На Пенрика произвели впечатление способности Никис добывать нужные вещи, когда она собирала материалы для их следующего маскировочного проекта. Которому они посвятили остаток дня, удалившись в свою комнату. Зихре пожертвовала две одинаковые черные полумаски, закрывавшие верхнюю половину лица и скромно украшенные блестками. Из старой широкой черной юбки Никис соорудила две накидки, которые, надетые поверх черной рубахи и брюк Аделиса и темного платья самой Никис, смотрелись весьма гармонично. Разделавшись с примерками, очистив все сандалии и наточив все оружие, Аделис просто сидел и наблюдал.

– Здесь должна быть одинаковая вышивка и другие украшения, – пробормотала Никис – взятая взаймы игла в ее руках так и летала, – но у нас нет на это времени. Придется обойтись тесьмой по краю.

– Быть может, это повседневная одежда, – предположил Пенрик, пытаясь так же быстро работать над вторым нарядом. – Уверен, что для экзотических вечеров Мира одевала своих слуг в нечто более броское, но, к сожалению, эти наряды остались с другими вещами, которые задержали проклятые перевозчики.

Не поднимая головы, Никис улыбнулась. Пенрик искоса наблюдал за ней. Сосредоточенно склонившись над работой, она даже не догадывалась, как прелестно выглядит. Конечно же, она была создана для умиротворения, чтобы быть незыблемым центром… чего-то. Моей жизни. Он подавил эту мысль. Потому что она останется с братом в Орбасе, а он вернется в Адрию, верно? Пенрик продолжил трудиться иглой.

Но он не мог перестать думать про эту безвыходную ситуацию. Все равно что ковырять болячку?

– Я знаю, что собирается делать Аделис, когда мы прибудем в Вилнок, – сказал Пенрик. – А что насчет тебя?

Никис изумленно подняла глаза.

– Что?

– Ты не думала, что будешь делать?

– Никис это не нужно, поскольку за нее подумал я, – вмешался Аделис.

Пенрик мысленно отметил – но не стал говорить вслух, – что сейчас у Аделиса имелись только их пожитки и кровожадные преследователи. И тем и другим он, без сомнения, честно делился с сестрой.

– Ладно, – решил попробовать еще раз Пенрик, – а чего бы тебе хотелось? Я имею в виду, если бы у тебя был выбор.

Было немного больно смотреть, как Никис пытается представить, что у нее есть выбор. Или как не может представить.

– В чем смысл таких рассуждений? – в свою очередь, спросила она. – Я разберусь с возможностями, которые у меня будут, когда они появятся. – И она сделала жест, который напомнил Пену скорбящего, что бросает в могилу первую горсть земли. Он полагал, что катастрофы, случившиеся с теми, от кого зависела Никис, трижды переворачивали ее жизнь: внезапная смерть отца, долгое умирание супруга, а теперь – бегство Аделиса от гибели. Она покосилась на единокровного брата и отвела взгляд, но ее игла продолжала мелькать. – Мне действительно нравилась вилла в Патосе. Я воображала, будто она моя. Хорошо, что это было не так.

Она хочет свой дом? попытался интерпретировать ее ответ Пен.

Как и большинство женщин, ответила Дез, в определенный момент жизни. И, полагаю, неспроста почти невозможно получить дом, не связавшись с мужчиной.

Подойдут ли две маленькие комнатки с видом на канал в чужом особняке? Ему их хватало, но они выглядели скудным подношением.

– Мы скоро разбогатеем, – пообещал Аделис.

Пен подозревал, что это не столько оптимизм, сколько попытка поддержать моральный дух сестры. Аделис тоже очень многого лишился во время последней – нынешней – катастрофы, в том числе едва не остался без глаз. Быть может, их восстановление заставило его взглянуть на все прочее с иной перспективы?

Никис пожала плечами.

– Безопасность не имеет никакого отношения к бедности или богатству. Либо к добру или злу. Человек может быть очень набожным и владеть дворцом – а потом в мгновение ока лишиться всего из-за пожара или землетрясения. – Она хмуро изучила свои стежки. – Быть может, истинная безопасность кроется не в корнях, а в ногах. Или крыльях. – И она кинула странный взгляд на Пенрика.

Шалашники, подумал Пен. Кажется, эти птицы привлекали самок при помощи затейливых, красивых гнезд.

А еще есть птица, которая часами свисает с ветки вниз головой, яростно трясет крыльями и орет, с фальшивой услужливостью добавила Дез. Можешь попробовать.

Я не настолько отчаялся. Пока. Хотя храмовому святому едва ли было по карману даже арендовать виллу.

Но это вполне по карману твоей чародейской изобретательности, если только ты не будешь постоянно недооценивать наши услуги.

Наша сила – дар божий. Неправильно использовать ее, чтобы разбогатеть.

В таком случае, сделай вывеску целителя.

Веселье Пенрика угасло. Нет.

После смущенной паузы Дез пробормотала: Прости. Плохая шутка?

Да. Пенрик глубоко вдохнул. Забудь.

Он закончил пришивать тесьму и завязал нитку одной рукой, машинально воспользовавшись техникой, которой его научил хирург. Никис прервалась, чтобы посмотреть на это, затем покачала головой и продолжила шить.

Так чего бы хотел я, если бы у меня был выбор? – спросил Пен самого себя. Ответ был очевиден и сидел прямо перед ним. Но имел ли он право сделать этот выбор?

Ты можешь выбрать много чего, заметила Дездемона. Вопрос в том, чем ты готов за это заплатить?

* * *

Посоветовавшись с мадам Зихре во время дренирования, Пенрик договорился о еще одной ночи и еде, а также одежде и масках, в обмен на то, что вечером он займет место над входным атриумом и тихо избавит от вшей всех клиентов, которые будут в этом нуждаться. Таковых оказалась добрая треть. Никис в образе личной служанки соры Миры, одетая в черную накидку и маску, сопровождала Пенрика, когда они спрятались в уголке, который обычно занимала горничная верхнего этажа. Пенрик не знал, кто из них охранял другого от излишнего внимания, но в результате клиенты Зихре вели себя сдержанно. Пусть и страдали от излишней живности.

Это была нисходящая магия, которая ничего им не стоила, но столь скудной добычи едва ли было достаточно, чтобы восстановить силы Дездемоны, уходившие на лечение Пенрика и его работу над опухолью мадам Зихре. Он подумал, не переодеться ли позже и не выбраться ли на крыши в поисках более подходящих выходов для хаоса. Кроме того, он до сих пор не посетил храм. Дом Зихре оказался заманчиво удобным местом для отдыха, но они не осмеливались тут задерживаться.

Ближе к середине вечера поток посетителей иссяк, и Пенрик решил, что может покинуть свой пост и выйти в сад, где Зихре развлекала клиентов едой и напитками, а также музыкой и беседой. Это был импровизированный, озаренный факелами салон под открытым небом, хотя Пенрик полагал, что личности и политика этого провинциального городка едва ли были столь возвышенными, сколь на аристократических приемах в Лоди, где когда-то царила Мира.

Они были и вполовину не столь возвышенными, какими хотели казаться, – усмехнулась Мира.

В любом случае, это выглядело безопасной возможностью немного попрактиковаться с Мирой, прежде чем отправить ее на потенциально смертоносную встречу с пограничной стражей. А кроме того, Пен проголодался.

В сопровождении Никис он грациозными шажками спустился по лестнице, умудрившись не опрокинуться в собственных сабо. Ты хоть представляешь, что я могла бы сделать с твоим восхитительным ростом? – вздохнула Мира. В саду расположились несколько дюжин мужчин и женщин; Пен немного испугался, когда все головы повернулись в его сторону. Многие челюсти отвисли, прежде чем владельцы успели взять себя в руки. Пен благосклонно улыбнулся и выбрал место на мягкой скамье под висевшим на шесте фонарем. Хороший выбор, прошептала Мира. Обеспечит великолепную игру света на наших волосах.

Он неловко откинулся назад, поправил волосы и накрутил прядь на пальцы. Никис, да благословят ее боги, направила к нему слугу с подносом, и он взял пару закусок – ароматное мясо, завернутое в вареные виноградные листья, и кусочки белого сыра.

– Разве ты не голодна? – шепотом спросил он Никис.

– Я служанка, помнишь? – прошептала она в ответ. – Меня уволят, если я буду угощаться на глазах у гостей.

– К счастью, Мира – эксцентричная особа.

Он сурово постучал ее по подбородку и собственными скользкими пальцами положил кусочек мяса в виноградных листьях ей в рот. Она невольно улыбнулась ему. Возможно, это был глупый поступок: внезапно мужчины принялись таращиться не только на него.

Три человека окружили Миру, причем один покинул свою партнершу, к ее явному огорчению. Двух молодых людей отпугнул мрачным взглядом мужчина постарше, широкоплечий и мощный; в его подстриженных на армейский манер волосах пробивалась седина. Его лицо великолепно подходило для мрачных взглядов: крупный крючковатый нос, крупный подбородок, крупные уши; смуглую кожу испещряли старые оспины. Пену он напомнил разношенный сапог, возможно, подбитый гвоздями. Однако выдающееся уродство искупали проницательные карие глаза – и немного мрачная улыбка, с которой он опустился на скамью рядом с Пенриком. Забавно, но он не был в числе клиентов, которых Пенрику чуть раньше пришлось избавить от вшей. Никис заняла подобающее служанке место позади них.

Мужчина взял Миру за руку.

– Здравствуйте. Вы здесь новенькая, верно?

Пенрик позволил ему коснуться губами костяшек пальцев Миры и решил не жеманничать.

– А вы, как я полагаю, нет?

Он усмехнулся.

– Во мне не найдешь ничего нового. Меня зовут Чадро. А вас, мадам?

– Вы можете называть меня Мирой. Увы, я тоже не новенькая. Я всего лишь гостья мадам Зихре, остановилась немного отдохнуть здесь во время путешествия.

Его густые брови разочарованно поднялись.

– Значит, вы здесь не работаете, Мира?

Пен покачал головой.

– О. Жаль. – Он положил руку Пена на укрытое юбкой бедро и погладил ее. – Как вы познакомились с Зихре?

– Мы не встречались до вчерашнего дня, но у нас есть общая подруга, благодаря которой я смогла воспользоваться любезным гостеприимством мадам.

– А вы… – Он помедлил. – Быть может, эта ваша подруга и вы также разделяете с Зихре ее ремесло?

– Когда-то так и было, но теперь я отошла от дел и перешла к оказанию, скажем, личных услуг. Вот почему я путешествую.

– И правда. – Его улыбка вернулась. Вместе с рукой. – Но не отошли от дел полностью, верно?

– Вы меня искушаете, сэр, но у меня есть невыполненные обязательства.

– Вы очень хорошо лжете, любезная Мира. Едва ли это лицо сильно вас искушает.

– Одна часть не есть целое и не может служить мерилом целого.

– Ха. – Он развеселился. – Столь красивого философа я еще не встречал.

– Осмелюсь предположить, выиграть в этом состязании нетрудно, – с улыбкой откликнулась Мира.

– Верно. Если вы… – Но его следующую фразу в этом не слишком выдающемся обмене остротами заглушила суматоха в атриуме, которая быстро перекинулась на сад.

Два раскрасневшихся молодых человека с обнаженными кинжалами кружили друг вокруг друга в поисках свободного пространства. Другие посетители сада поспешно дали им место, с встревоженными криками отступив к стенам. Молодые люди были хорошо одеты в местном стиле и, судя по замысловатым прическам, не имели отношения к военному делу, в отличие от большинства клиентов. Две служанки выронили подносы и убежали, зовя на помощь привратника и Зихре.

– Сволочь Берат! – крикнул один. – Чума на твой дом и на тебя!

– Пес Парга! Я вырежу твой поганый язык!

Они кинулись друг к другу. Сталь пронзительно заскрежетала о сталь.

– О боги, – простонал Чадро. – Кто впустил сюда двух этих идиотов одновременно?

Он поднялся, но, в отличие от более осмотрительных свидетелей, шагнул не назад, а вперед.

Пенрик не отставал от него. Последним, в чем нуждался их отряд, была кровавая драка, которая привлечет местные власти, чтобы допросить и внимательно изучить всех присутствовавших, включая случайных путешественников. Будучи чужаками, они вызовут повышенный интерес – и кто-нибудь вполне может соотнести слугу со следами ожогов на лице с присланным из столицы приказом об аресте Аделиса. Это требовалось прекратить – и у Пенрика имелись для этого средства. Однако будет непросто сделать это, не раскрывая своих способностей…

Дез, ускорь меня. Скользкий, как змея, Пенрик ввинтился между противниками и схватил одну из державших кинжал рук за запястье. Увернулся от вспышки сзади, хотя и лишился при этом локона. Быстрый перекрут нерва под кожей – и ладонь раскрылась, выронив оружие. Пенрик обхватил ногой колени жертвы, одновременно дернув за нервы, и аккуратно уложил юношу на землю. Чадро тем временем обошел второго драчуна сзади, обхватил мускулистыми руками за подмышки, рывком поднял и прижал к себе. С силой встряхнул, словно собака крысу, и второй кинжал со стуком упал на плитку.

– Хватит! – рявкнул Чадро громким, низким голосом – отточенным на плацу, привыкшим отдавать приказы. – Я остужу ваши горячие головы в колодце, если вы не угомонитесь!

Пенрик не сомневался, что Чадро может это сделать – и сделает. Очевидно, все прочие тоже не испытывали никаких сомнений.

Наклонившись, Пенрик быстро подобрал оба кинжала, а также вытащил нож, спрятанный сзади под курткой первого юноши, и еще один, скрывавшийся в сапоге второго. Сжимая оружие, он отскочил назад, улыбаясь и переводя дух. Два молодых человека с армейскими стрижками запоздало шагнули вперед, чтобы помочь Чадро с его пленником, и наконец прибыл крупный привратник, вид у которого был одновременно встревоженный и разгневанный. Противник Пенрика еще не мог встать и скорчился, баюкая парализованную правую руку левой, хотя несколько минут спустя к нему вернется способность пользоваться конечностями, в которых он, без сомнения, ощущал покалывание. Наверное, вернется.

Чадро наклонился, поднял что-то с земли и направился к Пену.

– Мадам, – серьезно сказал он, – вам не следовало становиться между этими безумцами. Они едва вас не убили. – И он протянул ладонь, на которой лежал блестящий медный локон волос Пенрика.

Пен уже собирался возразить, что ему ничего не грозило, но тут вмешалась та часть Дездемоны, что была Мирой. Предоставьте это мне, о-столь-Просвещенный, иначе вы все испортите. Он с усмешкой уступил место Мире.

– О боги! – ахнула она, когда Чадро поймал ее за руку и уронил локон ей на ладонь. – Я ничего не заметила. Как хорошо, что вы его остановили.

– Что в вас вселилось?

Правдивое объяснение того, что вселилось в Пенрика, заняло бы всю ночь.

– Я думала лишь о том, что мадам Зихре не заслуживает такого ущерба своему дому.

– Совершенно верно. – Нахмурившись, он оглядел ее. – Что вы сделали с тем, которого уложили? Вы действовали очень быстро.

– О. – Мира взбила волосы. – Меня обучили нескольким фокусам еще в самом начале, чтобы отпугивать назойливых клиентов. – Она взяла толстую ручищу Чадро и вложила в нее локон. – Оставьте его себе. Все равно я не могу приделать его обратно.

Ладонь Чадро сомкнулась, и он улыбнулся.

– Надо полагать.

Пенрик огляделся в поисках Никис, которая, хвала их общему богу, благоразумно осталась за скамьей. Ее темные глаза переполнял страх. Она подбежала к нему и крепко вцепилась в его руку. Он чувствовал, как дрожит ее ладонь.

– Сора Мира! С вами все в порядке?

Она не добавила: «Ах ты, проклятый идиот!» – но он прочел это по ее лицу.

– В полном порядке, благодаря этому господину, – промурлыкала Мира, и Никис бросила на нее… него… них еще более гневный взгляд, который быстро скрыла, опустив голову. Сглотнув, она восстановила контроль над своим лицом. По крайней мере, ее испуганный вид вполне соответствовал преданной служанке.

Появилась весьма взъерошенная мадам Зихре, чтобы разобраться с неприятностями, и Пен отступил назад. Стычка началась, когда оба молодых человека попытались выбрать на вечер одну и ту же спутницу – очевидно, лишь с той целью, чтобы обидеть друг друга. С видом матери, отправляющей непослушных детей в постель без ужина, Зихре провозгласила, что девушка не достанется ни одному из них, и сама выделила каждому по девице, заявив, что, если им не нравится, они могут убираться на улицу без какой-либо компенсации.

– Мои ножи! – неосмотрительно запротестовал один.

Если вернуть им оружие даже перед уходом, они непременно возобновят драку, как только окажутся снаружи.

– Мадам Зихре, – вмешался Пенрик, – могу ли я предложить, чтобы слуга отнес оружие их родителям вместе с объяснением причины? Утром они смогут выпросить свою собственность у отцов.

Оба юноши побледнели; тот, что стоял на ногах, бросил на Пенрика взгляд, полный ненависти, а тот, что сидел, – взгляд, в котором ненависть мешалась со страхом. Чадро ухмыльнулся. Зихре сухо кивнула и вручила оружие слуге. Сердитых, но усмиренных противников развели по разным лестницам девушки, которых, как полагал Пенрик, Зихре выбрала за благоразумность, а не за внешность.

– Полагаю, этих двоих проводят к двери в разное время, – шепнул он ей.

– О да, – рассеянно согласилась она. – Спасибо за помощь, Про… сора Мира. – И, повернувшись, добавила: – И вам, генерал Чадро. Без вашей сообразительности и ловкости все могло бы кончиться ужасно.

Пенрик моргнул. Что ж, это кое-что объясняет… С учетом ранга и того, что Чадро явно состоял на действительной службе, он должен был командовать тем Имперским пехотным полком, который упоминал Аделис говоря про местный гарнизон. Четырнадцатым. Боги, неужели они с Аделисом были знакомы?

– Сегодня все ваши развлечения – за счет заведения, – продолжила Зихре, обращаясь к Чадро.

– Хм, – откликнулся тот. – Кстати, о развлечениях…

Одарив Миру слабой улыбкой, он увел Зихре в атриум. Пенрик навострил уши, но не мог разобрать их тихую беседу, хотя оба по очереди бросали взгляды в сад. Зихре несколько раз беспомощно развела руками и пожала плечами. Чадро уныло поморщился. Через минуту-другую еще более тихого разговора они вернулись. У Зихре был виноватый вид, у Чадро – сердитый.

Чадро вновь уселся рядом с Мирой и улыбнулся ей.

– Зихре говорит, что вы принадлежите самой себе, и если я хочу вас соблазнить, придется сделать это без ее помощи.

– Что ж, так и есть. Я с большим трудом завоевала независимость – и она многое для меня значит.

– Это весьма жестоко, с моей точки зрения. Оставлять мне только мои скудные ресурсы. Если бы я умел обращаться с женщинами, то не приносил бы Зихре такой доход.

– Не падайте духом, сэр. Едва ли в Соси найдется человек, способный позволить себе меня.

Чадро со странной застенчивостью покосился на Миру.

– Но я могу попытаться.

Она улыбнулась в ответ и погладила его по щеке. Прервав этот обмен любезностями, Пенрик наклонился и, прикрывая рот рукой, заговорщически прошептал на ухо генералу:

– В любом случае, ничего не выйдет. В это время месяца мне приходится брать выходной. – Ну вот, это должно положить конец обидам. Генерал уже выпрямлялся, удовлетворенный ее словами, когда Мира добавила: – Хотя я знаю несколько приятных способов обойти подобные мелочи. Однако мужчина должен согласиться целиком и полностью отдать себя в мои руки.

Мира!..

– Не могу представить более приятной судьбы, – прошептал Чадро, – чем полностью отдаться в ваши руки, сора Мира. – И он вновь коснулся губами костяшек пальцев Миры.

Пенрик начинал думать, что скромная сдержанность Чадро была такой же фальшивой, как и его собственное поведение. С другой стороны, у человека с такой внешностью имелась сильная мотивация оттачивать свое обаяние.

– Если вы говорите искренне, то должны обеспечить мне такое же развлечение, как и я вам, – сказала Мира. – Чтобы восполнить пробелы в нашем соглашении.

– О, я говорю искренне, – выдохнул Чадро.

– В таком случае, договоритесь с мадам Зихре, чтобы она уступила нам свою комнату, и я покажу вам секреты Лоди, которые обратят в рабство даже герцога.

Чадро поспешно вскочил и направился к Зихре, которая тихо общалась со слугой у двери кухни.

Мира, что ты задумала? – в панике спросил Пенрик. Ты рехнулась?

Тише, тише, Пенрик. Теперь она больше напоминала Ручию, предлагавшую совершить безумие в характерной для нее деловой, практичной манере. За все эти годы нам пришлось вынести немало твоих постельных приключений. Теперь наша очередь. И мгновение спустя добавила: А кроме того, ты узнаешь кое-что новое. Тебе как ученому это должно понравиться.

Нам нельзя оказаться в ловушке в одной комнате с ним!

Напротив, я планирую заманить его в ловушку в одной комнате со мной. Пенрик, я за первые пять минут поняла, что он из себя представляет. Доверься мне. Тебе не придется снимать одежду, он будет очень счастлив, и маленькая проблема финансирования следующего этапа нашего путешествия будет решена.

Его планы ограбить храм выглядели слабым контраргументом, с учетом того, что он не знал, принесет ли храм в Соси хоть что-нибудь. А кроме того, это был не самый высокоморальный поступок.

Склонившись над его плечом, Никис встревоженно прошептала:

– Пенрик, что ты делаешь?

– У Миры есть какая-то идея, – прошептал Пен в ответ. По прежнему опыту он знал, что у Миры было много идей, и некоторые из них – скандальные. – Она в этом специалист…

Он было подумал, не попытаться ли добиться консенсуса – или вето – от всех десяти личностей, что составляли его демона хаоса, но в постельных делах это скорее привело бы к какофонии. Просвещенная Ручия поддержала бы Миру, как и Вазия из Патоса. Две целительницы, Амберейн и Хелвия, посмеялись бы над ним. Просвещенная Аулия из Браджара с наигранным достоинством осталась бы в стороне, однако Пен подозревал, что ее повеселил бы любой результат. Рокнарийка Умелан ненавидела мужчин в целом, и не без причины. Рогаске никто не был нужен. Седонийки Литикон и Шугана, первые человеческие седоки Дездемоны, почти слились за две сотни лет, хотя Пену казалось, что Шугане нравились женщины. Проклятье, как и мне. Львица и кобыла, к счастью, воздерживались от комментариев; Пен полагал, что, будучи животными, которые подчинялись течке, они не сталкивались с человеческими проблемами такого рода. Он начинал им завидовать.

Чадро вернулся, ведя ошеломленную Зихре.

– Сора Мира, – с сомнением сказала та, – вы уверены? Вы вовсе не должны платить за мое гостеприимство тем, чего вам… не хочется делать.

Мира одарила ее самой ослепительной улыбкой Пенрика. Зихре отшатнулась, приложив ладонь к горлу, а встревоженно наблюдавший за разговором Чадро ахнул, словно получил удар в живот.

– Обещаю вам, – и Пенрик полагал, что она имела в виду их обоих, – что все будет хорошо.

Зихре беспомощно вскинула руки, словно снимая с себя ответственность, и повела их наверх. Никис наступала им на пятки. Когда Зихре открыла дверь в свою спальню, Мира небрежно спросила:

– Зихре, у вас не найдется запаса шелковых шарфов или чего-то подобного? Предпочтительно подобного; шелковые узлы такие тугие.

– Никакого шелка. В верхней части того зеленого сундука, вместе с, э-э, другими вещами. Которые могут лучше подойти для этой цели.

– Великолепно.

Мира прошествовала в комнату с видом королевы, вернувшейся в свое государство. Чадро последовал за ней с исполненным надежд любопытством, словно верный генерал, поклявшийся служить ей.

Мира, это безумие, жалобно сказал Пенрик, половина которого была в ужасе. Большая часть другой половины, похоже, собиралась наблюдать за происходящим, как зрители на состязании в стрельбе из лука.

Вовсе нет, спокойно ответила Мира. Ближе к концу моей карьеры в Лоди я специализировалась на пожилых джентльменах. Они прозвали меня Воскресительницей. Я думала, что с годами мой доход упадет, но он вырос. Что очень приятно.

Но Чадро не старый.

Тем лучше. Мира фыркнула.

Он может разорвать меня надвое голыми руками. Если он поймет, кто я, то убьет меня!

Если он поймет, кто мы, то убьет нас всех. Подчиняясь приказам. Мы ничем не рискуем.

Боги, это попахивало логикой Ручии, перевитой, как наплечная коса святого, и столь же пригодной для того, чтобы на ней повеситься. Пенрик часто гадал, был ли это результат ее научных изысканий для Храма или просто характер. А может, это преамбула к вознесению?

Ты сможешь в любой момент вернуть себе контроль, но я не советую этого делать, сказала Дез целиком. В конце концов, не стоит толкать под локоть акробата, который жонглирует огнем.

– Сора Мира, – с отчаянием пробормотала Никис, – я останусь рядом с дверью. Позовите, если вам что-то понадобится. – Имея в виду спасение.

Плохая идея, заметила Мира. Я не знаю, насколько шумным окажется Чадро. Слишком велик шанс на ошибку. И я знаю, что она тебе нравится, но ты правда думаешь, что она сможет вмешаться достаточно искусно?

Пен понятия не имел, но хотел, чтобы Никис оказалась как можно дальше от этого недоразумения. Например, в другом государстве. Что и было их конечной целью. Он должен об этом помнить. Если игра Миры кончится катастрофой, быть может, ему удастся спастись, несмотря на тревожащие габариты Чадро, пусть для этого и придется раскрыть свой чародейский статус, но…

– Нет, – сказал Пен, – возвращайся в комнату к брату. И жди там.

Он не знал, как передать: «И готовься к бегству», – однако Чадро уже закрывал дверь, оставляя за ней двух чрезвычайно встревоженных женщин.

Генерал повернул ключ в замке и с лукавой улыбкой посмотрел на Миру.

– Сора Мира, я думаю, что ваша служанка влюблена в вас. И не могу ее в этом винить.

Пенрик закашлялся.

– Конечно, нет. – Или, по крайней мере, ненадолго.

– Она буквально метала в меня молнии. Готовая наброситься. Очевидно, я должен вернуть вас в целости и сохранности.

Дездемона спросила, отчасти сладким, отчасти серьезным голосом: Если бы здесь не было Никис, дорогой Пен, ты стал бы так возражать? Или просто счел бы это еще одним странным приключением?

Пен лишь что-то мысленно пробубнил в ответ.

Поскольку Никис собирается связаться с тобой, ей также придется связаться и со всеми нами. Или ты вообразил, будто сможешь скрыть от своего самого близкого спутника то, кем в действительности являешься?

Являешься, стал, становишься…

Потому что это не кончится ничем хорошим.

Голос двухсотлетнего опыта, накопленного за десять разных жизней? Двенадцать, считая львицу и кобылу. Пенрик безмолвно сдался, позволив Мире заняться поиском нужных предметов.