Восьмидесятые были в самом разгаре, и прошла уже половина десятилетия. Для Джорджа период трудностей продолжался: в 1987 году всё ещё тянулся бракоразводный процесс, высасывавший из него все силы. Среди прочих идей, возникавших в его голове, была идея создания приквела «Звёздных войн»; кроме того, популярность комиксов Dark Horse и возможности, открывавшиеся благодаря развитию компьютерных технологий, заставляли его думать и в этом направлении. Но до реализации этих идей было ещё далеко.
Спилберг тоже не сидел сложа руки: возможно, для разнообразия в 1985 году он снял фильм «Цветы лиловые полей» с Вупи Голдберг и Опрой Уинфри в главных ролях, который, несмотря на репутацию одной из его второстепенных работ, имел огромный успех во всех отношениях: он заработал сто сорок два миллиона при бюджете в пятнадцать миллионов, был номинирован на одиннадцать «Оскаров» и шёл в кинотеатрах двадцать одну неделю. Менее успешным в прокате оказался фильм 1987 года «Империя солнца», хотя более травматичным выдалось, как и в случае с его другом Джорджем, довольно предсказуемое событие – его собственный развод.
И действительно, после разрыва с Эми Ирвинг в 1979 году (совпавшего со съёмками «Утраченного ковчега») и возвращения к ней в 1984 году (совпавшего со съёмками «Храма судьбы»), в 1989 году (во время съёмок третьего фильма про Инди) Спилберг окончательно с ней расстался, что стало третьим самым дорогим разводом в истории до этого момента.
Возможно, по этой причине, а возможно, по чисто художественным соображениям Спилберг и Лукас стали обсуждать завершение того проекта, который изначально задумывался как пенталогия, но который они предпочли оставить трилогией, как и «Звёздные войны». Спилберг поставил чёткое условие: они должны вернуться к весёлому и авантюрному духу «Утраченного ковчега»; его интерес к этой саге был настолько велик, что он, по всей видимости, ради неё отказался от режиссуры фильмов «Большой» и «Человек дождя» (который разрабатывал около полугода и режиссёром которого стал Барри Левинсон, получивший «Оскар», против чего Спилберг возражал). Говоря вкратце, ему, похоже, хотелось, чтобы финал саги оставил после себя более яркое впечатление, чем «Храм судьбы».
Как и в других случаях, самым сложным для Лукаса оказался выбор так называемого макгаффина, или предмета, который Индиана будет искать или находить во время приключений. По всей видимости, первоначально он всё же хотел снять фильм про дом с привидениями, и кандидатом на роль сценариста была Дайан Томас, автор весьма успешного фильма «Роман с камнем» (1984), в немалой степени обязанного своим появлением самому Индиане Джонсу. Стивен снова отверг эту идею, поскольку уже обращался к теме призраков в фильме «Полтергейст» (напомним, что он не был официальным его режиссёром, но принимал непосредственное участие в его съёмке). Между тем Джордж заметил одну деталь: все фильмы об Индиане Джонсе начинаются с поиска (и потери) сокровищ, которые априори не имеют никакого отношения к основному приключению. В данном случае они решили начать фильм с поисков Святого Грааля. Казалось бы, это достаточно важный объект, которому стоит посвятить всё приключение, но Стивена он особо не привлекал (к тому же он напоминал ему о фильме комик-группы «Монти-Пайтон»), так что Лукас попробовал исследовать другие направления: вернулся к легендам о Царе обезьян и об Источнике вечной молодости, перенеся его в Африку. Решив продолжить поиск идей, они наняли Криса Коламбуса (сценариста фильмов «Балбесы» и «Молодой Шерлок Холмс», на которые также оказали большое влияние приключения археолога). Коламбус подготовил сценарий, в котором Индиана в поисках «Сада персиков бессмертия» (только оцените название) оказывается в Африке скачущим на носороге.
Спилбергу эта идея, видимо, не понравилась, и он предложил показать в фильме отца Индианы, и хотя Лукас не был в этом уверен, он согласился с тем, что отношения отца и сына могли бы стать хорошей основой для сюжета. Поэтому он нанял либреттиста Менно Мейеса, с которым уже работал над фильмами «Империя солнца» и «Цветы лиловые полей», и тот внёс элементы, которые вошли в окончательный вариант: поездка в Венецию, Петра, встреча с Саллахом, пособники нацистов, Инди-подросток (поначалу он искал маску Монтесумы)… Но другие элементы оказались неудачными: предполагалось, что на этот раз его спутницей будет монахиня по имени Шанталь, а в финале отец Индианы Генри-старший, найдя священную чашу, поднимается по лестнице в рай. Монахиня, однако, оставалась на земле из-за своей влюблённости в Индиану, а самому Индиане предстояло сразиться с демоном и победить его с помощью волшебного кинжала.
Эти идеи не сработали, и Спилберг нанял другого сценариста, Джеффри Боэма, автора фильма «Внутреннее пространство», который исправил сценарий, согласно которому отец и сын теряют священный предмет, но приобретают нечто лучшее – укрепляют отношения между собой. Однако и в его версии нашлось много пунктов для последующих исправлений: действие начиналось в Мексике, где герои пытались вернуть реликвию ацтеков, в концовке появлялся персонаж Казим, который стреляет в Генри (вместо Донована); в финале происходит конный поединок Индианы с рыцарем Грааля. Пожалуй, наиболее значимым в версии Боэма было развитие отношений отца и сына, и прежде всего одержимость первого Граалем. С другой стороны, именно ему пришла в голову идея показать подростка Индиану в самом начале, которая, как мы знаем, в дальнейшем получит широкое развитие; в этой же версии добавлены три последних испытания, которые, по словам Боэма, были изобретением Стивена.
Время шло, изменения накапливались: даже в феврале 1988 года все ещё спорили, стоит ли показывать Индиану ребёнком (после провала «Империи солнца» Спилберг сомневался), но он согласился показать его бойскаутом, каким когда-то был сам. Оставалось подправить кое-что ещё: мать Инди жива, и именно она ругает его, когда он возвращается домой с крестом Коронадо; Казим пытается разрушить храм Грааля, а в финальной сцене роли меняются: именно Индиана держит за шиворот отца, желающего во что бы то ни стало вернуть чашу. Сценарий уже был близок к окончательному варианту, но ему ещё раз предстояло пройти через другие руки – на этот раз через драматурга и сценариста сэра Тома Стоппарда (работавшего над «Бразилией» и «Империей солнца»), который и придал сюжету тот вид, в котором мы его знаем. После завершения работы над сценарием начались предварительные съёмки фильма «Инди III», получившего название «Индиана Джонс и последний крестовый поход» (отсылка на средневековые военные походы в поисках священных предметов).
В первую очередь, конечно, нужно было получить согласие Харрисона Форда. Актёр не стал долго раздумывать и дал своё благословение на проект, посчитав, что в персонаже можно будет развить новые элементы и что можно будет показать его публике с той стороны, с какой она его ещё не видела.
Но в фильме была предусмотрена новая роль, не менее важная, и кастинг на неё не проводился: Спилберг с самого начала был убеждён в том, что отцом Инди может быть только Шон Коннери (имя которого, напомним, уже фигурировало в первом совещании по поводу «Утраченного ковчега»). Но Лукаса терзали сомнения: в его представлении Генри-старший должен быть кем-то постарше, мудрым стариком в стиле Йоды, а у Коннери и Форда разница всего двенадцать лет. Как бы то ни было, нужно было заручиться поддержкой самого актёра, и тот, поинтересовавшись, будет ли его персонаж иметь отношение к Бонду (ему ответили, что нет), прочитал сценарий. После чего ответил пугающим отказом. Возможно, он был прав: в том варианте Генри все ещё изображался неинтересным старым ворчуном. И тут вмешался Боэм, по его просьбе превратив его в викторианского авантюриста в духе сэра Ричарда Бёртона и заодно добавив некоторые детали, вроде того, что отец с сыном имели отношения с одной и той же женщиной, чтобы поставить их в равное положение. Позже Стоппард добавил такие элементы, как сцена, в которой Инди упрекает отца в том, что тот бросил семью из-за своей одержимости Граалем. Именно благодаря мнению Коннери его персонаж и сценарий в целом приобрели более комический оттенок.
Что касается кастинга и персонажей второго плана, то на роль злодеев, в частности Донована, был выбран Джулиан Гловер, актёр Королевской Шекспировской труппы, чьи заслуги включают фильмы «Империя наносит ответный удар» (роль генерала Максимилиана Вирса) и «Только для твоих глаз», а также британские сериалы «Мстители», «Доктор Кто» и «Святой». Доктора Эльзу Шнайдер сыграла молодая ирландская актриса и модель Элисон Дуди, главной киноработой которой до тех пор была роль в последнем фильме о Бонде с Роджером Муром «Вид на убийство». С персонажем Эльзы возникла та же проблема, что и в предыдущих фильмах: как сделать «девушку» одновременно интересной и значимой для сюжета? Решение было найдено в том, чтобы, с одной стороны, она была искусствоведом, а с другой – таинственной, мрачной и решительной личностью, пусть немного холодной и не такой непосредственной, как Мэрион, но, безусловно, более сильной и загадочной, чем отвергнутая Уилли.
Валлиец Джон Рис-Дэвис был рад вернуться в роли «старого Саллаха», хотя это и не сильно отличалось от его обычных ролей. Другим вернувшимся актёром стал Денхолм Эллиотт в роли Маркуса Броуди; ему и Коннери предстояло взять на себя основную долю комической нагрузки фильма. На роль Казима, воина «Братства крестообразного меча», Спилберг давно хотел пригласить Кеворка Маликяна, которого он видел в «Полуночном экспрессе» и который, собственно говоря, мог бы сыграть роль Саллаха в «Утраченном ковчеге», но, как утверждается… опоздал на пробы.
Однако если кого и вспоминают с особой любовью, так это, пожалуй, скончавшегося в молодом возрасте Ривера Феникса, хотя экранного времени у него было немного. Он воплотил в жизнь молодого Инди лучше любого другого актёра, и буквально создал персонаж, которому, как мы увидим, предстояло сыграть большую роль в дальнейшем развитии образа археолога-авантюриста. Не стоит забывать, что на тот момент он находился на пике популярности и был хорошим знакомым Харрисона Форда: они вместе снимались в фильме «Берег москитов» (1987 год) и, похоже, Форд сам предложил кандидатуру молодого актёра.
Как и в других случаях, когда речь зашла о финансировании фильма, Лукас, взывая к успеху двух предыдущих фильмов, а также к авторитету Форда и Коннери, представил студии Paramount (чей логотип, разумеется, должен был вновь открыть фильм) бюджет в размере сорока четырёх миллионов долларов. Судя по всему, студия со скрипом, но согласилась. Что касается технической команды, то Спилберг действовал наверняка: он позвал Слокомба, Майкла Кана и многих других, кто уже знал о приключениях Индианы не хуже его самого.
Съёмки фильма начались 16 мая 1988 года в кинематографически красивой пустыне Табернас в испанской провинции Альмерия. Именно там снимали сцену погони за танком на коне – эту сцену выбрали для того, чтобы не повторять кадры погони на грузовиках из «Утраченного ковчега». При этом использовалась стальная копия танка Mark VII времён Первой мировой войны, созданная по образцу оригинала. Как и у оригинала, у танка не было подвески; к тому же солнце пекло беспощадно, и управлявшему танком технику (Брайану Линсу) приходилось весьма несладко. И не ему одному: у Рис-Дэвиса разыгрался сильнейший приступ радикулита (усугубившийся тем, что ему пришлось ездить верхом на лошади). Однако Харрисон на этот раз был в отличной форме, и он настоял на том, чтобы самому выполнять большинство опасных сцен. Дублёру пришлось даже просить его оставить ему что-нибудь, чтобы его не отстранили от съёмок.
Многие другие сцены снимались в Андалусии: дом султана Хатая – это Школа искусств в Альмерии; часть погони на мотоцикле, сцена в туннеле и сцена на пляже (где пришлось использовать ненастоящих чаек, так как тогда как раз был сезон гнездования, и настоящие были недоступны) снимались в природном парке Кабо-де-Гата; железнодорожную станцию Гуадикса превратили в станцию Искендеруна (где похитили Броуди), а некоторые сцены с нацистскими самолётами снимались на Майорке.
После короткого пребывания в тогда ещё Западной Германии (где под видом замка Брюнвальд снимали настоящий замок Бюрресхайм) в июне группа переезжает в Лондон, в хорошо знакомую студию Elstree Studios. Там (в Лоуренс-Холле) снимали сцены берлинского аэропорта. Из-за создаваемой проекторами невыносимой жары Коннери и Форд снимали брюки и ходили без них. В июле основное внимание было уделено сценам внутри храма Грааля; пол конструкции был уставлен гидравлическими механизмами, так что разрушение можно было снимать сколько угодно раз. Здесь же, согласно уже установившейся традиции, снимали сцену с ползающими в катакомбах существами – после змей первого фильма и насекомых второго ими стали крысы. Постановщики решили, что будет дешевле купить тысячу крыс и позволить им размножиться за несколько месяцев; так в итоге получилось пять тысяч особей (прошедших сертификацию как абсолютно здоровых) и ещё множество искусственных, в том числе механических, которые правильно «умирали» в кадре. И здесь же снималась сцена с кораблём в прологе (вода была ледяной, так как лето этого года выдалось самым холодным в истории Лондона), а «дом Генри» находился в лондонском пригороде Милл-Хилл. Сцена погони на лодке в «Венеции» снималась в доках Тилбери (Эссекс), хотя реальная Венеция снималась в августе («библиотека» – это церковь Сан-Барнаба) в самый туристический сезон со всеми его сложностями и толпами туристов; к счастью, городской совет разрешил перекрывать некоторые улицы в ключевые часы.
Потом группа поспешно переехала в Петру (Иордания), где снимался знаменитый фасад храма Эль-Хазне. Там группу часто навещали король Иордании Хусейн и его супруга Нур, которая, как вспоминал Стивен, каждый день отвозила его на съёмочную площадку вместе со своими детьми на заднем сиденье; затем семья оставалась на площадке, чтобы пообщаться и посмотреть на то, как делается кино.
Через шестьдесят три дня работа за границей была закончена, но оставались ещё сцены с участием Ривера Феникса в Колорадо, Юте и Нью-Мексико – там снимались погоня в пустыне и сцены с поездом. Интерьеры поезда снимались на студии Universal Studios в Лос-Анджелесе. Форд, по всей видимости, постоянно присутствовал на этих съёмках, чтобы поддержать Феникса и помочь ему лучше понять своего персонажа с помощью реплик, жестов и общего поведения. Тогда же снимаются экстерьеры дома Джонсов и ещё несколько повторных кадров, вплоть до грандиозного финала в начале 1989 года, когда четверо друзей уезжают в закат, но не в Иордании, а в Техасе.
После этого начался столь необходимый этап постпроизводства, опять под руководством Industrial Light & Magic, и к лету 1989 года фильм был готов к выходу. Время выдалось сложное, перенасыщенное сиквелами успешных проектов («Смертельное оружие–2», «Охотники за привидениями–2» или «Лицензия на убийство», второй фильм про Бонда с Тимоти Далтоном). «Инди III» занял второе место, собрав сто девяносто пять миллионов долларов сборов, уступив только неповерженному «Бэтмену» Тима Бёртона. Из четырёх технических номинаций на премию «Оскар» на этот раз фильм получил награду за лучший звук.
Хотя Спилберг и вспоминает эти съёмки как одни из самых сложных в своей карьере (в основном из-за технических и механических сложностей), все актёры запомнили их как одни из самых весёлых и непринуждённых в своей карьере – во многом благодаря добродушному юмору, пропитывающему всё их общение. Вместе с тем ощущалась и атмосфера прощания – и с локациями (студии в Элстри вскоре будут проданы и разобраны), и с самим персонажем. Форд говорил: «Я буду скучать […], мне будет не хватать того особого удовольствия, которое мне доставлял этот персонаж, но, я думаю, трёх эпизодов достаточно. Скоро мне исполнится пятьдесят, и мне пришлось бы притворяться, что мне тридцать пять. […]. Я не смогу делать то, что делал». С этим соглашался и сам Лукас: «Сомневаюсь, что мы выпустим ещё один […]. У меня закончились идеи. Я прекрасно провёл время, но теперь пора двигаться дальше». А Спилберг добавил: «Это похоже на конец целой эпохи, на конец поисков».
И действительно, казалось, будто на этом поставлена точка. Но, как мы знаем, оказалось, что это вовсе не так.