Произнося слова «приквел» и «Джордж Лукас» в одном предложении, мы сразу вспоминаем вселенную «Звёздных войн», но на самом деле честь стать первым приквелом американского продюсера выпала на долю фильма «Индиана Джонс и храм судьбы».

После съёмок «Утраченного ковчега» Лукас не отдыхал: он был сопродюсером или исполнительным продюсером как в безусловно престижных фильмах, вроде «Кагемуси» Акиры Куросавы или «Жара тела» Кэздана, так и в довольно невыразительных, вроде «Приключения эвоков», «Новые американские граффити» или снятого через несколько лет «Говарда-утки», его самого большого провала. Спилберг же, в свою очередь, вновь достиг очередных вершин, сняв «Инопланетянина» (E. T., 1982), а также став продюсером таких известных фильмов, как «Полтергейст» (1982) (иногда его даже называют неуказанным сорежиссёром этого фильма), а также «Сумеречная зона» и суперхит «Балбесы».

Однако Лукас тем временем столкнулся с более серьёзной проблемой, чем любая возможная проблема на съёмочной площадке, – с разводом. В 1983 году он развёлся с Марсией Лу Гриффин (обладательницей премии «Оскар» за лучший монтаж, полученной за «Звёздные войны»), и бракоразводный процесс оказался для него настолько разорительным, что он был вынужден продать несколько компаний (в том числе Graphics Group, будущую Pixar, некоему безработному по имени Стив Джобс). После завершения первой трилогии «Звёздных войн» денежные проблемы только усугубились; отсутствие доходов означало отсутствие надёжных проектов. Не желая браться за новые приключения Люка Скайуокера и остро нуждаясь в деньгах, он обратился к Стивену с просьбой снять следующий фильм об Инди.

Первым сюрпризом для Спилберга стало то, что у Лукаса не было конкретных идей по поводу продолжения, несмотря на то что тот и сам задумывался о трилогии. Лукас чётко определил лишь несколько моментов: продолжение должно быть мрачнее первого, подобно фильму «Империя наносит ответный удар» (позже он признался, что это было связано с его душевным состоянием после развода); действие должно происходить до «Утраченного ковчега», чтобы не повторялись враги-нацисты (а потому Спилберг не мог снова задействовать Мэрион, как ему хотелось и как он это сделает почти двадцать лет спустя в «Королевстве хрустального черепа»).

Друзья устроили новый мозговой штурм: возможность встречи с Эбнером Рэйвенвудом, погоня на мотоцикле по Великой Китайской стене, путешествие в населённый динозаврами подземный мир, легенда о Царе обезьян… но китайские власти не дали согласия. Тогда Лукас предложил идею с замком с привидениями, но Спилберг счёл её слишком похожей на спиритуалистическую тему «Полтергейста». Тогда Джордж придумал сюжет, связанный с культом человеческих жертвоприношений, детским рабством и чёрной магией. В качестве главного макгаффина, или объекта поисков, он назвал некие камни Шанкара – идею, которая, как позже сам признавал, не отличалась проработанностью, из-за чего доставила немало головной боли сценаристам: последствия потери камней казались не такими серьёзными, как вскрытие ковчега или разрушение мира нацистами. Поэтому эти камни решили связать с богиней Кали, обладавшей огромной разрушительной силой, что придало фильму более эпический тон.

Как и в случае с предыдущим фильмом, необходимо было найти сценариста, и очевидным выбором снова стал Ларри Кэздан. Но, к удивлению Лукаса и Спилберга, тот отказался от работы, заявив, что новое приключение кажется ему слишком мрачным и злобным. Тогда Лукас обратился к своим старым знакомым и поговорил с Уиллардом Хайком и Глорией Кац, романтической и творческой парой («еврейская принцесса и абсолютный белый протестант» по выражению журнала People), в сотрудничестве с которой он некогда написал сценарий весьма успешного фильма «Американские граффити»; они же помогли отшлифовать ему сценарий «Звёздных войн» и, кроме того, коллекционировали индийские произведения искусства, что было важно для Лукаса. Спилберг согласился с этим выбором, тем более что он и сам в своё время хотел обратиться к ним с предложением поработать над одним неудавшимся проектом (хотите верьте, хотите нет) о предполагаемом создателе унитаза. Затем они отказались от работы над фильмом «Близкие контакты третьей степени», идея которого показалась столь же безумной, но который в итоге оказался успешным.

Как и в первом случае, создатели фильма провели несколько «мозговых штурмов», на этот раз на принадлежавшем Лукасу «Ранчо Скайуокера», хотя, к сожалению для фанатов, стенограммы этих совещаний до нас не дошли. Тем не менее различные исследователи на основе опросов выяснили, что же они обсуждали на протяжении четырёх дней. Известно, что, как и на предыдущей встрече, Лукас более чётко описывал сюжетные элементы, а Стивен обрисовывал визуальную составляющую, для которой собирался использовать некоторые сцены из предыдущего фильма.

Что касается персонажей второго плана, то по первоначальной задумке Лукаса Индиану должна была сопровождать индийская принцесса-девственница, но тандему Хайка и Кац удалось сделать из неё нечто более интересное – вырезанную из предыдущих набросков певицу из бара; даже её имя «Уилли» служит отсылкой к кокер-спаниелю Спилберга, как и имя Индианы – отсылкой к собаке Лукаса. Возродилась и идея включить в фильм болтающего без умолку мальчишку (как мы помним, первоначально он задумывался как один из сыновей Саллаха), а прозвище «Коротышка» (Short Round) он получил, что неудивительно, по кличке собаки Хайка и Кац; к тому же точно так же звали сироту из Южной Кореи в военном фильме Сэмюэля Фуллера «Стальной шлем» (1951). Лукас даже предложил Спилбергу начать фильм с музыкального номера – с того, что, предположительно, режиссёр всегда мечтал поставить. Обсуждалась также и сцена поедания «обезьяньих мозгов, жуков и прочего», чтобы объяснить зрителям суть и особенности культа Тхаги («тугов»).

В итоге Лукас подготовил для сценаристов стенограмму встречи на пятистах страницах (записи идей для «Утраченного ковчега» занимали сто семнадцать страниц) и двадцатистраничную обработку (краткое изложение сценария без диалогов), в которой изложил переработанные идеи с предыдущей встречи: сцену в шанхайском баре, побег на самолёте и погоню на вагонетках в шахте. Затем он поручил сценаристам в спешке приступить к работе, так как у Спилберга уже были предложения по новым проектам, и он был готов сотрудничать, только если сценарий будет написан быстро. К тому же в то время ни один успешный режиссёр не «опускался» до сиквелов; их не одобряли, считая некачественной продукцией (что, собственно, и подтвердил фильм «Челюсти–2»), так что это было своего рода исключение. Через шесть недель была готова первая версия, в которой были более или менее проработаны роли мальчика-махараджи, капитана Блумберта и Чаттара Лала, и даже сцена воздушной драки. Изначально фильм назывался «Индиана Джонс и храм смерти», но затем, по предложению Спилберга, был переименован в «Храм судьбы».

В процессе работы над фильмом были переписаны некоторые части, и тут случился напряженный момент: Спилберг позвонил сценаристам и спросил, получили ли они согласие Харрисона Форда по поводу написанного. Получив отрицательный ответ, друзья забеспокоились: Спилберг очень переживал, что сценарий может не понравиться главному актёру и тот испортит им работу. Поэтому сценаристам пришлось встретиться со звездой и обсудить сценарий с ним. К их удивлению, каждый раз, когда они читали разные реплики Коротышки, Форд их спрашивал: «А ребёнок бы это сказал?», «А персонаж так разговаривает?», «А не лучше ли было бы?» – и в итоге переделывал фразу по-своему. И так далее по всему сценарию: к удивлению сценаристов, звезда перехватывала лучшие реплики у десятилетнего мальчишки! Присутствовавший при этом Спилберг, видимо, смутившись, решил, что будет лучше пойти посмотреть телевизор в соседней комнате, и оставил сценаристов разбираться с проблемой наедине с актёром.

Как бы то ни было, через несколько дней сценарий был готов, что оказалось как нельзя кстати: едва был завершён финальный вариант, как у сценаристки Глории начались роды. Конечно, как истинные профессионалы, они сначала дождались, пока принтер распечатает все страницы, а только потом помчались в больницу.

После этого можно было приступать к стадии предпроизводства. На этот раз благодаря успеху и профессионализму первой части проблем с привлечением средств было меньше; к тому же в качестве продюсера вновь выступил Фрэнк Маршалл, даже не смутившись тем, что бюджет вырос на восемь миллионов по сравнению с двадцатью миллионами «Утраченного ковчега». Далее последовал кастинг.

Так как в том, что главную роль должен исполнить Форд, никто не сомневался (несмотря на тот факт, что ему исполнился сорок один год, а новое приключение по сюжету происходило четырьмя годами ранее, то есть он должен был выглядеть моложе), нужно было найти остальных актёров. Что касается «девушки» (как всегда, называли Уилли), то сценаристы и режиссёр не хотели повторения образа сильной и независимой женщины в духе Мэрион, поэтому решили изобразить её склочной и раздражающей, почти на грани стереотипной «королевы крика» (scream queen), за что впоследствии этот персонаж подвергали острой критике. После собеседования с более чем тысячей кандидатов (включая неизвестную тогда Шэрон Стоун) директор по кастингу предложил Кейт Кэпшоу, у которой за плечами было всего несколько незначительных телевизионных ролей и один небольшой фильм. Кастинг проводил лично Спилберг; после встречи он позвонил Харрисону и сказал, что посмотрел девятнадцать кандидатов, но уверен, что выбрал идеальный вариант. Форд согласился. Возможно, именно поэтому, как известно, во время съёмок фильма между режиссёром и актрисой завязался роман, который спустя годы закончился свадьбой.

С Коротышкой произошла одна из тех историй, когда будущий исполнитель роли просто отправился на кастинг в качестве сопровождающего другого кандидата – в данном случае своего брата. Маленький Джонатан Люк Ке Хюи Куан, уроженец Вьетнама китайского происхождения, был вынужден бежать со своей семьёй из Южного Вьетнама в Америку после падения Сайгона. После просмотра около шести тысяч кандидатов он привлёк внимание директора по кастингу, и ему предложили пройти пробы на роль. Несмотря на то что он едва умел читать, ему перезвонили на следующий же день. Мальчик признался, что не смотрел «В поисках утраченного ковчега» и не знает, кто такие Стивен, Джордж и Харрисон. Впрочем, наверное, именно это и помогло ему сохранять спокойствие на пробах со знаменитым Ханом Соло. Проба состояла из импровизации, в которой Коротышка протестует против жульничества Инди во время игры в покер. Взаимодействие персонажей и сцена в целом получились настолько удачными, что они попали в фильм.

Что касается антагониста, жреца Мола Рама, сценаристы раскрыли, что на самом деле так звали индийского художника, поэта, историка и дипломата XVII века. В фильме использовались имена и других художников, хотя всё это время Спилберг считал, что это отсылка к его любимым конфетам, анаграмма названия Mallomars. Роль сыграл Амриш Лал Пури, уроженец Пенджаба (Индия); в молодости он играл в театре, а в 1970-е влился в болливудскую машину, где много лет специализировался на злодеях. Помимо прочих, он сыграл роль Хана в фильме Ричарда Аттенборо «Ганди»; возможно, она и побудила создателей фильма «Храма судьбы» взять именно его.

После завершения кастинга настало время поиска мест для съёмок, и в качестве самого очевидного варианта рассматривалась собственно Индия. Но тут Лукас получил звонок: индийское правительство не только запретило съёмки, но и было возмущено и оскорблено сценарием. Претензии касались, в частности, использования сверхъестественных элементов и изображения «тагов»; официальные представители отказывались предоставлять разрешение на съёмки в определённых местах и даже требовали убрать термин «махараджа»; они также требовали некоторых привилегий – например, права на окончательную редакцию. Впрочем, подобные случаи в Голливуде никогда не считались препятствиями, и, подобно тому как Тунис изобразил Египет, было решено, что Шри-Ланка отлично подойдёт на роль Индии.

Съёмки начались 18 апреля 1983 года. В Канди снимались и сцены со слонами, которые добирались до места съёмок своим ходом, из-за чего приходилось устраивать дополнительные перерывы. По всей видимости, слоны были добавлены в сценарий по предложению Форда, о чём он пожалел после того, как ему пришлось провести на этих громоздких животных несколько часов. В этом он был не одинок: Кэпшоу страдала от жуткого страха перед змеями и почти не могла держать их на своих плечах. Не приободрило её и напоминание Спилберга о том, что им вскоре предстоит снимать сцену с насекомыми.

На Шри-Ланке съёмочная группа нашла идеальное ущелье для создания подвесного моста. Кинематографистам повезло, что британская компания строила поблизости плотину, поэтому инженеры компании в итоге и спроектировали мост, который, по их словам, способен был выдержать вес двадцати человек. Однако сцена, в которой Индиана разрубает мост, должна была быть снята одним дублем: повторить её было невозможно. Снимали её девятью камерами, в особый момент, когда солнце выходило из-за двух туч. Некоторые короткие кадры были пересняты позже в студиях в Англии с макетами моста и скалы. Перед отъездом с острова, о чём свидетельствует сохранившаяся фотография, Спилберг и Форд зашли в гости к одному из его самых выдающихся жителей – писателю Артуру Кларку, автору романа, по мотивам которого был снят фильм «Космическая одиссея 2001 года».

После «индийских» сцен производство переместилось в проверенную студию Elstree для съёмок интерьеров в декорациях, которые, по словам Маркуса Хирна, в итоге составили восемьдесят процентов всего отснятого материала: дворца Панкота, шахт и т. д. Для передачи волшебного освещения вновь привлекли Слокомба, а Спилберг наконец-то смог снять желаемую сцену, напоминающую столь любимые им классические мюзиклы. Для этого Кейт Кэпшоу разучила песни из мюзикла «Что бы ни случилось» («Anything Goes») Коула Портера на мандаринском языке и облачилась в узкое платье с блёстками – одно из оставшихся после сцены поедания реквизита слонами в «индийских» сценах. В качестве художника-постановщика выступил Эллиотт Скотт, который занимался художественным оформлением фильма «Лесной наблюдатель» (The Watcher in the Woods), а впоследствии принял участие в съёмках «Лабиринта».

Несмотря на то что съёмки выдались менее проблемными, чем в предыдущий раз, Форду не повезло особо – в сценах со слонами (которые, напомним, он придумал сам) он заработал себе грыжу межпозвоночного диска. Испытывая страшную боль и отдыхая между дублями на больничных носилках, Форд принял принципиальное решение продолжать работу, хотя, по словам Лукаса, «еле стоял на ногах». Тем не менее его страдания были настолько ужасны, что однажды сбылся один из самых главных страхов любого продюсера – съёмки были остановлены, а актёр вернулся домой и был госпитализирован. Пока он приходил в себя, было отснято несколько сцен без лица с участием его дублёра-каскадёра Вика Армстронга. В это же время Спилберг переписал несколько строк сценария, консультируясь по телефону со своим другом Джоном Милиусом (в частности, автором сценария фильма «Конан-варвар»).

Форд смог вернуться к съёмочной группе уже в августе, когда производство было перенесено в Макао, где снимались шанхайские сцены. В клубе «Оби-Ван» (очевидная отсылка к «Звёздным войнам») Спилберг осуществил свою мечту – снял некое подобие Джеймса Бонда в виде Харрисона. В этой же сцене была использована отброшенная ранее идея, когда Инди прикрывается от пуль гонгом. Несколько позже была снята сцена драки в спальне (с Пэтом Роучем, тем же актёром, с которым он дрался у самолёта в «Утраченном ковчеге»). И хотя было понятно, что у Форда в любой момент может случиться рецидив, актёр все же решил сыграть их сам. Затем последовали сцены со сменой кадров в вагонетках, для которых были построены настоящие американские горки длиной почти двести метров. И наконец (что, видимо, стало самым сложным для Кэпшоу), настало время на несколько дней покрыть своё тело насекомыми; по её словам, тяжелее всего было ощущать прикосновение их ног к коже и волосам. Она не единственная жаловалась; многие насекомые сбежали и напугали танцовщиц клуба «Оби-Ван». «Малолетнего махараджу» Санджи напугали угри во время «ужасного ужина во дворце», меню на котором, кстати, состояло из бананового пюре в виде жуков и заварного крема с малиновым соусом в виде обезьяньих мозгов.

Последний съёмочный день оказался незабываем и до сих пор полон малоизвестных «пасхальных яиц»: в сцене в аэропорту Шанхая билетного агента играет Дэн Эйкройд, курьера – Фрэнк Маршалл, а сами Стивен и Джордж – миссионеров, ожидающих вылета своего самолёта. На самом деле Лукас имел возможность посещать съёмочную площадку лишь изредка, так как был занят постпродакшеном «Возвращения джедая».

Официально съёмки закончились 8 сентября 1983 года, хотя после этого последовало несколько дополнительных коротких и технических сцен, а тот же продюсер Фрэнк Маршалл снял второй блок. Были сняты также погони на миниатюрных вагонетках, а обработкой и эффектами занималась студия Industrial Light & Magic. Некоторые кадры возвращения в деревню снимались даже на «Ранчо Скайуокера». Тем не менее, посмотрев предварительную версию, Спилберг и Лукас сочли, что фильм слишком быстрый и хаотичный, после чего сняли ещё несколько сцен, чтобы замедлить действие и обеспечить более размеренный темп.

И вот наконец настало время премьеры, которая, как и ожидалось, должна была вызвать большой шум среди критиков и в прокате. Но никто не ожидал настолько больших споров, что они даже навсегда изменят правила кинопроката в США.

И действительно, фильм, во вступительном кадре которого по традиции снова изображена гора, побил рекорды кассовых сборов, собрав за первую неделю почти сорок шесть миллионов долларов (из них в прокате – сорок, потому что какие-то деньги были получены ещё до выхода), а в итоге триста тридцать три миллиона по всему миру, уступив, правда, «Охотникам за привидениями» и «Полицейскому из Беверли-Хиллз». Фильм был номинирован всего на два «Оскара» и получил премию за визуальные эффекты.

Критики были не столь единодушны: с одной стороны, они признавали, что фильм захватывающий, романтичный и смешной, но в то же время находили его слишком мрачным, не очень достоверным и слишком впечатлительным для детей. Слишком жестоким для детей. Слишком грубым для детей. И вот тут-то и возникла проблема: в то время как целое поколение детей (вроде меня, пишущего сейчас эти строки) откровенно наслаждалось на экране обезьяньими мозгами, гротескным юмором и сценами «ужасного» насилия (довольно умеренного по более поздним меркам), в мире взрослых и родителей разразилось небывалое возмущение. Насколько такие фильмы, как этот или «Гремлины» (вышедший в том же году и спродюсированный Стивеном), пригодны, полезны или допустимы для глаз невинных малышей? Спилберг пошёл на беспрецедентный шаг и сам предложил Американской ассоциации кинокомпаний (MPAA) изменить систему возрастных рейтингов. Так был создан рейтинг PG–13 («Parental guidance under 13») – что-то вроде «детям до 13 лет просмотр нежелателен».

В целом, получив меньше наград, чем предыдущая часть (возможно, из-за ослабления фактора новизны), «Храм судьбы» стал самым противоречивым фильмом саги. Слишком мрачный для одних, слишком гладкий для других, временами он порождал противоречивые впечатления даже у самих участников. Кэпшоу, например, утверждала, что образ Уилли, которую критики обозвали «блондинкой-крикуньей» («Там было примерно на сто криков больше, чем нужно»), совершенно не отражает её индивидуальность. Спилберг позднее говорил, что фильм не отражал его настроений того времени и что мрачность картины не соответствовала его личной вселенной (в этом регистре он почувствовал себя комфортно только позже, при съёмках фильма «Список Шиндлера»). Та же Кэпшоу заявила: «[По сюжету] у нас дети в беде – и что же в этом увлекательного?» Даже Форд спустя годы отметил, что в фильме было слишком много насилия, хотя и добавил: «Это же история с моралью, а чтобы была мораль, нужно видеть, как зло причиняет боль. Конец фильма – доказательство того, что добро торжествует». Лукас долгое время единственный защищал фильм, свои повествовательные и эстетические решения, хотя в дальнейшем также смягчил взгляды. Впрочем, зрителям нынешнего поколения такая полемика может показаться преувеличенной в свете того насилия, к которому приучил нас кинематограф 1980-х годов и последующих десятилетий.

В заключение вспомним, что настоящим трамплином фильм стал только для одного из актёров. Не для Кэпшоу (у которой больше не было запоминающихся ролей, хотя в 1990 году она вышла замуж за Спилберга), не для Ке Хюи Куана, сыгравшего незабываемого Дату в «Балбесах», но ничем не примечательного в дальнейшем, а для Амриша Пури, который закрепил за собой амплуа злодея в индийском кинематографе и в итоге снялся более чем в четырёхста пятидесяти фильмах, в основном в Болливуде.

Пожалуй, самой большой проблемой, с которой столкнулся «Храм судьбы», стали завышенные ожидания, которые все на него возлагали.