– Нам нужно ехать быстрее, – сказал Аделис.

Упершийся в плечо Никис подбородок говорил о том, что он утомился не меньше, чем несущая двойную ношу лошадь. Никис полагала, что они отъехали от Патоса миль на двенадцать.

Поток путешественников, бурный в окрестностях города, где им пришлось пробираться между воловьими упряжками строителей, везущими овощи на рынок ослами, животными, которых гнали на убой, носилками, открытыми колесницами и личными экипажами, кучера которых кричали убраться с дороги, теперь иссяк. Они миновали бригаду дорожных ремонтников, чьи похотливые призывы вслед двум одиноким женщинам заставили Арисайдью зарычать и потянуться к мечу, а также маршировавший навстречу отряд солдат, при виде которых он сгорбился и опустил лицо, выглядывая из тени капюшона в попытке различить полковую символику и звания.

Теперь им попадались только случайная фермерская телега или свинопас. Солнце клонилось к горизонту, заливая желтым сиянием маленькие фермы и большие виллы по берегам рек, виноградники и серо-зеленые оливковые рощи на склонах, каменистые скалы, отданные в распоряжение кустарника, коз и овец.

– Мы движемся быстрее твоей армии.

– Что угодно будет двигаться быстрее армии, – возразил он. По крайней мере, воспоминание о пережитых тяготах придало ему сил, и он сел прямее.

– Как ты там сзади? – Она помедлила. – Что ты можешь видеть?

– Все… размыто. Я могу различать цвета. Они слишком яркие. От них у меня слезятся глаза. А твой плащ слишком теплый.

– Да, я знаю.

Она испытывала странную радость, что избавилась от него. Когда-то ей казалось, будто вдовий зеленый защитит ее от нежелательного внимания, но нашлись мужчины, которые, напротив, считали это меткой того, что она свободна. Никис быстро научилась не проявлять излишней деликатности, отвергая их ухаживания, и держала свои границы там, где этого хотела. Конечно, ее всегда молчаливо защищали ранг и репутация Аделиса – которых больше не было.

– Быстрее ехать куда? – спросила она.

– Я об этом думаю.

Никис нерешительно сказала:

– Я размышляла, не попробовать ли нам добраться до моей матери. – В этом случае им нужна другая дорога.

– Пятеро богов, нет.

Оглянувшись через плечо, она увидела, как он поморщился.

– Там нас будут искать в первую очередь, а приютив меня, она навлечет на себя катастрофу. – Он помолчал. – Возможно, ты могла бы там укрыться, и тебя бы не тронули.

Она ответила долгим неодобрительным молчанием, которого заслуживало подобное предложение. Очевидно, он понял намек, потому что лишь хмыкнул себе под нос.

Он то опускал голову, закрыв воспаленные, чувствительные глаза, то оглядывался, вновь и вновь проверяя вернувшееся зрение, словно боясь снова лишиться его. Она прервала его занятие, спросив:

– Ты догадывался о сверхъестественных способностях мастера Пенрика? До того ужасного представления в саду?

– Я… Он казался разумнее большинства целителей. Сказал, что знает особый массаж скальпа, который снимает головную боль, и это сработало. Я не знаю. – Аделис задумался. – Он мог лгать. Я имею в виду, насчет исцеления. Быть может, моя рана была не такой серьезной, как мне казалось по ощущениям.

– Нет. Я видела твое лицо, когда он впервые снял тюремную повязку. Рана была очень серьезной. – И еще какой.

Аделис добавил, немного непоследовательно:

– Я представлял его другим. По его речи я подумать не мог, что он так молод.

Он вновь огляделся и напрягся.

– Нас преследуют? – спросила Никис.

Быть может, им удастся съехать с дороги и спрятаться?

– В некотором смысле.

Она встала на стременах, чтобы посмотреть, но села обратно, узнав одинокого всадника, поднимавшего клубы бледной пыли на проселочной колее, тянувшейся вдоль мощеной армейской дороги. Несколько минут спустя мастер Пенрик поравнялся с ними. И он, и его лошадь вспотели и запыхались. Лицо Пенрика под сельской соломенной шляпой раскраснелось.

– А, хорошо! Я вас догнал.

– Если это было легко для вас, значит, будет легко и для них, – сказал Аделис.

– Возможно, не так быстро. Им потребуется время, чтобы навести порядок. И я знал, по какой дороге ехать. – Он весело улыбнулся, но ответом ему стали только подозрительные, хмурые взгляды. – Однако теперь им известно, с кем они имеют дело, и это, хм, неудачно. Едва ли они снова подойдут к делу без должной подготовки.

– Вы не убили их, хотя могли, – сказал Аделис. Это был не вопрос. – Вы оставили свидетелей.

– На самом деле, с этим бы возникли проблемы. Вы бы хотели, чтобы я заодно прикончил служанку и привратника? Поваренка? Прачку? Помощника мясника? А как насчет аптекаря?..

Аделис нахмурился и смущенно отвернулся.

– Радуйтесь, – сказал Пенрик. – Много свидетелей – почти так же хорошо, как ни одного свидетеля. Они все противоречат друг другу. Или рассказывают историю, которая больше соответствует их нуждам, чем действительности.

– Вы сожгли виллу? – спросила Никис, уныло размышляя о своем напольном ткацком станке, покинутом вместе со многими другими инструментами ее жизни.

– Что? А, нет.

– Так как его звали? Велка или Тепелен?

– Знаете, я забыл спросить. Он был тем же человеком, что… – Пенрик умолк и с улыбкой махнул рукой, словно отгоняя муху.

– Тем же, что и кто? – спросил Аделис.

– Не имеет значения. Но он сказал, что его хозяин – министр Метани. Это имя о чем-то вам говорит?

Аделис пожал плечами.

– Метани? Да, очень может быть.

Столь равнодушный ответ явно разочаровал Пенрика.

– Как я понимаю, вы не удивлены.

– Не особо. Мы на протяжении нескольких лет воевали друг с другом при дворе.

– Вы когда-нибудь совершили что-то, чтобы разозлить его лично? Оклеветали его мать? Украли тапочки? Надругались над козлом?

Аделис откашлялся.

– Быть может, я позволял себе несдержанные высказывания. Время от времени.

Никис фыркнула. Затем вновь искоса посмотрела на странного светловолосого человека.

– Значит, вы действительно чародей? – А был ли он целителем? – Почему вы последовали за нами?

Он выпустил поводья и покачал ладонью туда-сюда.

– По нескольким причинам. В основном потому, что я не закончил лечение глаз вашего брата. Очень неприятно, когда ты подбираешься так близко к… тому, что собирался сделать, а тебя так грубо прерывают.

Аделис испустил смешок, резкий и сардонический.

Пенрик повернулся в седле и добавил, глядя на него:

– Кроме того, я обещал Дез, что попробую восстановить ваши брови. Она на этом настаивала.

– Дез? – спросил Аделис, опередив Никис.

– Ну да, Дездемоне, моему демону. Полагаю, вам всем пора познакомиться, с учетом того, что последнюю неделю она жила вместе с вами, внутри меня. – Он с надеждой посмотрел на них. – Ведь вам известно, что приобретение, точнее, обладание демоном хаоса делает человека чародеем?

Никис думала, что внешне ее реакция никак не проявилась, но их лошадь отодвинулась подальше от лошади Пенрика.

– Он… вознесся? – опасливо спросил Аделис. – Я слышал, что это серьезная опасность для диких чародеев.

– Нет, определенно нет. То есть да, это серьезная опасность, но к нам она не относится.

– Откуда вам знать? – спросил Аделис. – То есть… откуда нам знать?

– Чародей или чародейка, чей демон вознесся, будет вести себя намного более хаотично, то есть странно.

Долгая пауза. Два скептических взгляда.

Похоже, это уязвило Пенрика.

– Нет, конечно же, нет! Хотя Дез время от времени и просачивается. Вы оба ее слышали. Конечно, она говорит моим голосом. Было бы не слишком любезно постоянно держать ее взаперти.

Аделис медленно произнес:

– Вы… делите тело… с этим сверхъестественным существом?

– Делю – а она делится со мной. У нас близкие отношения.

Аделис явно испытывал отвращение. Судя по всему, Пенрик начал оскорбляться.

Никис поспешно вмешалась:

– Мне это кажется вполне естественным. Каждая мать делит тело со своим нерожденным ребенком. Даже мы с Аделисом когда-то делили тело и кровь с другим человеком.

– Значит, это не по-мужски, – пробормотал Аделис.

Пенрик коснулся большим пальцем губ и отвесил небольшой поклон в седле.

– Есть и преимущества. Как вы… можете видеть. – Он многозначительно улыбнулся.

Никис вновь попыталась ослабить напряжение.

– Офицеры Аделиса знали, что вы чародей, когда нанимали вас?

– Э-э, не совсем. Кстати, вам известно, далеко ли до ближайшего крупного города? Потому что в маленькой деревне мы будем сильнее выделяться. И я бы хотел отыскать тихий, чистый постоялый двор, чтобы сегодня вечером продолжить лечение глаз.

– Доара примерно в восьми милях, – ответила Никис. – Мы должны быть там к закату.

– Великолепно. И самое время избавиться от этих обличительных лошадей.

– У вас есть план? – с сомнением спросил Аделис.

– О да.

* * *

Сгущались сумерки, и впереди уже виднелась Доара, когда мастер Пенрик велел им съехать с дороги под прикрытие низкорослых деревьев и спешиться.

– Я думаю, самым лучшим – и сбивающим с толку – будет отправить этих животных обратно в их собственное стойло. Это уж точно лучше, чем просто выпустить их рядом с нашим маршрутом.

Аделис снял седельные ножны, а Пенрик разнуздал свою лошадь, почесал за ушами и начал тереть ей лоб, что-то мурлыча себе под нос на странном языке. Повернувшись, чтобы закрепить повод на седле, он заметил:

– Как-то я провел год в Истхоуме, столице Вельда, изучая магию Королевского братства шаманов. Гейс внушения нелегко дается демону хаоса, но мы научились ему подражать. Настоящий шаман способен наложить гейс, который продлится недели и даже месяцы. Мое лучшее достижение – часы. Что ж, это всего лишь лошадь, и она привыкла к принуждению. Думаю, это сработает.

Он повторил загадочные действия с другим животным, после чего отпустил лошадей, дружелюбно шлепнув по крупу.

– Идите.

Фыркнув, лошади затрусили рядом по дороге.

– Ох.

Пенрик с растерянным видом наклонился. Красная капля упала с его обгоревшего на солнце носа в сухую пыль.

– У вас кровь, – смущенно сказала Никис, гадая, следует ли принести ему ткань из ее мешка. Для этого придется пожертвовать одним из нескольких платьев.

– Да, – приглушенно ответил он. – Не волнуйтесь. Это сейчас пройдет. Чародей платит за магию, за восходящую магию, большим объемом беспорядка. Шаман платит кровью. Проливание которой, признаю, тоже является формой беспорядка. Мы с шаманом Инглисом пытались в этом разобраться… – Он поднял глаза, чтобы посмотреть на их реакцию. Никис подалась вперед, нерешительно подняв руку, но понятия не имея, что собирается делать. Аделис отступил назад и встал спиной к дереву, стиснув кулаки. – Я с тем же успехом мог бы говорить с вами на вельдском. Забудьте.

Кровавая струйка иссякла. Пенрик вытер верхнюю губу тыльной стороной ладони, выпрямился и бесцветно улыбнулся.

– Давайте отыщем постоялый двор. Я устал. А вы?

* * *

На постоялом дворе на одной из улочек Доары мастер Пенрик договорился о двух соседних комнатах, в то время как Аделис в мрачном молчании смотрел вниз, изображая замкнутую дородную вдову. Неуклюжие попытки спрятать под плащом меч придали его фигуре убедительную старческую сутулость. Как только дверь комнаты захлопнулась за ними, он сорвал с себя плащ и платье и отшвырнул с приглушенным проклятием. Никис подобрала смятую одежду, благородно воздержавшись от комментариев. Притворившись, будто овдовевшая мать его нанимательницы больна, Пенрик заказал наверх ужин, который, о счастье, быстро принесли. И который был съеден в напряженном молчании.

Убрав посуду с маленького стола, Пенрик посерьезнел, разложил медицинские инструменты и наконец повернулся к Аделису. Сначала он аккуратно убрал с лица пациента грязь – липкую массу из мази, пота и дорожной пыли. Область вокруг глаз он тоже очистил, но Никис не думала, что Аделис вздрагивал только из-за уверенных прикосновений.

Очевидно, Пенрик тоже так не думал, потому что небрежно сказал:

– Да ладно вам. Вы неделю ходили с моей помощью на горшок. Раз уж вы доверились мне в темноте, то можете довериться и на свету.

Аделис хмыкнул и смирился с процедурами. Некоторое время спустя он сказал:

– Вы дикий чародей.

– Вроде того.

– С талантом целителя.

Голос Пенрика стал суше:

– Вроде того.

– А вовсе не целитель.

– Я говорил, что не принес клятву. Это… сложно. И не имеет отношения к делу.

Сидевшая рядом и наблюдавшая за происходящим Никис произнесла:

– Я бы хотела понять.

Пенрик помедлил, затем пожал плечами.

– Двое из прежних седоков – обладателей – моего демона были целителями, прошедшими обучение в Храме. Я получил в дар их знания вместе со способностью говорить на их языках. И добавил к ним свои собственные знания, после того как приобрел Дездемону. Которые она в свое время, после моей смерти, передаст новому седоку, что сейчас кажется странным. Но это намного полезнее, чем стать призраком. Отлученные души ни на что не способны. Обычно они даже не могут говорить.

Услышав это последнее небрежное замечание, Никис моргнула. Аделис повел распухшими красными глазами.

– Вы пытались говорить с призраками? – не сдержалась Никис.

– Несколько раз. Кажется, будто они могут ответить на столько вопросов, начиная с «Кто тебя убил?» – но почти никогда этого не делают. – Встав за спиной сидящего Аделиса, Пенрик раскинул пальцы над головой пациента и замолчал, хотя одарил Никис слабой улыбкой, очевидно, желая ее приободрить.

Никис подумала обо всем, что видела.

– Почему вы называете это… создание хаоса она?

– Все предыдущие десять человеческих седоков Дездемоны были женщинами. А еще львица и кобыла, если их считать, но это было в самом начале. Кстати, прямо здесь, в Седонии. Со временем – за две сотни лет – возникла сложная личность, которую я назвал Дездемоной, когда она попала ко мне. – Его взгляд стал задумчивым. – Твой первый подарок мне, Пенрик. Но не последний.

Прислушиваясь к едва заметным изменениям в его голосе, Никис разрывалась между страхом и восхищением. Неужели он всегда так делал, просто она этого не замечала?

– Могу… могу я поговорить с ней? Напрямую?

Пенрик изумленно посмотрел на Никис поверх головы Аделиса.

– Кажется, никто раньше нас об этом не просил. – Его губы дрогнули. – Почему нет?

Никис сглотнула, посмотрела ему в глаза и начала:

– Здравствуй… Дездемона.

Улыбка Пенрика стала насмешливой.

– Здравствуй, Никис.

– Ты… действительно живешь внутри мастера Пенрика? Как другая личность?

– Или десяток других личностей. Такова наша природа.

– И как давно, э-э, ты находишься… там? – Глупый вопрос, все равно что спросить нового соседа: «Как давно вы живете в Патосе?»

– С тех пор как ему исполнилось девятнадцать, и он остановился, чтобы помочь моей бывшей хозяйке, Просвещенной Ручии, когда той стало плохо на обочине дороги в кантонах. Ручия назвала его последним благословением Бастарда. Мы… думали, что нужно узнать, как лечить больные сердца.

– И давно вы вместе? – Словно семейная пара по соседству.

– Одиннадцать, двенадцать лет? – Мастер Пенрик – или его демон? – махнул рукой.

Чтобы убедиться, что он не разыгрывает с ней какую-то мистическую шутку, Никис решила придумать вопрос, на который демон будет знать ответ, а Пенрик – нет, но ей ничего не приходило в голову. Тебе нравится быть демоном? Пенрик – хороший хозяин? Каково это – жить столетиями? Не говоря уже о: Каково это – быть сначала женщиной, а потом мужчиной? Демоны вообще мыслят такими понятиями? Она выбрала вопрос, ответить на который вроде бы было проще:

– Почему мастер Пенрик – то есть Пенрик – ненастоящий целитель?

На его лице отразилась короткая борьба с самим собой, но он – или она? – ответил:

– Хороший вопрос, дитя, но не мне на него отвечать. Однако, если он когда-нибудь скажет тебе, знай, что ты завоевала его доверие. – Его голос стал резче. – Думаю, достаточно, Дез.

По-прежнему неподвижно сидевший Аделис закатил глаза, точно считал эти слова сомнительной монетой, а свою сестру – простофилей, раз она ее приняла. Глядя, как длинные пальцы едва касаются волос брата, Никис задумалась, уж не вершится ли прямо сейчас некое хитроумное волшебство. Судя по рассеянности Пенрика, очень может быть.

Некоторое время спустя Аделис тоже задал вопрос:

– Вы можете убивать своей демонической магией?

Пенрик поморщился – да, это снова был Пенрик. Это напоминало умение различать двух идентичных близнецов.

– Нет.

– Сражаться?

– В определенных пределах. Вы полагаете, что все пытавшиеся арестовать вас солдаты просто запутались в своих ногах?

– А если противников будет больше, чем вы можете одолеть?

– Сбежать – всегда мой первый выбор. После этого – обезвредить и сбежать. Как вы сами видели.

– А если бы вас на самом деле загнали в угол? В схватке либо он, либо вы?

Пенрик поднял брови.

– Надо полагать, вы убивали на войне.

Аделис отрывисто кивнул.

– А когда-нибудь совершали убийство? Убивали стоящего перед вами беззащитного человека?

Аделис пожал плечами.

– Поле боя очищают. Скорее приближают неизбежную смерть, чем убивают. В этом нет ничего красивого и героического, но иногда это необходимо.

Подумав, Пенрик согласно кивнул и сказал:

– Надо полагать. Но каждая смерть, вне зависимости от ее причин, открывает врата богам. Если я умру, моя душа отправится к моему богу, при условии, что Он согласится меня принять. Но если мой демон совершит убийство – не важно, по моему приказу или вознесшись и обезумев, – святой Хозяин вырвет ее из моего тела через душу-дверь жертвы, и две сотни лет жизни и знаний мгновенно вернутся к первозданному бесформенному хаосу. Это хуже, чем сжечь дотла огромную библиотеку. И потому передо мной никогда не стоит вопрос: либо он, либо я. Это либо он, либо я, либо она. Видите проблему?

– …Нет.

– Представьте… не знаю, представьте, что Никис – ваш демон. И если она убьет, то не просто погибнет сама, но будет отлучена. Теперь понимаете?

– Возможно, – неохотно сказал Аделис. – Я понимаю, что вы лишитесь своей силы.

– И потому я убегаю.

Заклевавший носом Аделис несогласно хмыкнул, но не стал развивать тему дальше.

Однако он проснулся, чтобы возразить, когда Пенрик собрался надеть ему на лицо на ночь маску – когда он только успел ее забрать? – снабженную чистой марлей и мазью.

– Если хотите, чтобы ваши веки заработали, придется сотрудничать, – сурово произнес Пенрик и одержал победу.

Никис сомневалась, что у него и дальше это получится.

Закончив чистить и убирать инструменты, Пенрик сказал ей:

– Я пойду пройдусь.

– Зачем? На вилле вы делали это каждую ночь, и я не могла понять причину.

– О. – Он задержался у двери. – Тут нет никакой загадки, если вы вспомните мои слова о цене восходящей магии. Создание порядка, например, во время исцеления, порождает больший объем хаоса, от которого нужно быстро избавиться. Чем более эффективные способы я для этого найду, тем больше восходящей магии смогу сотворить без ущерба для себя.

– Подождите. Значит, занимаясь этим… этим исцелением, вы подвергаете себя опасности?

– Необязательно, – весело ответил он и выскользнул за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

– Необязательно, – вслух повторила она, испытывая смесь замешательства и раздражения. – Это не ответ!

– Если ты еще не заметила, этот человек скользкий, как рыба, – сухо заметил со своей кровати Аделис. – А также безумный, как сапог.

– Рыбы не носят сапоги, – ответила Никис со всем возможным достоинством. Это было не слишком остроумно и не слишком содержательно, но послужило отличным поводом удалиться в свою комнату.