Разумеется, вылезти из расщелины все равно пришлось. У Насти затекло все тело, все сильнее болела рука, да и организм нуждался в еде и возможности облегчиться. Так что Настя не досидела даже до вечера. Но и из этих нагромождений скальных обломков она выбираться не спешила. Тут было много расщелин, некоторые из которых уходили совсем глубоко и загадочно темнели. Только темнота пугала Настю куда меньше, чем другие люди.

Она до самого вечера ползком и на карачках шныряла по неживописно раскиданным обломкам скал и камням, пытаясь слиться с ними и не рискуя выбраться на открытую местность. Вода заканчивалась, термос уже давно был пуст, но Настя предпочитала посасывать влажные распухшие ягоды шиповника, чем искать ручей. И только когда снова на горы легли сумерки, она не выдержала и пробралась туда, где журчала вода. Ручей был совсем крошечным, воду не удавалось зачерпнуть руками без мелких камней и песка, но Насте доставало и того, что было. Она умылась и протерла мокрыми руками за ушами и шею, желая как следует взбодриться – спать этой ночью она не планировала.

«Почему они такие медленные? – с отчаянием думала она. – Почему никто до сих пор не дошел до вершины? Тот же Виджей с его скольжением…»

Тут она вспомнила, что скольжение Виджея ей привиделось вместе со всеми их совместными приключениями, и она помотала головой. Как непросто стало понимать, что было по-настоящему, а что ей всего лишь виделось! Она и сейчас сомневалась, что находится в реальности. Потому как зачем бы Кирилл ее бросил? Не было в этом никакого смысла! А вот под этап Одиночество, который каждый из них должен был пройти, это подходило.

Новая мысль вдохновила Настю. Да, она определенно была в настоящем, и потому стоило поберечься от смерти, но Настя и без того не торопилась умереть. Количество смертей ни на что не влияло – каждый раз умирать не хотелось так же сильно, как в предыдущие. И дело было не только в боли, но и в сосущей жадной пустоте, которая образовывалась вокруг нее за мгновение до смерти. Нет уж, она подождет своей единственной настоящей смерти и постарается, чтобы до нее было как можно дальше!

Но если это не было настоящим, то можно было немного выдохнуть. У нее не было болезненного расставания с Кириллом, она зря ломала голову, что сделала не так. Ничего этого не было, какое облегчение!

С этими мыслями она снова нырнула в ту же самую щель, в которой пряталась большую часть дня, на этот раз двигаясь лицом вперед. Что она не учла, так это темноту и то, что пересобранный рюкзак стал компактнее. Ошибку свою Настя поняла поздно, когда под ногами вдруг вместо неровностей камня оказалась пустота, занятой мечом рукой она не смогла уцепиться за камень, а левая рука выдержала всего мгновение, и Настя полетела в пустоту.

Она некоторая время ощущала себя словно в бесконечной тьме и уже успела вообразить, что провалилась в знаменитую кроличью нору или не менее знаменитую червоточину, как падение закончилось, и она больно ударилась ногами и копчиком о камни, тогда как спине и затылку повезло – рюкзак смягчил удар.

Постанывая и негромко ругаясь, Настя осторожно села и пошевелила пальцами, убеждаясь, что меч держит крепко. Она попала в огромную пещеру, настолько огромную, что ее потолка и дальних стен не было видно. И это несмотря на то, что пещера была освещена. Свет был неярким и неравномерным, но был, к тому же он отражался от бесчисленных друз хрусталя и других камней, от каменных статуй и сталактитов.

Вот это место действительно ощущалось сказочным, и, увидь Настя его первым, она бы немедленно поверила в Хозяек гор, не пришлось бы ждать их появления!

Словно в ответ на ее мысли одна из дальних скульптур шевельнулась, зыбкая тень упала на неровную поверхность пещеры. Настя поспешно поднялась на ноги и выставила перед собой меч. Пусть она былинка против Хозяйки, но, если та решит ее тут убить, просто так Настя не сдастся!

Рядом ей почудилось шевеление, и Настя с болезненным вздохом – копчик просто горел от боли! – развернулась туда, тыча острием меча в… ящерку.

Обычные ящерицы, серые, желтоватые, зеленые – их просто уйма оказалась в этой пещере! Они двигались, носились по камням и лезли к ней под ноги. Когда Настя смогла наконец оторвать взгляд от них, ожившая скульптура подошла совсем близко. С облегчением, смешанным с подозрением, Настя узнала в ней взрослую змеелюдку-ящерку из тех, что участвовали в игре. Она снова наставила на нее меч.

Пусть рыжеволосая тоненькая ящерка ничем не походила на виденную ранее Настей Хозяйку, но кто ее знает! Маскировка! И потом, ящерка была игроком, а игроки хотели убить ее, Настя уже это накрепко запомнила.

– Егорова, – ящерка закатила глаза. – Я почему-то не удивлена. Ты куда угодно пролезешь.

– Ты меня знаешь? – Настя чуть опустила меч, но не слишком. Так, чтобы острие указывало на ноги ящерки, а не в живот. И сразу поняла, что это глупый вопрос.

– Глупый вопрос, – немедленно согласилась с ее мыслями ящерка. – Ты одна такая за довольно длительный период игр и попала со мной на одну гору. Разумеется, я знаю о тебе все, что можно было узнать. Но мы, конечно, все недооценили тебя. Никто не ставил, что ты доживешь хотя бы до конца первого дня.

– Ну и дураки, – буркнула Настя. Было обидно, но не слишком. Скорее бесило, что все остальные делали ставки, а она и тут была чужая.

– Дураки, – с коротким смешком согласилась рыжеволосая и показала открытые ладони. – Я безоружна и не собираюсь нападать.

– А почему? – Настя и сама видела, что у ящерки нет оружия. У нее был совсем небольшой рюкзак, красивая пышная юбка, все еще белая блузка, затянутая изумрудным, как и юбка, корсетом. И туфли на каблуках! Самое то, чтобы шататься по горам!

Впрочем, Настя довольно быстро сообразила, что не слышала стук каблучков, когда ящерка подходила ближе, да и чулок на ящерке был только один. Видимо, эти дни ей тоже дались не просто, а туфли… как знать, как эти туфли носят змеелюды!

– Потому что я здесь за другим, – ящерка снова закатила глаза. – Убивать кого-то на горе – такая сиюминутная ерунда, что пусть ею занимаются мальчишки. У меня цель куда важнее.

Ее пальцы словно машинально коснулись корсета на уровне чуть ниже пояса, и Настя понимающе скривилась. Ну точно, ящерки же лезут на гору, чтобы забеременеть от какого-то змеелюда, который по уровню выше и вне горы даже не посмотрит на нее. Очень амбициозно, куда бежать!

Ящерка негромко засмеялась, смех ее напугал настоящих ящериц и отразился от хрустальных друз и стен, возвращаясь рассыпчатым эхом.

– Одно удовольствие наблюдать за твоим живым лицом, Егорова, – успокоилась ящерка. – Все мысли как на ладони. Так забавно, что ты примеряешь на нас вашу абсолюдскую культуру!

Настя смутилась, но тут же с вызовом уставилась на ящерку. Они живут в одной стране и в одном городе, какая еще своя культура!

– Меня Никой зовут, знаю, что ты не помнишь, – сменила тему ящерка. – По паспорту я Вероника, но длинное имя не люблю. А мое личное имя ты не произнесешь.

Настя кивнула. Вспомнила про Виджея и его индийское полное имя. Но ей хотелось понять, почему смеялась эта Ника. Обидно так смеялась! Вот бы та решила рассказать! Чего ей опасаться, верно?

– Мы вне своих гнезд живем по абсолюдским законам и придерживаемся вашей культуры, потому что нас очень мало, – глаза Ники словно остекленели, она подошла ближе и села на каменный выступ. Настя боялась застудиться, поэтому села на свой рюкзак и приготовилась слушать. Напасть на нее Ника не пыталась, других змеелюдов видно не было, а раз она тут застряла, почему бы не узнать побольше? – Мы и рождаемся реже, особенно достаточно сильные, чтобы получить дары, да еще игры уносят многих неслабых змеелюдов. Так что проще не оборонять свои гнезда и свою культуру, а сделать вид, что принял чужую. До общей школы мы успеваем постичь то, чем мы отличаемся, и мимикрировать. И пусть абсолюды считают, что мы не учим детей в саду и младшей школе из-за дикарского поведения.

Она снова едва заметно улыбнулась, но в ее остекленевших глазах проскользнул ужас.

– А в чем разница, забеременеть ящерице на горе или вне ее? – Настя сделала вид, что ужаса не заметила. Лишь бы Ника не перестала говорить!

– На горе вероятность значительно выше, – не стала играть в секретность Ника. – И есть шанс найти подходящее сочетание генов, чтобы вернуть давно потерянные дары. Каждая ящерка с малых лет надеется стать матерью дракона или саламандры.

На словах «мать дракона» Настя хихикнула, не удержалась. А потом вспомнила возможности Серхио и Кирилла. Они были куда сильнее людей, а ведь были сравнительно обычные. Ну, Кирилл так точно. А если Ника не шутит, и это не легенда? И драконы могут появиться в их мире, а саламандры?..

– Они были самые могущественные из нас, – продолжала Ника с горечью. – Драконы были невероятно умны и, пусть их жалкие потомки уже не могли оборачиваться в невероятно величественных крылатых существ, абсолюди убили и их. А саламандры? Это была последняя такая ожесточенная война, когда абсолюди врывались в гнезда и искали даже детенышей, кидали в огонь, а тех, кто не горел, добивали. Великий Лондонский пожар, слышала про такой? Он уничтожил последних саламандр.

Настя разрывалась на части. С одной стороны, она живо представила себе бедных родителей и детей, которые гибли под натиском более многочисленных людей. С другой стороны, благодаря фильмам и книгам она прекрасно представляла драконов и возвращения таких штук не желала. А саламандры? Им как будто так мало пожаров!

Но больше всего ее сейчас беспокоило другое. Ника вряд ли рассказывала ей это все от доброты душевной. То ли Настя опять неудачно попросила у Хозяйки не то. Вместо того чтобы выбраться или спрятаться получше, вынуждена теперь слушать совершенно ненужные и даже опасные откровения, то ли Нику повело от одиночества или гормонов, и она в любом случае пожалеет о сказанном. И что тогда, все-таки придется драться?

Настя не обманывалась безоружностью ящерки, она давно поняла, что змеелюды двигаются куда быстрее, а у нее к тому же болело после падения все тело.

– Ты хочешь родить дракона или саламандру? – чтобы хоть что-то сказать, спросила она.

Глаза Ники вспыхнули яростью.

– Я хочу, чтобы мой ребенок выжил, чтобы гора не убила его! – прошипела она, вскакивая на ноги. – Я хочу, чтобы мы были равны с абсолюдами. Чтобы наше мнение учитывалось!

– Вообще-то ваше мнение и так учитывается, – Настя на всякий случай снова сжала пальцы на рукояти меча и отодвинулась вместе с рюкзаком. – Ваши стоят во главе самых крупных компаний, их полно в правительстве. И, раз они не продвигают вашу культуру или особые законы, может… они не так уж и нужны?

Насте не пришлось даже долго размышлять, чтобы сказать это. Она думала об этом много раньше, еще когда переводилась в школу, где учились змеелюды. Ей и тогда казалось, что равноправием между расами и не пахнет, и сейчас она ничуть не сомневалась в своей правоте.

– Мнение некоторых из нас, – Ника поджала свои и без того тонкие губы, а Насте стало скучно. Понятно, речь идет не о всеобщем равноправии, а чтобы правили те, кто ближе всех к ящерке. Или она сама.

Наверное, тут стоило и завершить разговор. Пусть обиженная ящерка идет куда шла, а Настя останется тут, разведет костер, найдет подземные воды и вскипятит чай. Или даже суп.

Но язык словно сам продолжил разговор:

– А что ты хочешь на самом деле? – поинтересовалась Настя, уже присматривая место для костра.

– Хочу, чтобы мы тоже были свободны, как вы, – тихо ответила та. – И Хозяйки не имели над нами власти.

Земля вздрогнула, и Ника согнулась, прикрывая одной рукой голову, а другой живот, словно это гнев подслушивающей Хозяйки должен был немедленно обрушиться на нее.

Но вместо этого перед ней и едва не задевая все еще сидящую Настю, упало тело. Удивительно, что, упав с неизвестной высоты, оно не сплющилось и не повредилось – и тут Настя вспомнила, как и сама свалилась сюда с неизвестной высоты. И лишь потом мозг наконец позволил ей рассмотреть тело.

Она узнала сначала длинные волосы, а потом и платье. Ей зря показалось, что тело цело. Через грудь проходила рваная рана, в запекшейся крови запуталось маленькое изумрудное перышко.

– Кристина, – первая произнесла Ника, ничуть не удивилась. Перестала прикрываться, встала ровно и, кажется, наконец вздохнула полной грудью. Ткнула тело носком туфли. – Не самая худшая смерть. Остаться в горе и стать ее частью.

А Настя с ужасом оглянулась. Статуи. Каменные, какие-то из серого скучного камня, а какие-то из поделочного вроде малахита или яшмы. Они… были живыми? Но их же здесь сотни!

– Пойдем, – махнула ей Ника. – При нас ее никто ставить в сад душ не станет, так и окаменеет прямо на полу пещеры. Некрасиво будет.

Настя торопливо поднялась. Она и так хотела оказаться как можно дальше от мертвого тела, поэтому спорить с Никой не собиралась.

– А как мы вообще здесь оказались? – запоздало спохватилась она, когда они с ящеркой пробирались между застывшими навсегда в камне фигурами туда, где слышался ручей. Настя старалась смотреть только под ноги, потому что больше всего ей хотелось вглядываться в лица и бояться встретить знакомые. Нет уж, лучше она будет глядеть под ноги и совсем не поднимать головы!

– Ты провалилась как-то, я пролезла, – Настя не видела, но чувствовала, что Ника пожала плечами. – Если знать, то найти проход несложно. У каждой хозяйки горы есть недра с несметными сокровищами. Ты что, сказы о нашей ближайшей Хозяйке даже не читала?

Настя читала, конечно. В детстве. Помнила смутно, в основном каменный цветок да мастера Данилу, и то в основном потому, что ее папу звали так же. В детстве она воображала, что ее папа и есть тот мастер, и постоянно требовала вырезать и ей каменный цветок. Папа смеялся, но послушно вырезал колокольчики и розы из селенита. Подросшая Настя так и не избавилась от целой клумбы на полке, но заметно в ней разочаровалась. Шелковистый гипс, как еще называли селенит, был минералом мягким, и вырезать фигурки из него мог кто угодно, даже она. Нет, мастер Данила резал из изумительного малахита, а ей папа и одного цветочка зеленого не принес. Наверное, он был не тем мастером. И Настя больше не мечтала об этом и не перечитывала сказы. А теперь сама была в одном из них. Хотя находилась за тысячи километров от Уральских гор.

Короче говоря, отвечать Настя ящерке не стала. К тому же они наконец выбрались из жутковатого, хоть и красивого сада окаменевших душ и добрели до подземного озера, в которое впадали немногочисленные ручейки.

– Хорошо, что здесь довольно светло, – Настя снова положила рюкзак и села на него. Пить ей пока не хотелось, она напилась перед падением в пещеру, так что она решила сначала убедиться, что это безопасно. Вот попьет Ника, значит, и ей можно. – Что это за огоньки?

Ответа она не ждала, но, похоже, Ника и сама устала от одиночества, потому что отвечала охотно.

– Каменные огни, – пояснила она. – Самые, пожалуй, безопасные огни. Почти не греют, зато и не обжигают. Условно разумные, но глупые до ужаса.

Настя ойкнула. Ей и в голову не могло прийти, что огни живые! Теперь она и на озеро поглядывала с опаской. Вдруг там кто-то может жить? Условно разумный.

Да и Ника прямо из озера пить не стала, подставила ладони под ближайший ручеек и старалась даже туфлями не залезть в воду. Подозрительно.

– А ты оборачиваться можешь? – чтобы отвлечься от озера, спросила Настя. Она уже подумывала вернуться к скульптурам. Там хоть все понятно и двигаться никто не начнет.

– Не могу, – Ника покачала головой с заметным огорчением и сама глянула на каменный лес, которым отсюда виделся сад душ. – Сил дара у нас немного – или облик, или регенерация.

– О! – Настя вспомнила ящерок с отросшими хвостами. – Ты можешь отрастить любую конечность?

Ника скривилась.

– Если бы… – вздохнула она. – Но я не умру от потери крови, если потеряю руку или ногу. Тоже неплохо, согласись.

Настя не уверена была, что этого достаточно, но кивнула. А потом они, не сговариваясь, медленно попятились к каменным статуям и выдохнули, лишь когда озеро скрылось с глаз, а ручей почти перестал быть слышен.

– Лучше мертвые, чем непонятно что живое, – высказала общую мысль Ника, когда они вернулись на прежнее место. Кристины уже там не было, она стояла рядом с незнакомым малахитовым юношей, и сама была покрыта тончайшим слоем яшмы, таким тонким, что через него кое-где просвечивала кожа.