Тем временем Арсений нагнулся над рюкзаком и что-то искал.

Впрочем, Настя знала что. Он был совсем не дураком, этот странный парень, который непонятно как снова нашел ее спустя столько времени. А сейчас он достал те самые лейкопластырь и вату и наконец осторожно отвел ее сведенные судорогой пальцы от шеи, ловко накладывая вату и скрепляя сверху пластырем. Хотя действовал он уверенно, по тому, как он заклеил почти всю шею, Настя понимала, что раньше ему не приходилось заниматься подобным.

Лишь убедившись, что кровь не течет, а Настя может аккуратно двигать шеей, он успокоился. И выдохнул. Теперь-то по тому, как сновал его острый язык наружу и снова прятался во рту, Настя поняла, как сильно он был напряжен и напуган.

– Я не понимаю твою игру, Настя, – Арсений наконец усадил ее прямо и обвил кольцами так, что она опять сидела будто в кресле. – Складывается впечатление, что ты сама хочешь умереть. Но зачем?

– Я вовсе не хочу умереть, – просипела Настя. Почти шепотом возмущенно орать не получалось, но она надеялась, что змеелюд догадывается, как она возмущена. – Я выживаю как могу все эти дни!

– Первые дни – возможно, – возразил Арсений. – Но потом? Я не скажу за всех змеелюдов, не видел Кристину, хотя ящерки обычно не уби…

– Кристина мертва, – вставила Настя. Арсений кивнул. Ни расстроенным, ни удивленным он не выглядел.

– Ну тем более, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Так вот, из оставшихся сейчас на горе змеелюдов разве что Марк и Виджей могут желать тебе смерти. И ты, разумеется, лезешь к тому, который убьет тебя не раздумывая!

– Почему Виджей? – стараясь не думать о Марке, спросила Настя. Мысли от Семина переметнулись к этому странному змеелюду, который вел ее к победе… или не вел. Настя даже не могла проверить, видела ли его на горе, и уж точно не знала, был ли ядовитый поцелуй.

– Потому что он вторая темная змея в нашей группе, – спокойно пояснил Арсений. – А как мимо тебя прошел Серхио, я и сам видел.

Настя поджала губы. Все так. Прошел.

– А остальные почему больше не хотят? – пытаясь не думать про Виджея – вот есть у него скольжение или нет? Как узнать?! – спросила Настя. – Ты так в этом уверен.

– Новости по горе расходятся очень быстро, – Арсений рассеянно потер свой силиконовый браслет. – Просто надо уметь их слушать. И им верить. Или нет. С учетом того что настоящий враг у тебя тут всего один, остальным, выбирая между преследовать тебя и поверить слухам, имеет смысл выбрать второе.

Настя мысленно прикинула. Выходило как в ее любимом старом анекдоте про «могу копать, а могу не копать». Ну да, проще ничего не делать, чем охотиться на нее, да еще сейчас! Настя окончательно сбилась с того, сколько она тут дней, но точно больше, чем надеялась провести. Самые запасливые уже приканчивали свои припасы, она сама второй день была на чае и паре горстей сухофруктов. А теперь, когда она швырнула термосом в Марка, и о чае оставалось лишь мечтать. Нет, ну надо додуматься!

– Какие новости? – все-таки спросила она Арсения, который колдовал над газовой горелкой. Удивительное дело, они с Кириллом столько таились с огнем, следили за тем, чтобы не шуметь, но никто больше этого не делал! Большинство просто взяли с собой газ и правильно сделали – все-таки чем выше они были, тем меньше было того, что можно было поджечь.

– Любые, – нет, змеелюд не торопился открывать ей тайны, и Настя, настроение которой уже было порядком испорчено раной на шее, из-за которой приходилось поворачиваться всем корпусом, а не только шеей и которая ныла даже залепленная лейкопластырем, недовольно фыркнула.

– Замечательно, – буркнула она негромко. – Вот так, да? Сначала обещания служить, а потом слово лишнее не выдавишь.

Она произнесла это совсем тихо, скорее себе под нос, но Арсений услышал. Нечестно это, что у змеелюдов такой отличный слух. Змеи ведь вообще глухие! Настя, по крайней мере, что-то такое читала.

– Я по-прежнему готов служить тебе, но не проси меня произносить вслух то, что известно каждому, включая тебя, – ровно произнес он.

Его кольца скользнули, расслабляясь, и Настя очень мягко была опущена на спальник. Она думала, что змеелюд обиделся и сейчас уползет прочь, но нет, Арсений исчез совсем ненадолго и вернулся из темноты с полным котелком воды.

А Настя снова вспомнила про термос. В животе забурчало.

– Сейчас, – спохватился Арсений и снова нырнул в свой рюкзак. – На, держи.

Настя поняла, что он ей протягивал, несмотря на темный пакет и ночь. Просто через приоткрытый пакет в нос ей ударил такой съестной запах, что она едва не упала в обморок.

– К-курица? – Настя даже заикаться начала. Ей с трудом удалось нормально взять пакет, а не схватить и не зарыться в него носом. Торт в день рождения посреди горы – какая ерунда, а вот курица! Мясо. Приготовленное!

– Не уверен, что это из куриных, я не силен в биологии, – признался Арсений. – Но птичка была довольно жирная для своих размеров. И вкусная. Я половинку съел, половинку тебе оставил.

– Это как? – занервничала Настя. Птица дразнила ее ароматом – готовил Арсений ее, явно не просто кинув в угли, но сначала нужно было разобраться. – Ты же не знал, где я.

– Не знал, – Арсений снова нырнул в рюкзак и достал пучок трав, который бросил в воду. – Но я надеялся, что найду тебя раньше, чем запасы испортятся. Я еще и кролика поймал. Или зайца. Ну не разбираюсь я в этих пернатых и лохматых. Тоже зажарил и полтушки тебе оставил.

Настя наконец развернула пакет. Все так, в травках и каких-то специях – он что, притащил с собой в рюкзаке специи? – там лежала половинка птичьей тушки.

В темноте она казалась немного не такого оттенка, как привычная запеченная курица, но Насте не было до этого никакого дела. Она вгрызлась в мясо, все свои силы тратя на то, чтобы не заурчать от удовольствия. А в рюкзаке у Арсения еще был кролик. Или заяц. Для нее!

Если бы Настя не была влюблена в Кирилла – до сих пор, как же ее это злило! – она бы немедленно влюбилась в Арсения. Даже без надежды на взаимность. Потому что зачем ей это «я тебя люблю» от змеелюда, которые любить не умеет, когда можно вот так. Мясо. Чай. И все для нее. И шею еще заклеил.

Настя уже забыла, что Арсений едва не погиб, когда шел ее убивать. Да и было ли это? Она тогда так верила Кириллу, что сама была словно в тумане. Что происходило, кто чего хотел, почему они прятались…

– Укус глубокий, – произнес вдруг Арсений, и Настя смутилась до слез, вообразив, что Арсений про то, как она ест. Но тот смотрел на шею. – Удивительно, что ты не истекла кровью.

– Эфто тофно, – согласилась Настя с набитым ртом. Энергичное жевание причиняло сильную боль, поэтому она полностью сосредоточилась на этом деле, но проигнорировать вопрос не могла.

– Скажи, – очень аккуратно начал Арсений, снова обвивая ее ноги хвостом и садясь ближе. Но сейчас был костер, и Настя выхватывала в его свете то руки, то торс в теплой куртке, то бледное лицо с блестящими глазами, и ей было не так страшно, как в полной темноте. – А тебе как показалось… Семин выплюнул попавшую ему в рот кровь или проглотил?

Хорошо, что Настя не пила в этот момент! Она закашлялась, отчего шею свело болью, словно ее только что прокусили заново, но успела прикрыть рот, и драгоценное птичье мясо не разлетелось по всей их стоянке.

– Как ты это представляешь? – прокашлявшись, спросила она. От боли она разозлилась на Арсения и думать забыла про планы влюбиться. – Я уснула, измотанная бессонными блужданиями в горе, а этот… тяпнул меня за шею. Фонарик включить не удосужился, я тоже как-то не настроена была разбираться, что ему в голову ударило!

– Плохо, – Арсений вздохнул. – Это бы очень помогло.

Настя нахмурилась. Вообразить Семина тигром или акулой, который, «попробовав человеческой крови», становится людоедом и теперь начнет охотиться на людей с гастрономической жаждой, никак не получалось.

Подобравшийся же к ней в темноте Арсений вонзил что-то ей в руку.

– Ай! – Настя дернулась было, но Арсений держал крепко. Правда, быстро отпустил. – Что это?

Настя ожидала ощущение как после укуса Виджея, ведь ее каждый хотел если не убить, то лишить сознания, но Арсений бросил ставший ненужным шприц в какой-то пакет и спокойным голосом произнес:

– Вакцина. От столбняка. На всякий случай.

Настя нервно хихикнула.

– А я думала, от бешенства, – соврала она.

– Змеелюды не переносят бешенство, – все-таки у Арсения было чрезвычайно плохо с чувством юмора! – Даже болеют редко, только самые слабые, не прошедшие инициацию.

– Вы так быстро все инициацию прошли, – не смогла сдержаться Настя. – А там ведь много этапов.

Арсений мельком глянул на нее, но он был довольно близко, и Настя отчетливо различила на его лице страх.

– Этапы иногда идут вместе, – нехотя произнес он, отводя взгляд. – Никто на самом деле не проходит их четко по порядку, иначе не было бы никакого смысла тем, кто проходит инициацию вне игры.

Прозвучало это зло. Наверное, Арсений думал о том, как едва не погиб, а кто-то просто прогулялся в горы, и готово.

Настя вздохнула. Она решила спросить, что делать дальше. Уже светало. Шея ныла, но уже как-то привычно. Что теперь? Они будут сидеть тут и ждать, когда наконец кто-то закончит игру, или пойдут вперед?

– А кто победит, как ты думаешь? – вместо этого спросила Настя и шагнула в пустоту. Она не успела даже испугаться, хотя по расстоянию до земли было выше, чем в вертолете, когда она не хотела спускаться. Как давно же это было!

Короткий рывок остановил ее падение, и Настя снова оказалась в роли бесплотного наблюдателя. Она не испугалась и не расстроилась. В этом состоянии у нее не болела шея, не хотелось в туалет и, самое главное, не нужно было объясняться с Арсением, идти с которым куда-то Насте категорически не хотелось. А после того как он ее фактически спас, говорить это было особенно трудно.

Не сразу, но она поняла, что в этот раз видение отличается. Она не над той горой, где была, нет. Горы под ней менялись, какие-то были совсем голые, другие покрывали густые леса, третьи были заселены людьми так плотно, словно это была равнина. Но Насте не было никакого дела до того, как выглядят горы снаружи. Ее зрение словно испортилось, и вместо невероятных ландшафтов она видела одну сердцевину. Пустую и мертвую. Эти горы были лишены своих Хозяек. Хранителей и хранительниц. Как мертвый зуб без нерва, снаружи он мог оставаться таким же, но внутренняя пустота делала его все более хрупким. Такими были и эти горы. Настя видела это совершенно отчетливо.

А вот люди жили и взбирались по этим горам совершенно спокойно, даже не зная, что перед ними не гора как таковая, а лишь оболочка горы! Мертвая и ломкая. И не только люди. Настя прищурилась, приглядываясь получше. Ну да, все так и есть. Странными тропами, едва видными с того расстояния, где находилась Настя, в эти мертвые горы поднимались змеелюды. Почти как с Нинуцей, с юными неинициированными змеелюдами шли их родные. «Выгуливали» их в горы, неся с собой в термосах вроде такого, что был у Насти, теплую кровь.

«Серые кардиналы», – вспомнила Настя. Почему-то она была уверена, что таких среди змеелюдов совсем мало. Скрывать свою природу, когда даже ее, абсочеловека, засунули в игру за одну несчастную чешуйку, казалось практически невозможным. Но их оказалось много. Очень много! Издалека Насте показалось, что в одной беловолосой семье она приметила какую-то знакомую макушку, но с такого расстояния ей могло и показаться. А потом она и вовсе забыла про показавшегося ей знакомым змеелюда, потому что увидела то, что заставило ее замереть от ужаса и отвращения. Хозяйка? Или горы… кто там являлся спонсором ее видений, она уже порядком запуталась. Одним словом, ей показывали в этот раз не прошлое. Люди и змеелюды были одеты по современной моде, у них, в отличие от игроков и самой Насти, были сотовые телефоны. Одним словом, Настя видела перед собой свое время и не предполагала, что взрослые змеелюды выпустят какого-то перепуганного человека и… станут гнать его как зверя.

Настя просто не верила своим глазам. Несмотря на очень аккуратный вид – даже с высоты было видно, что одежда на человеке чистая, сам он тщательно пострижен – было в нем что-то надломанное, словно он привык чего-то бояться. Настя ждала, что ей в голову придет знание. Что это, например, отмытый бомж. Или психически больной человек. Настя не пыталась понять змеелюдов, нет, она пыталась найти хоть какое-то объяснение тому, что змеелюды позволяли себе такое! И не находила. Ничего. В голове тоже была пустота, никаких голосов. Словно Хозяйка устала от нее и больше не нянчилась, как прежде.

Тем временем бедолага, загоняемый на подростков, весь исцарапанный кустарником, через который он продирался, упал несколько раз, но выбежал туда, где его уже поджидали.

В который раз в своих видениях Настя хотела отвернуться и в который раз жалела, что не могла. Человека убивали медленно. Чтобы каждый мог – оружием или голыми руками, но нанести ему рану, измазаться в его крови. А Настя металась в своем бесплотном теле, не понимая, как же так? Как это допустили! Эти же подростки живут где-то рядом с обычными людьми, ходят в школы… Червячок сомнения шептал, что и среди обычных подростков случается такая жестокость, для этого вовсе не нужно иметь чешую и отращивать хвост, но Настя не желала его слушать. Там, за пределами гор, это вызывало негатив и было наказуемо. Здесь же был словно бойцовский собачий клуб, но в этот раз вместо равноценного противника змеям кидали беззащитного котенка.

Настя глубоко вдохнула, а выдохнула уже снова на том месте, где оставила Арсения. Уже рассвело, и она прекрасно видела его бегающий взгляд, трясущиеся – от недосыпа или от страха? – руки.

– Ты вернулась, Настя, – обрадовался он. – У тебя все еще есть инсайты?

– Кто? – Настя наморщила лоб, но интуитивно поняла, о чем говорит Арсений, и кивнула. – Ну да. А не должно?

Арсений пожал плечами, и Настя прямо почувствовала – сейчас будет врать. Впрочем, ей было все равно. Она была готова слушать любой бред, лишь бы только изгнать из головы предсмертный крик того несчастного. Когда это вообще произошло? В том году, в этом? Полчаса назад? Мысли сами постоянно возвращались к этому, так что, да, Настя была готова слушать что угодно.

– До вершины не более полдня пути, и это если вообще никуда не спешить, – Арсений махнул куда-то в сторону. – Ты не змеелюд и, наверное, не чувствуешь, как теплеет браслет. Мы все примерно на одинаковом расстоянии, кто-то уже вошел на ледник, кто-то вылезет в последний момент, но сегодня все закончится. Инсайты должны были пропасть раньше, даже если инициация и не прошла.

Соврал он или нет? Да какая разница, когда главное было совсем другое!

– Сегодня? – повторила Настя недоверчиво. – Сегодня все закончится?

Ей казалось, что она в горах бесконечно долго, тогда как обещали всего несколько дней. Ну что же, вот оно, завершение игры. Вот она, покрытая льдом вершина. Рукой подать! И все действительно закончится сегодня. И если она выживет, а что, собственно, ей может помешать? То уже ночевать она будет дома! Рядом с папой!

Настя почувствовала, как глаза жгут слезы, и торопливо потерла их, стесняясь этих слез.

– Шею дернула неудачно, – соврала она Арсению, хотя он определенно не собирался ничего у нее спрашивать.

– Ответ на твой вопрос – кто угодно, – произнес тот, отворачиваясь и отползая, чтобы уложить газовую горелку. – Например, ты.

Настя моргнула, пытаясь сообразить, о чем он говорит, пока не вспомнила. Ну точно же! Она спрашивала еще до своего видения, кто может победить. Это было так давно! Она теперь больше знала про горы, про скрывающихся от своих соплеменников и Хозяек змеелюдов, про смерти в горах. Какое ей уже дело до того, кто победит! Пусть и Семин даже, она ему еще и помашет на прощание! Лишь бы он был от нее подальше в этот момент.

– Я не собираюсь пытаться победить, – ответила она наконец. Арсений повернулся так резко, что едва устоял на хвосте. Сколько надежды в глазах. Но она покачала головой. – Но до вершины должна подняться.

Она потрясла рукой.

– Оставлю там этот браслет. Он будет неплохо смотреться на снегу.