим с Запада белым людям нужно их «спасать» от присущих им слабости или невежества с помощью «западных» мудрости, технологий, оружия или цивилизации. Концепцию эту можно проследить в таких фильмах, как «Аватар», «Кровавый алмаз», «Город удовольствий», «Танцующий с волками», «Опасные умы», «Найти Форрестера», «Гран Торино», «Последний самурай», «Матрица», «Звёздные врата» и во многих других известных примерах. Кроме того, часто истории, в той или иной степени осуждающие рабство и расизм, такие как «Амистад», «12 лет рабства», «Зелёная книга» или «Убить пересмешника», теперь считаются нарративами, в которых проблемы преодолеваются усилиями белого человека. Это «расизм с благими намерениями» тех писателей, сценаристов и режиссёров, которые не хотят быть расистами, но, применяя этот нарратив о «белом спасителе», неизбежно становятся таковыми.

Если кто-то сомневался, то не избежал подобной критики и Индиана Джонс, и, конечно, не без оснований.

Самый громкий случай был связан с тем, что когда Лукас и Спилберг (возможно, заподозрившие нечто подобное) обратились за разрешением на съёмки в Индии фильма «Храм судьбы», им ответили строгим отказом. Индийское правительство пришло в ярость и потребовало внести изменения в сценарий (которые не были внесены) и даже права на окончательное редактирование фильма. Продюсеры уклонились от решения проблемы, перенеся съёмки на Шри-Ланку, но что же могло так разозлить индийцев? Да почти всё: например, превращение индуистского культурного, мифологического и религиозного наследия в тёмный культ секты, члены которой живьём вырывают сердца из груди своих жертв (что больше бы соответствовало некоторым латиноамериканским культам). А также невежество и высокомерие, с которыми изображены местные жители, поручившие Индиане спасти их поселение. Их образ тоже подвергся критике, для настоящих индийцев они выглядели как обитатели деревни прокажённых. Среди многих других деталей – печально знаменитый ужин во дворце Панкота, когда индусам 1980-х годов пришлось наблюдать, как самый известный режиссёр Запада изображает их варварами, питающимися змеями, жуками и обезьяньими мозгами. Западные зрители, возможно, и поняли, что всё это было юмором, но эти самые западные зрители, как и сценаристы, видимо, никогда не задумывались о том, что есть народы и культуры, для которых подобные формы юмора могут быть непростительным оскорблением.

С другой стороны, тема «белого спасителя» в фильме прослеживается очень ясно: Индиана – это буквально белый человек с неба, которого местный шаман просит помочь вернуть детей из плена. Во дворце Панкота британские войска наводят порядок, а не изображаются колониальными захватчиками. И даже такой второстепенный персонаж, как премьер-министр Чаттар Лал, априори более разумен, чем остальные его суеверные соотечественники, – возможно, потому что он учился в Оксфорде. Что касается секты тхагов, то эта тема позаимствована из баллады Редьярда Киплинга «Гунга Дин», которая, по признанию кинематографистов, оказала большое влияние на фильм. Напомним, что тхаги теоретически были последователями богини Кали, душившими своих жертв, чьё доверие они завоёвывали на дорогах, но сценаристы без малейшего уважения хотя бы к историческим фактам смешали в одну кучу «вырывание сердец у ацтеков, гавайские жертвоприношения в вулкане и европейское поклонение Сатане», чтобы создать образ злодея, который получился бы таким же страшным, как нацисты. В данном случае в основе лежала проблема нарратива: как показать злодеев достаточно «плохими». Споры и конфликты, как уже было сказано, возникли уже в процессе съёмок, и с тех пор фильм неоднократно обвинялся в расизме.

К счастью, это заставило продюсеров дважды подумать при разработке сюжетов последующих фильмов. Согласно одному из «неснятых сценариев», действие происходило в Африке, и, по логике «приключенческого романа», в нём должны были фигурировать племена «туземцев», изображение которых вновь было бы сопряжено с расистскими стереотипами. Сценарист «Храма судьбы» Уиллард Хайк сказал: «Очень трудно изображать в серии [фильмов] злодеев, не показавшись при этом расистами, о чём нам говорили некоторые индийцы. Африка явно была бы проблематичной, поэтому [для третьего фильма] решили вновь задействовать немцев». Имеется также по крайней мере одно документальное извинение от Форда: «Я полностью согласен с критикой […]. Не хочу показаться расистом, но фильмы основываются на стереотипах. Но мне жаль, что это произошло, и я сделаю всё возможное, чтобы этого больше не повторилось». В итоге индийское правительство запретило показ фильма в кинотеатрах, и его выпустили сразу на видео.

Однако, по всей видимости, кинематографисты и продюсеры не так уж многому научились: правительства Перу и Мексики подвергли резкой критике фильм «Королевство хрустального черепа» по тем же причинам: расистское изображение коренных народностей. Историк Уго Нейра из Национального университета Сан-Маркос в Лиме назвал фильм «варварским», а дипломат Хосе Антонио Гарсия Белаунде посоветовал не смотреть его.

Если другие продукты саги и не подверглись подобной критике, то, по всей видимости, только потому, что не получили такого же широкого освещения, как эти фильмы. Но на этом критика не заканчивается.