Никис уже доводилось бывать в мастерской Танар. В отличие от Пенрика. Пройдя через спальню Боша в следующую комнату, он с изумлением разглядывал рабочий стол, полки, заставленные аккуратно подписанными баночками и тетрадями, шкафы с крошечными ящичками и разложенные по порядку инструменты. Здесь даже имелась маленькая печь с выходившей наружу трубой. Танар открыла ставни, чтобы впустить внутрь солнечный свет. Балкона не было, только окно.

– У вас здесь не хуже, чем в аптеке, – сказал Пенрик, озираясь.

Никис полагала, что он может об этом судить.

– Да, – весело откликнулась Танар. – Я впервые увлеклась этим искусством, когда заставила Суру показать мне, как он готовит свои, хм, лекарства. Потом я преследовала Караджи, пока та не показала мне, как готовит все-все краски для пряжи и ткани. Потом мама разрешила мне учиться у настоящего аптекаря – она приходила раз в неделю на протяжении почти трех лет. И потому я могу приготовить любое лекарство для нашего дома. Лучше, чем Сура.

Тот поднял бровь, соглашаясь – гордый учитель? – и Танар довольно тряхнула головой.

Улыбка Пенрика почему-то стала вымученной.

– Готовить вы тоже умеете?

– О да. Матушка согласна, что я должна освоить все, что только смогу. Потому что, даже руководя слугами, ты должен понимать, что они делают. И кто знает, чем придется заниматься жене офицера?

– У жены генерала, без сомнения, будет подобающая помощь, – заметил Боша, словно повторяя аргумент из прежнего, бесплодного спора.

Никис рассмеялась.

– Так думают все. Полагаю, Танар лучше понимает, что к чему.

– Матушка заключила со мной сделку, – объяснила Танар. – Она наймет мне наставника по любому предмету, какой я выберу, а я, в свою очередь, буду изучать ее бухгалтерию, которая мне не нравится. Все получилось как нельзя лучше. За исключением подковывания лошадей.

– Подковывания лошадей? – переспросила Никис.

Даже она не слышала этой истории. Боша, который, очевидно, слышал, прикрыл рот рукой.

– У нас был очень терпеливый старый пони и очень терпеливый старый кузнец, но даже они к вечеру потеряли терпение. Не думаю, что смогу подковать лошадь, но готова биться об заклад, что, если моя лошадь когда-нибудь потеряет подкову, я смогу прибить ее на место так, что бедное животное не охромеет. Хотя бы это. – Она огляделась. – Но больше всего мне нравится мастерская.

Никис велела Пену разжечь печь. Они с Танар надели фартуки и принялись смешивать образцы красок. Потом заставили Пена сесть на табурет и снять рубашку, проверяя краски на его коже, пока не добились оттенка, близкого к коже Никис. Пока Танар готовила краску для кожи в большем объеме, Никис, уже занимавшаяся этим прежде, принялась втирать чернильно-черную краску в распущенные волосы Пенрика.

– Какая жалость, – пробормотала Танар, глядя через плечо на это занятие.

– С тех пор как я оказался в Седонии, мои волосы столько раз перекрашивали, что я удивлен, как они еще не выпали, – со вздохом сказал Пенрик. – Возникает соблазн побриться наголо в целях самозащиты.

– Даже не думай, – сказала Никис и дернула за прядь, забыв, что ей должно быть все равно. Пен, мерзавец, заметил это и подавил улыбку.

– С моим закрепителем эти краски выдержат несколько дней мытья, – сказала Танар. – Будьте аккуратны и не испачкайте ими что-нибудь заметное.

Когда они приступили к обработке кожи, Танар и Боша скрылись за дверью, ведущей на галерею. Никис, пытаясь не думать об этом предлоге прикоснуться к Пену, покрасила его лицо, шею, руки и плечи, а потом принялась за длинные ноги, продвигаясь от ступней к коленям.

Пен сглотнул. Никис приготовилась услышать неведомо что – как только ему взбрело в голову заявить, что он ищет ее расположения? – но он внезапно спросил:

– Ты знала, что Боша носит отравленные ножи?

– Я знала, что он вооружен. То есть, должен быть вооружен. Насчет прочего не знала.

Хотя, по мнению Никис, в этом был смысл. Проигравшему в схватке евнуху не следовало рассчитывать на милосердие, и он не мог подвести свою подопечную, Танар.

– Как думаешь, Танар готовит для него яды?

Никис задумчиво наклонила голову.

– Очень может быть. Ей нравится думать, что она чем-то ему помогает, в благодарность за все то, что он делает для нее.

– Тебя это не тревожит?

– Это очень полезное умение для женщины, которая вследствие брака или несчастливого случая вполне может оказаться при императорском дворе в Тасалоне. Это самое ядовитое место из всех, где мне доводилось бывать, и аптекари здесь ни при чем.

– Можно посочувствовать мужу, который ей не понравится. Ты не волнуешься за Аделиса?

Губы Никис дрогнули.

– Не особо. Аделис не из тех мужчин, кого хочется отравить. Он из тех, кого хочется стукнуть сковородкой по голове.

Пенрик согласно фыркнул.

– И это говорит его любящая сестра. Ты когда-нибудь так делала?

– Нет, с тех пор, как нам исполнилось двенадцать. – И после паузы добавила: – Потом он вырос слишком высоким, чтобы я могла дотянуться. Плохой угол для замаха.

– Я буду иметь это в виду.

– Тебе ничего не грозит. Ты еще выше.

Смешок. Но потом, к досаде Никис, он поднялся, оставив ее с перемазанными краской пальцами, и принялся изучать шкафы. Пауза, знакомое щелканье – и он распахнул одну дверцу и заглянул внутрь.

– Эй! Полагаю, они не просто так заперты!

– О, ты права, – выдохнул он. – Его голос был слишком довольным. – Что ты об этом думаешь, Дез?.. Правда?.. Хм.

– Хватит шпионить, – сказала Никис и подпортила возмущенный эффект, добавив: – Кто-то может вернуться.

Кинув долгий взгляд внутрь, он, к облегчению Никис, снова закрыл шкаф и даже потрудился запереть его.

– Ты не можешь расхаживать пегим. Вернись сюда.

Он покорно вернулся, сел и снова вытянул ноги.

– Интересно.

И молчал, пока она не сдалась и не проворчала:

– Ну ладно, что там? Тебе явно не терпится рассказать.

– В основном быстродействующие паралитики, если верить Дез. Как говорится, смерть зависит от дозы. Едва ли количества в желобке лезвия хватит, чтобы убить. Хитрый мерзавец.

Подумав, Никис откликнулась:

– Верно. Боша нужно нанести всего один порез, чтобы замедлить противника. А потом, при необходимости, заколоть его. И никто никогда не узнает про яд. А если кто-то отнимет у него кинжал, то не сможет убить его им. По крайней мере, не сможет убить ядом.

Уже открывший было рот Пенрик жалобно сказал:

– Я сам собирался это объяснить.

– Нет необходимости. Ты когда-нибудь слышал толпу пьяных солдат, похваляющихся своими достижениями? От них многое можно почерпнуть.

Хотя мужчины этого не замечали.

– Сбежав в весьма юном возрасте от моего брата, Целеустремленного-Наемника-Дрово, я старался избегать подобных компаний.

– Счастливчик.

Пен сидел и сушился, а Никис обмахивала его, чтобы ускорить процесс, когда Танар и Боша вернулись, неся в руках ворох одежды. Оказалось, они одолжили ее у старших служанок, серьезных и почтенных. Ключевым фактором отбора, после того как Никис и Танар завернули еще влажные от краски волосы Пена в ткань и занялись примеркой, оказалась длина, но ему требовался всего один наряд. Пен намного ловчее превращался в даму, которую назвал Преподобной Ручией, чем в первый раз, когда пытался одеться куртизанкой Мирой – и, возможно, воскресить ее к жизни. Схватывал ли он все налету – Никис знала, что так и есть, – или Ручия просто была ближе ему по духу? Или все его внутренние дамы присутствовали в нем в равной степени?

Посередине процесса Боша, которому отлично удавалось скрывать веселье, хотя Пен определенно заметил несколько безмолвных смешков, склонил голову в намеке на поклон и скрылся за дверью на галерею. Еще немного повозившись и основательно поспорив, они завершили превращение. Пен прошелся по маленькой мастерской, практикуясь с драпировками и весьма правдоподобно подражая женской походке.

– Я действительно думаю, что вам удастся пробраться на территорию Ордена, – сказала Танар, любуясь своей работой. – Но удастся ли выбраться обратно? В одиночку?

В этот момент Боша вернулся в мастерскую, на этот раз через свою комнату, и услышал ее слова. Он прислонился к косяку.

– Полагаю, что да. Как и говорила мадам Катай, у него есть таланты. – Подняв глаза, Никис увидела, что он крутит на длинном указательном пальце храмовые косы Пена. – И теперь мы знаем, какого толка.

Пен на мгновение застыл – и Никис тоже, похолодев от внезапного осознания, как опасно может быть дразнить Пена. Но тот лишь облизнул губы и ровным голосом произнес:

– Отдайте.

– Разумеется.

Боша вручил ему косы, держась на расстоянии вытянутой руки. Двух вытянутых рук, с учетом руки Пена.

Выпучив глаза, Танар спросила:

– Это косы чародея?

– Да, – лаконично ответил Пен.

– Настоящие? – Разумный вопрос, с учетом того, чем они только что занимались.

– Да.

– Это многое объясняет, – пробормотал Боша, скрестив руки и вновь прислонившись к дверному косяку.

– Ну ничего себе! – воскликнула Танар. – Я никогда раньше не беседовала с чародеем. Никис, ты знала? Конечно, знала.

Танар явно пришла в восторг. В отличие от Боша.

– Вы часто роетесь в вещах ваших гостей? – язвительно спросил Пен.

– А вы часто зажигаете огонь без свечи или щепы? – спросил в ответ Боша.

– …О.

– Да, часто, – сказала Никис. И когда они с Пеном успели так привыкнуть к этому простому домашнему фокусу, что она попросила, а он машинально подчинился? – О, Пен, прости меня. Я не подумала.

– Все в порядке, – ответил он, по-прежнему сдавленным голосом. – Я тоже. Хотя я не знал, что он смотрит.

– Это дает ответ на много вопросов, но поднимает еще больше новых, – сказал Боша. – С учетом того, где я их обнаружил. Вы также являетесь храмовым целителем?

– Не… совсем.

– Во всем, кроме последней клятвы, – ответила за Пена Никис.

– Потому что, насколько я знаю, штат целителей составляют самые искусные чародеи Храма.

– Вы не ошиблись, – сказал Пен.

Его губы сжались в тонкую линию, и только Никис понимала, какой шрам он скрывал глубоко внутри. Боша будет гадать и никогда не узнает, почему беседа приняла столь мрачный оборот. Не говоря о катастрофе, которая могла разразиться, если бы евнух узнал, что Пен прибыл в Патос в качестве агента герцога Адрии. И по-прежнему мог им являться.

Она быстро вмешалась:

– Возможно, вы получите ответы на все свои вопросы… если мы снова встретимся на свадьбе Танар и Аделиса. А пока вам лучше не знать.

Никис задумалась, каким разумом обладал Боша, когда тот медленно кивнул в ответ.

* * *

Никис попрощалась с Танар в ее спальне. Они крепко обняли друг друга.

– Будь осторожна, – попросила Танар, отпуская Никис. – Я чувствую себя лучше теперь, когда больше знаю о твоем посыльном. Кто бы мог подумать, храмовый чародей! И целитель?

– Он вылечил глаза Аделиса, – подтвердила Никис. – Палач отлично справился с задачей. Клянусь, они наполовину сварились.

Танар ахнула.

– Это было ужасно. Я видела. Пен буквально восстановил их своей магией.

Она испытывала странную радость от того, что наконец могла с кем-то поделиться. Справедливость? Хвастовство? Кто знает.

– Но теперь с глазами Аделиса все в порядке?

– Он отлично видит. Просто выглядит иначе.

Танар кивнула, прагматично принимая это.

– А твой очаровательный целитель… Он уже просил тебя выйти за него замуж?

Никис вспомнила тот тяжелый, усталый разговор, что состоялся у них с Пеном по прибытии в Орбас.

– Полагаю, что да.

– Полагаешь? Как ты можешь не знать?

– Ну, я знаю. Да.

– И ты не вцепилась в него обеими руками? Чародей, целитель, восхитительные золотые волосы? Высокий. И эти глаза. Это правда, что чародеи творят удивительные вещи в постели?

– Я… не знаю. Возможно. – И не добавила: «Генерал Чадро определенно так считает».

– Я бы ждала от тебя большего любопытства. – Танар испустила разочарованный вдох.

– Такого, как у тебя? – Никис подавила смешок, а Танар глупо улыбнулась. – Но Пенрик никогда не бывает один, – продолжила Никис. – Он всегда в компании. Его демон хаоса – это не только сила, но и личность. Он даже дал ей имя. Дездемона.

Танар прижала пальцы к губам, заглушая хихиканье.

– Умно!

– Но в его голове живут два человека, а не один. Постоянно. – Точнее, двенадцать… тринадцать, однако сейчас не было времени вдаваться в подробности. – Все это время она втайне была с ним, твоя третья гостья.

Танар склонила голову.

– Но ты о ней знала.

– …Да.

– И, очевидно, не сочла ее опасной, чтобы предупредить нас. – Танар подняла лицо и вскинула брови, произнося этот не совсем вопрос.

– Верно, – дала Никис не совсем ответ. – Но я выйду замуж не только за него. А еще и за нее. Демона хаоса. Понимаешь?

– Я… о. – Если это и не разубедило Танар, то хотя бы охладило ее пыл. – Что ж, ты осторожна, и боги свидетели, тебе немало пришлось пережить. Полагаю, ты знаешь, чего хочешь.

Под конец в ее голос вкрались нотки сомнения.

Никис пожала плечами, грустно соглашаясь с невысказанными словами. Кто мог предвидеть сожаления? Ее брак с Кимисом казался хорошим – был хорошим, пока не завершился так ужасно. Отдать сердце любому живому существу, даже обычной кошке, означало рисковать вновь пережить такую потерю. Что вернуло Никис к вопросу:

– Так что мне сказать Аделису?

Танар прикусила губу и опустила взгляд.

– Скажи ему… – Она подняла голову и посмотрела Никис в глаза. – Скажи, что я буду ждать.

– Ты уверена? Ожидание может продлиться долго. И ничем не кончиться. Я редко встречала молодых женщин, которые не мечтали бы сбежать из материнского дома и стать себе хозяйками.

– Даже если ради этого им придется выйти замуж? – насмешливо спросила Танар. – Спасибо Дочери и Матери, этот путь не для меня. Нам с матушкой не приходится жить друг у друга на голове. И она потакает всем моим интересам. По крайней мере, хвалит меня за успехи и ничего не говорит про неудачные попытки. Которых было немало, и весьма постыдных, но матушка говорит, это часть учебы.

Никис поймала ее машущие руки и сжала.

– В таком случае, я при первой же возможности передам твое послание.

Она взяла свой заново упакованный чемодан и последовала за Танар в гостиную, где ждали переодетый Ручией Пенрик и Боша. Чтобы их увидело как можно меньше слуг Ксарре, Боша сам решил отвезти гостей в прибрежную деревню, где можно сесть на корабль до Лимноса, и сыграть роль спутника двух дам-паломниц. Никис полагала, что бог Пенрика – а также ее собственный и, возможно, Боша, она не спрашивала – оценит иронию и защитит их в пути за доставленное веселье, если ничем больше они его порадовать не могли. Утром, когда они сядут в лодку, идущую через канал, Боша уже не будет их сопровождать, но станет держаться поблизости, так же скрытно, как рядом с Танар.

Боша сменил свои экстравагантные наряды на элегантную тунику без рукавов и подходящие брюки темных оттенков, надев льняную нижнюю рубашку с длинным рукавом, несмотря на жару. Скромная одежда слуги каким-то образом сделала его еще более заметным. Очевидно, Танар тоже так считала, потому что сняла воображаемую ниточку с его туники и сказала:

– Ты выглядишь очень красиво.

В ответ он положил руки ей на плечи.

– В мое отсутствие будьте осторожны. Спите в комнатах госпожи Ксарре. Слушайтесь ее.

– Я всегда слушаюсь.

– Вовсе нет.

– На этот раз буду слушаться. Только ради тебя, Матушка Наседка. – Она постучала его по носу. – Ты тоже будь осторожен. Не возвращайся опять покрытым кровью. И я категорически запрещаю допускать, чтобы тебя убили. Это приказ!

Он ответил поклоном с прижатой к сердцу рукой. Когда Танар отвернулась, привычная усмешка на лице Боша сменилась улыбкой, преисполненной такой нежности, что у Никис захватило дыхание.

Улыбка мелькнула и исчезла, вновь скрытая сардонической маской. Никис решила бы, что ей показалось, но не думала, что сможет когда-либо забыть увиденное.

О.

Полагаю, мне нужно об этом поразмыслить.

Потом пришло время вновь прокрасться через сад к задним воротам и выбраться в переулок.

– Ждите здесь, – велел Боша. – Я подгоню экипаж.

Он запер ворота. Замок решительно клацнул.

Пенрик опустил на землю свой саквояж и мешок, накинул складку драпировок платья на завитые черные волосы и прислонился к садовой стене. Никис поступила так же. Некоторое время спустя она прижилась головой к нагретому солнцем камню и вздохнула.

– Наверное, это самая призрачная надежда из всех, что я видела.

– Хм? – откликнулся Пен.

– Боша и Танар. Я думаю, он в нее влюблен. И знает об этом.

Пен хмыкнул, без удивления и возражений.

– Благородная наследница и кастрированный слуга в два раза старше нее? Действительно призрачная. И конечно, об этом он тоже знает.

– О да. – И Никис задумчиво продолжила: – Не уверена, что она знает, что влюблена в него.

– Нетрудно заметить, что каждое второе имя, слетавшее с ее уст, было вовсе не Аделис, – сухо произнес Пен. – Это повод для тревоги?

– М-м, в некотором смысле. Мне нужно придумать какой-то надежный способ объяснить брату, что он получит обоих сразу – или ни одного. – И секунду спустя добавила: – Похоже на вас с Дез.

Яростное фырканье.

– Боша с Танар ничуть не похожи на нас с Дез!

При виде его возмущения Никис вскинула бровь.

– А что об этом думает Дез?

Короткая пауза.

– Дез думает, что ты очень проницательная девочка и нравишься ей. – Пауза. – И если бы я только перестал таращиться на твою… Дез, это грубо! Я не такой пошлый! Нет, именно такой. – Пен стиснул зубы.

Никис не стала комментировать, но уголки ее губ поползли вверх.

Откашлявшись, он продолжил:

– Я думаю, не стоит строить догадки. Боша кажется очень преданным госпоже Ксарре. Ты могла обратить внимание, что сегодня утром он отправился к ней, не сообщив Танар.

– В полном соответствии со своими обязанностями – и, как выяснилось, умом. Что обернулось на пользу всем нам. Ты это хотел подчеркнуть?

– Скорее обратить внимание. Но лучше не вмешиваться в то, чего не понимаешь полностью, – сказал Пен. И добавил – Никис не была уверена, он это был или Дез: – Или они могли бы сбежать вместе далеко-далеко и открыть аптеку. Им бы хватило на жизнь.

– В разных комнатах?

– М-м. Танар могла бы днем готовить лекарства, а Боша мог бы, я не знаю, убивать покупателей. Они были бы счастливы.

Мрачный смешок вылетел изо рта Никис прежде, чем она успела затолкать его обратно.

А потом в переулок свернул экипаж, и чужие проблемы отступили перед их собственными. Началась последняя часть смертоносного предприятия.

Может быть.