Как можно прочитать в биографической главе, доктор Джонс неоднократно посещал Испанию и самые значительные его визиты связаны с Барселоной и её окрестностями. Однако чтение или просмотр подобных эпизодов может вызвать у испанцев различную реакцию, от смеха до более чем логичного возмущения, что поможет нам лучше понять, что ощущают представители других культур и стран, когда видят своё отражение в поверхностном и даже нелепом виде.

Espionage Escapades («Шпионские игры»)

Впервые Индиана посетил Барселону в юности, в эпизоде телесериала, который сегодня можно просмотреть только совместно с другим (Барселона, май 1917 года, и Прага, август 1917 года) – сейчас он называется «Шпионские игры». Эпизод начинается с различных «открыточных» снимков порта, статуи Колумба, дома Бальо, Триумфальной арки, парка Гуэля и, конечно же, храма Святого Семейства («Саграда Фамилия»), после чего, разумеется, показывают парня, играющего фламенко на улице.

Молодой Индиана встречает шпиона в исполнении Терри Джонса (участника знаменитой группы «Монти Пайтон») в магазине гитар; затем они идут выпить в «таблао», где стереотипная танцовщица радует толпу постукиванием каблуков под хлопки «пальмерос» среди публики, которая словно только что сошла с полотен Гойи (эти сцены смотрелись бы естественнее в нашем сериале «Курро Хименес»). Далее в театре Лисео Индиана встречает Пикассо (знакомого ему с детства), работающего над костюмами и декорациями для постановки Русского балета Дягилева, на которой Инди оказывается в роли танцора.

Одновременно с этим Индиана продолжает свою шпионскую миссию вместе со своими спутниками, один из которых облачён в костюм тореадора, а другой – в форму гражданской гвардии. Конечно же, Индиана ест паэлью (которую называет «пайела»), а шпионский сюжет разворачивается на улице под звуки пасодобля на гитаре (пусть даже акустической, а не испанской) и на фоне нападения длинноволосого анархиста на священника. Когда история о шпионаже и «истинно испанской» страсти достигает своего апогея, испанский дворянин, оскорблённый предполагаемой неверностью своей жены, вызывает на дуэль немца, а сама дуэль происходит (что неудивительно) на арене для боя быков. Да, не стоит забывать о том, что тон эпизода фарсовый и что некоторые из описанных деталей задумывались, вероятно, как шутка, культурные штампы, с помощью которой сценаристы и режиссёр отразили нашу страну, очевидны.

Следующий визит Индианы не столь колоритен и длится гораздо меньше: он происходит в конце 1920-х годов, когда Индиана соревнуется с Беллоком в поисках неких османских статуэток, принадлежащих вымышленному «эмиру Али-бею»; было бы заманчиво отождествить его со знаменитым каталонцем, путешествовавшим по арабскому миру в XIX веке, но мы опасаемся, что, кроме лёгкого вдохновения, здесь нет никакой связи. Инди посещает странный исторический музей с неоклассическим фасадом, который не имеет ничего общего ни с нынешним Историческим музеем Барселоны (открытым, между прочим, в 1943 году), ни с часовней Санта-Агата во дворце Реал-Майор, где располагался Провинциальный музей древностей с 1877 по 1932 год; боюсь, что сценарист и художник не приложили ни малейших усилий, чтобы хоть как-то связать кадры с реальностью. Хотя этот визит слишком короток, чтобы насладиться особенностями местной культуры, стоит также вспомнить, что в конце концов Индиана находит пресловутые османские сокровища не иначе, как… в камбоджийского вида храме в джунглях Кении.

Curse of the Invincible Ruby

Гораздо интереснее «Четвёртый гвоздь» – один из комиксов, выпущенных под эгидой Marvel в восьмидесятые годы. Впечатляет уже сам его сюжет: Индиана должен найти четвёртый гвоздь распятия Христа, который, по легенде, украли цыгане. Существует несколько версий этой легенды (одна краше другой), но, как будто штампа о цыганах было недостаточно, Инди отправляется на его поиски как раз в Испанию. И снова он оказывается в Барселоне (улицы которой, надо отметить, более похожи на севильские). В местном соборе (не названном, но вполне узнаваемом как Санта-Мария-дель-Мар) происходит забавная сцена драки, в которой Индиане помогает старый друг-цыган в мексиканском сомбреро, называющий нашего героя «гринго». Товарищи цыгана выхватывают… патагонские «болас» (связки ремней с камнями). Ну и под конец Инди пробегает через загоны для быков (как же без них) на арену и заканчивает своё приключение в «цыганском таборе», расположенном в «древнем аббатстве», которое вполне может оказаться монастырём Монтсеррат, хотя никаких подробностей не приводится.

The Fourth Nail («Четвёртый гвоздь»)

Насколько нам известно, если не считать короткой поездки в Кадис (о которой мы узнаем только в комиксе «Судьба Атлантиды») и остановок во время некоторых путешествий (в эпизодах, когда самолёты пролетают над картой мира), на этом его приключения в Испании (как известно, стране цыган в мексиканских сомбреро с болас и с аренами для боя быков на каждом углу) заканчиваются. Но стоит задаться вопросом: что это было – юмор, невежество, или расизм, или всё вместе?

Над этими эпизодами можно смеяться или на них можно обижаться, но нужно понимать, что, как и в случае со многими другими американскими культурными продуктами того времени, для авторов этих эпизодов не столько были важны реальный контекст, история изображаемого народа или уважение к местным традициям, сколько набор штампов об иностранцах, накопленных среднестатистическим американцем того времени, какими бы невежественными, унизительными или абсурдными ни были эти штампы.

Умножьте приведённый пример на количество стран, которые посетил Индиана, и попробуйте устранить из них элементы комедии и шутки; подумайте о культурах, более восприимчивых, чем наша, и, возможно, вы придёте к выводу, что на самом деле такое отношение к штампам и клише происходит из гораздо более мрачной предпосылки, из явления, заставившего «белого» человека судить о чужих ему культурах с точки зрения морального, экономического, политического, социального и расового превосходства, а именно из колониализма.