Вообще-то Настя очень слабо представляла, как лезть на вершину. Вот совсем вершину, карабкаться по леднику. У нее даже ничего толком с собой для этого не было. Но было у Арсения.

– Ты собрался победить? – Настя уже злилась. Арсений отказывался делиться снаряжением. И дулся, будто она пообещала сидеть тут с ним и не сдержала слова.

– Нет, – буркнул тот. – Я не хочу свернуть шею.

– Ну вот, – Настя потянула на себя ледобур. – А я хочу. То есть я хочу посмотреть, как выиграет Семин, и бросить там браслет. Я ведь смогу его там снять?

– Когда игра закончится, браслет станет не нужен, – пожал плечами Арсений. – Можно и снять.

– Ну вот, – обрадовалась Настя. – Представь, как будет символично! Брошу там браслет и осторожно полезем вниз.

– Вместе? – уточнил Арсений. Хватка его ослабла, и Настя без труда забрала ледобур. Она не обманывалась своей победой – ей нужна была еще страховка, ледоруб, кошки… О чем она вообще думала, когда собиралась сюда? Ах да, она не рассчитывала выжить. Точно.

– Вместе, – согласилась Настя. – Почему бы нет? Я читала, что при спуске больше несчастных случаев. А так хоть какая-то страховка.

Арсений хмыкнул. Настя отчетливо расслышала в этом хмыке «читала… еще бы сказала, в кино видела», но она промолчала. Она и правда не слишком разбиралась, как правильно подниматься к вершине. Они и без того были уже высоко.

– Тогда я пойду первым, – Арсений попытался забрать обратно ледобур. – Серьезно, ты же даже не умеешь этим пользоваться!

Кажется, он смирился. По крайней мере, он выдал ей два ледоруба и показал, как вбивать в лед.

– Там главное вбить посильнее, – он все еще нервничал. – Но я пойду впереди! Склон вроде не настолько крутой.

Кажется, он начал заговариваться, но Настя терпеливо сносила это. Он перестал упрямиться – уже хорошо. Он бормотал себе под нос, что-то объяснял и размахивал руками, а Настя смотрела на склон, покрытый снегом, пока не заболели глаза. Тут она вспомнила про темные очки. Отец их положил сверху на ее книги на столе, не попросил взять, ничего не объяснил, но она их взяла. Интересно, они все еще целы в пластиковом очешнике или от этих падений и прыжков давно превратились в тысячу осколков?

– Пей побольше, уже тут воздух такой, что надо много пить, – прервал беседу самого с собой Арсений. – Ты чувствуешь?

Настя не знала, что она чувствует и почему. У нее кружилась голова. Это от кровопотери или от того, что она так высоко в горах? Ее потрясывало – это от горной болезни или от того, что ей шею прокусил одноклассник? А может, от холода? Она наконец надела на себя всю ту одежду, что складывала для гор с самого начала. А пока переодевалась, не стесняясь Арсения, не было уже времени стесняться, да что он мог увидеть? Особо теплое термобелье? – змеелюд прикрепил на ее ботинки кошки.

– А ты как пойдешь? – Настя спорить не собиралась. Дни, проведенные в горах, отучили ее думать за других раньше, чем за себя. Ей нужны были эти кошки и эти ледорубы. Точка.

– Я забрал снаряжение Ермакова, – буркнул Арсений. – Ему оно уже без надобности. Почему-то сразу сообразил, что тебе пригодится.

Настя кивнула. Ее немного покоробило такое отношение к ее мыслительным способностям, в первую очередь, потому что оно оказалось правильным, но было интересно узнать, что Арсений так быстро решил помогать ей. После бегства Кирилла ей было жизненно необходимо почувствовать чью-то поддержку.

Кирилл. Настя запретила себе думать и о нем и о том, почему он оставил ее. Неужели из-за той ночи? Даже вспоминать об этом было тяжело, каждый раз Настю охватывала такая волна стыда, что становилось тяжело дышать и требовалось перевести дух и немедленно подумать о чем-то другом, чтобы спал жар. И теперь, когда финал игры, а с ним и ее выживание оказались таким близким, Настя все чаще задумывалась о том, что будет в их обычной нормальной жизни. Она сможет продолжить учиться в одном классе с Семиным? Осталось, конечно, совсем недолго, но все-таки, не лучше ли будет перевестись? Или это будет выглядеть трусостью? А если не переводиться, то как?

Марк будет смотреть на ее шрам на шее, и они оба будут помнить, что его оставил он? Что он будет чувствовать вне гор: жалость, что не успел ее убить, или стыд?

– О чем думаешь? – Арсений с ботинками в руках застал ее врасплох, и Настя честно ответила:

– О Марке, – и прямо почувствовала, как заливается краской.

По лицу змеелюда нельзя было понять, что он думает, но потом Арсений кивнул.

– Да, он может попытаться убить тебя у самой вершины, так что к точке выхода лучше не приближаться, – произнес он с сомнением. – Но, скорее всего, возможность победить для него окажется важнее.

– Я не собираюсь приближаться к этой точке, – уверила его Настя. – Мне только суперигры и не хватало. Ты не обижайся, пожалуйста, но мне ваших змеелюдских игр по горло хватило и еще сверху.

И снова Арсений кивнул. Настя вспомнила, что он едва не умер. Наверное, ему тоже по горло хватило игры, да?

– Так как ты собираешься идти? – снова спросила она. – Извини, но змеиный хвост не слишком подходит для восхождения. Даже будь ты сверхсильным, подтянуть тяжеленный хвост на одних руках ты не сможешь.

– Сам знаю, – буркнул он и зажмурился. Так, не открывая глаз он и прошептал еле слышно:

– Помоги мне.

Настя не сразу сообразила, что он просит, а потом поняла. Да он ни разу после того камнепада не оборачивался в первую форму! И до сих пор боялся, что окажется калекой с переломанным позвоночником.

А она растерялась и не могла сообразить, что делать. Арсений так и стоял, зажмурив глаза, когда она подошла ближе, на цыпочках – в носках и по камням! Забрала из рук ботинки и положила на камни, а потом также на цыпочках обняла змеелюда, едва доставая до плеч – все-таки со змеиными хвостами они легко казались выше обычных людей.

– Оборачивайся, – шепнула ему в плечо. – Я тебя держу.

Не удержала бы, конечно. Пусть и обхватила руками за плечи и прижала к себе, но им обоим было понятно, что не удержала бы. Впрочем, как оказалось, в этот раз одной уверенности оказалось достаточно. Настя почувствовала, как «зарябил» в ее руках змеелюд, а потом стал пониже ростом, совсем немного выше ее самой. Настя в который раз мысленно удивилась тому, что штаны и ботинки оказывались на месте. Магия это или природа – такие обороты, это неважно, но вот как вещи сохранялись при этом, поди разбери! Втягивались под змеиную шкуру? А если паспорт в заднем кармане забудешь, он таким же вернется?

– Спасибо, – шепотом прервал ее мысли Арсений. Настя все еще обнимала его, и он не торопился вывернуться из объятий. – Ничего не болит. Ноги чувствую.

– Это хорошо, – Настя погладила его по спине. – Все хорошо. И будет хорошо.

Она понимала, что повторяется, но ничего поделать не могла. Других слов не находилось, Она чувствовала чужую радость и неверие и почему-то ощущала, что и она приложила к этому руку. Наконец она поняла, что они как-то долго стоят, обнимая друг друга, смутилась и развела руки, отступая на шаг. И сразу почувствовала, как замерзли ноги без ботинок.

Так что никакой неловкости не было, она просто не смотрела на своего спутника, пытаясь правильно надеть ставшие такими неудобными когтистые ботинки, а потом он учил ее на ближайшем обломке скалы, как нужно лезть и как бить ледорубом. И еще как вязать узлы. С узлами Настя поняла, что никуда не отойдет от Арсения, пока они не спустятся, потому что запомнить, куда и как заворачивать, у нее не получилось ни с первого, ни со второго раза.

И хотелось скорее уже идти вверх. Остальные-то небось не тратили время на такие глупости! И уже к обеду все окажутся на вершине. А они будут как дураки тут.

Вслух ей это говорить определенно не следовало, потому что она немедленно получила половинку зайца. Или кролика. В общем, ту самую шерстяную живность, что Арсений приберег для нее, к счастью, уже освежевал и приготовил.

Пришлось садиться и есть. Так глупо Настя чувствовала себя последний раз в классе седьмом, когда папа вдруг озаботился ее питанием и вместо бутербродов начал варить суп. Суп у него выходил так себе, и днем Настя его не ела. А выливать приготовленное отцом в унитаз стеснялась, за что и поплатилась. Приходивший после работы вечером отец сажал ее на кухне, наливал суп и смотрел, как она ест. Заботился.

А Настя злилась.

Вот и сейчас она чувствовала себя так же. Странно, в одно и то же время ей было приятно и бесило ужасно. Но она поела, догадавшись поделиться с Арсением, и снова много попила. Впереди их ждал ледник.

– Иди за мной, когда скажу «остановись» – останавливайся! – предупредил Арсений, наверное, раз в двадцатый. Настя только головой мотнула, мол, завязывай. Она надела темные очки, перчатки, закрепила страховку… Как же ей хотелось просто скользнуть с Виджеем, а не вот это все! Похоже, ей было не дано понять адреналин горных подъемов, и восторга перед близкой вершиной она не испытывала. Хотелось просто посмотреть на выживших, убедиться, что Семин свалит в суперигру, и наконец отправиться домой. Домой ведь ей не придется спускаться также несколько дней, ведь нет?

Чего Настя никак не ожидала, так это того, что многих выживших увидит еще до вершины. Можно было, конечно, догадаться, что удобных и менее опасных подъемов тут окажется не так много, да и всех их высадили на одной стороне горы и, как бы они ни бегали, все равно оказывались не слишком далеко.

Настя вглядывалась в маленькие фигурки, защитного цвета одежда которых теперь защищала лишь на участках, где не было снега и льда. Кирилла она не видела. Но и Марка тоже.

– Привет, Егорова! – крикнул ей какой-то парень, вгрызающийся ледобуром в каких-то нескольких метрах от их с Арсением тропы. – Везучая девка!

Настя отвернулась и с силой ударила острием ледоруба. Снег и ледовая крошка разлетелись в стороны, чуть поцарапали обветрившееся лицо. Везучая, да? Да что этот парень вообще понимает!

Настя так разозлилась, что полезла выше и выше, обошла отдыхающего Арсения, который, видя ее сжатые от злости челюсти, не стал ее останавливать, и поднялась до выступающего камня. Тут и села, разминая застывшие в лед брючины. Сверху ей было видно ползущую по склону чуть южнее Ольгу. Живая, ну надо же!

Совсем недалеко от них с Арсением, но с другой стороны и отделенный от них неширокой, но неприятной даже на вид трещиной во льду двигался Серхио. Даже для ледника он не посчитал нужным полностью обернуться человеком и одеться, но ноги с ботинками у него были. А вот покрытый яркими перьями торс оставался обнаженным. Даже смотреть на него было больно и холодно.

Серхио заметил ее интерес и помахал ледорубом.

– Анфитриона! – окликнул он ее с ухмылкой. Остальные слова Настя даже не разобрала, а он засмеялся. И полез дальше.

Настя оглянулась на мрачного Арсения, который отдыхал в нескольких шагах, снова обернувшись и морозя хвост. Наверное, так ему было менее страшно. Хотя Настя даже представить боялась, как вся эта туша сверзится с ледника, если соскользнет.

– Что он сказал? Ты его понимаешь? – спросила она своего спутника, надеясь, что из-за ветра ее не услышат остальные.

Арсений поджал губы, по-видимому, собираясь вредничать, и Настя мотнула головой, мол, ну вас всех! Дураки!

Она повернулась к вершине, прикидывая, долго ли ей еще ползти. Руки уже болели от ледорубов. А Настя вдруг поняла, почему даже не подумала брать с собой такие. Она же считала и их оружием! Чем ледоруб хуже ее топора? Если попадет кому-то по голове или руке? Да ничем! От мысли, что в ее руках снова есть оружие, она успокоилась. Да, у других оно тоже есть, но…

– Ледоруб не пробьет кожу, – Арсений подобрался поближе и начал вколачивать стержень в трещину камня. – Они проверены организаторами. Было бы слишком просто, если бы у всех было столько опасного оружия.

– Ни один ледоруб? – Настя расстроилась. Она даже подумала тюкнуть ледорубом себе по ноге, но одумалась. Лучше не рисковать.

– Один есть, – признал Арсений. – Кто-то выбрал его как основное оружие. Но кто – я не знаю. И не знаю, жив ли этот кто-то.

– И не забрал ли его ледоруб кто-то другой, – подхватила Настя. – Я поняла. Просто я, похоже, одна тут без оружия. Только обрадовалась ледорубам…

– Не лезь вперед, и никто тебя не тронет, – очередной раз устало повторил Арсений и принялся закреплять карабин. Судя по всему, он собирался спуск делать тут же, и оставлял много страховок для этого. Настя ничего не имела против. Наоборот, ее радовал этот оптимизм. Она впервые за все эти дни почувствовала себя по-настоящему живой. Выжившей! Уже выжившей.

– Так что там все-таки сказал Серхио, – спросила Настя снова.

На этот раз Арсений ответил:

– Он спросил, видела ли ты, как в мертвых горах убивают людей, – нехотя произнес он. – И добавил, что они делают точно так же в живых.

Настя вздрогнула. Она словно снова вернулась в видение. Видела ли она? О да! Отвратительная шутка, но что возьмешь с пернатого!

– Он как-то обратился ко мне, – вспомнила она, стараясь взять себя в руки. – Амфитрона или вроде того.

– Ты будешь лезть или думать о глупостях Цаала? – грубо спросил ее Арсений, и Настя послушно полезла за ним. Успеет еще узнать. Спросит… ну у кого-нибудь спросит. У Льва Григорьевича, во!

Точно, ну как она могла забыть, что уже через несколько часов игра закончится. Да, со склона еще надо спуститься, но вдруг за ними пришлют вертолет? Мечтать об этом было невероятно приятно, хоть и не имело большого смысла. Однако на леденящем ветре это действительно будто согревало, и Настя позволила себе слабость представлять, как шумит вертолет, как сбрасывают к ней веревочную лестницу…

Вокруг и впрямь шумел поднявшийся ветер, из-за мелких острых хлопьев снега не было видно даже ползущего в гору совсем рядом Арсения, что уж говорить о более далеких соседях, и альпинистскую веревку в руках при желании легко можно было принять за веревочную лестницу. А желание у Насти было.

Она сильно устала от этого подъема, замерзла и невыносимо хотела пить, и это притом, что нигде раньше ей не хотелось пить в такой холод. К счастью, ветер вскоре стих, и ей удалось выбраться на более пологую поверхность. Теперь и она, с куда менее чувствительными кожей и слухом, чувствовала тепло и легкую вибрацию от браслета, что могло означать только одно – вершина совсем близко. И не просто вершина – Настя и без того видела, что она, да и те, кто выбирается на склон неподалеку, находятся на самом верху горы, а та самая точка, пятачок, обозначенный как самое высокое место и являющееся порталом.

Солнце здесь било так ярко, что Насте было не по себе даже в темных очках. Ей бы сейчас крем, смазать обветрившееся лицо, да термос с чаем… но чего нет, того нет.

Она огляделась. Впереди был совершенно ровный пятачок пространства, даже странно было вспоминать, что раньше она представляла вершину как острие горы, на котором едва встанешь двумя ногами. А вслед за ней на заснеженное плато выбирались змеелюды. Арсений был вторым, первым был Серхио, но он замер, не пытаясь подойти ближе. На тонких губах его змеилась хищная улыбка, он снова обзавелся изумрудно-зеленым хвостом и перьями, и ему словно не было холодно так высоко в горах.

Он словно выглядывал кого-то и выжидал.

– Не вздумай двигаться вперед, – шепнул ей на ухо Арсений, подползая ближе. Он был по-прежнему в куртке, но с явным облегчением перекинулся. Этого Настя никак не могла понять. Ползать по снегу голым… то есть чешуйчатым, когда можно ходить в обуви – несусветная глупость. Но главное, что Арсений по-прежнему был с ней.

Это немного успокаивало, Настя последние дни никак не могла перестать думать о том, что ее все оставляли. Все – она понимала, что думает об одном змеелюде, но даже мысленно предпочитала обозначать это как «все». И чтобы снова не возвращаться в мыслях к нему, она перескочила на Виджея. Было бы интересно встретить его здесь наяву. Сравнить с тем, что она помнит из того видения!

Она шагнула вперед под сдавленное недовольное шипение оставшегося на месте Арсения. Понять его было можно – любой шаг под взглядом Серхио мог быть последним. Отчего-то в хрусте снега Настя отчетливо слышала треск разрываемой плоти, обнажающей еще бьющееся сердце.

Бррр! Да, Серхио мог ждать чужого неверного движения, но для себя Настя не чувствовала опасности и сделала еще шажок. И еще.