В Венесуэле в 1830 году Хосе Антонио Паэс организовал отделение страны от Великой Колумбии, и с 11 февраля 1831 года именно он стал первым конституционным президентом нового независимого государства.

Умирающий Боливар наблюдал за триумфом Паэса. Он не сводил глаз с того, что в Каракасе уже заседал Конгресс. Паэс, грозный участник Великой борьбы за независимость, стал первым президентом, которого венесуэльская Республика избрала в 1831 году после принятия своей конституции.

Население Венесуэлы к тому моменту было меньше миллиона человек. Из них более 50% составляли «цветные», 30% – белые, а остальные были «черными», из которых рабов около 50 тыс. человек. Население было сосредоточено в городах на побережье и на границе с Колумбией. Существовал географический и экономический разрыв между провинциями, управляемыми местными каудильо, и центральной властью. Политологи, в частности, Джорджо Бросио и Хуан Пабло Хименес, называют такую форму государственного устройства в Венесуэле «центро-федералистской», соединяющей «централистские» формы с «федералистскими» реалиями жизни.

В 1831 году, 24 марта, новый Конгресс утвердил генерала Паэса на посту конституционного президента Республики. Диего Баутиста Урбанья был избран вице-президентом. Затем бывший кочевой партизан должен был организовать страну, придать ей стабильность и преемственность. Его гибкий ум очень быстро адаптировался к новым обязанностям. Не отказываясь от своего демократического прошлого, он встречался с образованными людьми и олигархами. Его президентство с 1831 по 1834 г. принесло внутренний мир, строгий порядок в финансах, политическое примирение и экономический прогресс.

Армия была небольшой, а ее вооружение составляли мушкеты колониальных времен и трофеи войны за независимость (современное нарезное оружие появилось в Венесуэле только в 1860-х гг.). Солдаты, помимо службы, вынуждены были работать, а униформу выдавали только офицерам. Доходило до того, что в 1827 и 1828 гг. в солдатских бараках вспыхивали голодные бунты.

По сути, любой каудильо мог собрать из своих рабов, слуг и подчиненных, желающих защищать его интересы. И именно каудильо, как правило, возглавляли местную милицию. Правда, Хосе Антонио Паэс, став президентом, получил гораздо больше возможностей объединять государственные и личные вооруженные силы.

На самом деле после распада испанской колониальной империи многие независимые государства в Латинской Америке длительное время оставались странами «на бумаге». И Венесуэла тут не стала исключением: борьбу за власть в столице вели региональные кланы. А потом страна и вовсе погрузилась в серию кровавых гражданских войн. Что же касается экономики, то Венесуэла до начала ХХ века оставалась сугубо аграрной страной, поделенной на региональные анклавы, контролировавшиеся местными «боссами». То есть, по сути, ситуация в Венесуэле в этом плане была близка к феодализму.

Что же касается Хосе Антонио Паэса, то его лидерство сразу же было оспорено «боливарианской» партией, выступавшей против федерализации бывшего единого государства. Многие ветераны войны за независимость воевали на разных латиноамериканских территориях и видели в них единое национальное и политическое пространство.

В январе 1831 года местные каудильо подняли жителей города Арагуа-де-Барселона, что в 417 км от Каракаса, на восстание против нового правительства. Основным требованием восставших было восстановление Великой Колумбии и возврат к церковным и военным привилегиям. Лидерами восстания были давние противники Паэса – братья Хосе Тадео и Хосе Грегорио Монагасы.

В апреле 1831 года, когда Хосе Антонио Паэс был приведен к присяге в качестве президента Венесуэлы, восставшие отказались признать его. Тогда Паэс приказал военному министру генералу Сантьяго Мариньо подавить восстание, после чего армия двинулась к Барселоне. Генерал Мариньо должен был атаковать, однако Паэс, подозревая генерала в личном сговоре с братьями Монагасами, вдруг взял и сместил его. И 13 мая подозрения президента подтвердились, ибо Сантьяго Мариньо присоединился к восставшим.

Товар-и-Товар. Портрет Хосе Тадео Монагаса. 1858

Восставшие выдвинули правительству требование о создании независимого государства Колумбии (тогда это не имело ничего общего с современной Колумбией). Сантьяго Мариньо должен был стать президентом, а Хосе Тадео Монагас – военным лидером. Однако Хосе Антонио Паэс отверг требования сепаратистов, убрав генерала Мариньо со всех постов.

Со своей стороны Хосе Тадео Монагас в июне 1831 года начал переговоры, в результате которых 23 июня признал правительство в обмен на гарантию жизни и имущества. Хосе Антонио Паэс позже написал об этом эпизоде так: «В 1831 году, призванный к президентству народом, вскоре после принятия власти я был вынужден выступить с войском, чтобы предотвратить вооруженное восстание. Без пролития крови мне удалось восстановить порядок, а главаря заговорщиков, генерала Хосе Тадео Монагаса я вернул в его дом, под защитой моего прощения, которое я даровал ему».

На какое-то время в стране восстановился гражданский мир. Однако президент Паэс тяготился должностными обязанностями. Ему больше по душе была жизнь в своем имении, в окружении своих преданных льянерос, а не коварных политиков. Удивительно, но он совсем не держался за высшую власть, однако понимал, что его личное спокойствие и благополучие находятся в полной зависимости от политической конъюнктуры. Как следствие, в годы своего президентства он назначил на основные посты людей, подходивших под его понимание личной преданности.

По сути же, получилось так, что в политической элите Венесуэлы в период ее вхождения в состав Великой Колумбии так и не возникло единства мнений относительно формы государственного устройства: часть традиционалистов (испанские аристократы, духовенство и значительная часть военных) склонялась к наследственной власти одного человека. Республиканцы и реформаторы, близкие к Симону Боливару, принимали его идею об Андской республике. А вот местные интеллектуалы желали независимого федеративного устройства государства.