Настя с трудом оторвалась от темного золота глаз Кирилла и перевела взгляд на свою руку, где запястье плотно обжимал обманчиво легкий и простой браслет.

– Он должен был исчезнуть после горы? – прошептала она совсем тихо, не удосуживаясь убедиться, что Кирилл ее слышит. Но он слышал, конечно.

– Не исчезнуть, но буквы должны набраться чернил после прохождения черты, – он подхватил ее за локти, не давая упасть, когда ноги подогнулись. – Настя. Где ты должна быть.

– Если я прошла вершину… – Настя сглотнула. Сухие губы не слушались, каждое слово приходилось проталкивать едва ли не силой! – Если бы я прошла вершину, я бы попала в суперигру, так?

– Умничка! – обрадовался Кирилл. Странно так. Настя ждала его насмешек, обиды или ругани, но он был терпелив, нежно придерживал ее и снова пытался поймать взгляд. И Настя ему это позволила. Какой смысл смотреть на кого-то еще, если никого, кроме Кирилла, рядом и не было? И победы не было. И окончания кошмара на горе – тоже.

Она почувствовала холод. И пусть это было ничто по сравнению с тем льдом, который заморозил ее насмерть, все равно она быстро озябла, дрожь прошивала все тело.

– Давай, Настя, ты сможешь, – поторопил ее Кирилл. Что-то в его глазах было такое, что Настя поняла – со временем у нее и правда плохо.

Она зажмурилась. Темнота помогала лучше, чем золотые кругляши глаз змеелюда. Если это было испытание в ее голове. Очередное, проклятье на эту гору и ее хозяйку! Понять бы еще, что это было! Неужели медные трубы? Но разве… ах да. Они.

Значит, в какой-то момент ее реальность подменили этой иллюзией, и она по-прежнему находится на горе, все еще должна проходить испытания, и вопрос лишь в том, на каком этапе своего пути она остановилась. Что было реальностью, а что уже навязанным сном?

И тот факт, что рядом с ней был Кирилл, а не Виджей, заставлял думать о худшем варианте. Она все еще там, где ее оставил Кирилл, собравшийся посмотреть, кто идет к ним с другого края трещины. Никакого Виджея не было. Скольжения – не было. И поцелуя тоже.

Последняя мысль обрадовала Настю настолько, что она распахнула глаза и тут же зажмурилась, чтобы глаза привыкли к полумраку. Она угадала. За ее спиной был пристегнутый рюкзак, а за руки ее так же держал Кирилл, который выглядел точно так же, как и полчаса назад, когда оставил ее здесь. Или прошло всего лишь пять минут? Две?

– Надо выбираться из трещины, – увидев, что она пришла в себя, Кирилл не тратил время на объяснения. – Прямо сейчас!

Но Настя и сама уже догадалась, что дело плохо. Гора еле слышно гудела, мелкие камни падали, словно спелые желуди, а крупные грозно скрипели, словно собирались схлопнуть складку в горе, где они с Кириллом прятались.

– Там обвал, – все-таки удосужился пояснить Кирилл, волоча ее за руку за собой в ту сторону, где Настя уже была. Где ее подловил Виджей и скользнул вместе с ней.

Воспоминания были настолько яркими, что она завертела головой, едва оказалась на поверхности. Ей казалось, что вот-вот она увидит узорчатый хвост нага или его темную кожу. Но никого не было. Кустарник с пестрыми осенними листьями был чуть покрыт серебристым инеем, отчего казался сделанным из яшмы или какого другого поделочного камня. Багровые и темно-оранжевые плоды шиповника поблескивали на солнце. Настя нащупала термос, полагая, что глоток горячего напитка поможет ей четче определиться, где и в каком времени она находится.

– Не самое подходящее время для остановки, – недовольно щелкнул языком Кирилл. – как насчет того, чтобы посмотреть, можно ли помочь пострадавшим от обвала?

– Я хочу пить, – буркнула Настя. На нее вывалилось слишком много информации, и она понимала через слово, о чем толкует Кирилл.

Обвал. Отчего он вообще произошел? Часто ли тут вообще… обвалы? Может, ей и вовсе не стоило прятаться в трещине и в дальнейшем придется их обходить. И помочь пострадавшим. Кому это? Кто-то шел ее убивать, и она сейчас должна вытаскивать этого кого-то?

Нет, будь она в другом месте и в другой ситуации, она бы первая бросилась к обвалу, но сейчас она во всем видела проверку. Не будет ли это глупостью? И Виджей был таким настоящим, как и его поцелуй с последующим укусом. Каковы шансы, что Кирилл тоже ей сейчас видится? Проклятая гора с ее проклятыми играми!

Нет, она будет сильной и не станет расклеиваться из-за всего. Она развинтила крышку термоса и наконец отпила чай. Настоявшийся напиток был пряным, чуть горьковатым и очень согревающим. Точно то, что нужно было зябким осенним утром.

В голове прояснилось.

– Кто там? – скрывая дрожь в голосе за очередным глотком, спросила Настя и как можно безэмоциональнее повела плечом в сторону, откуда они пришли.

Кирилл, по-видимому, был впечатлен ее выдержкой. Он качнул головой и повторил то, что она знала и раньше от него же.

– Двое змеелюдов. Шли целенаправленно к нам. Сейчас… думаю, один погиб. А второй может оказаться жив.

Настя вздохнула и завинтила термос.

– Давай попробуем его вытащить, – она представила, как на весь этот шум к ним, занятым разгребаниями камней, присоединятся другие игроки и вовсе не для того, чтобы помочь, а чтобы напасть со спины. Как там? «Оглядывайся!»? Она запомнила, правда.

Но бросать человека, пусть и змеелюда, умирать тут ей не хотелось. Еще меньше ей хотелось его вытаскивать и не потому, что ей не было его жаль. Но что с ним дальше делать? Тащить с собой? Возможно, сильно пострадавшего и настроенного к ним совершенно не дружески?

Или бросить полуживого умирать теперь снаружи? Настя не понимала, как Кирилл, который старше ее, не понимает таких простых вещей. Нельзя просто что-то делать, нужно понимать, чем это чревато в дальнейшем! Если они сами собираются выжить, то тащить с собой врага очень неумно, как и пытаться вылечить его с помощью скудной аптечки, которая была у каждого с собой. Там точно не было ничего по-настоящему серьезного.

Но было видно, что Кирилл не может усидеть на месте и рвется на помощь. Насте точно придется помогать. Они ведь команда, верно? И он ее спас от этих… медных труб.

Настя неожиданно поняла, что это могла оказаться еще одна проверка. Пусть она уже не помнила странный стишок и вообще слабо помнила все этапы, которые ей предстояло пройти, но один запал ей в сердце. Смерть. Что означает смерть? Если должна умереть она сама, то вот, пожалуйста. Даже дважды! Но что, если она должна убить?

Кирилл, конечно, предлагал не проходить этапы вовсе и постараться просто дождаться, когда все уйдут выше, но как бы Настя ни хотела в это верить, она прекрасно видела, что не получается. Не выходит. Ее гонят по этапам вне ее желания, и отказаться не получится. Что, если Кирилл и сам понял это, и хочет помочь ей пройти самый страшный этап? Обессиленного и почти мертвого змеелюда убить будет проще. А если он покалечен, то Кирилл может предложить помочь ему прекратить страдания.

Настя помотала головой. Даже думать об этом было мерзко. Разве она сможет взять и ударить топором живого человека? Не как Виджея в ее иллюзии, а по-настоящему? Нет, Настя не представляла это!

Она машинально сжала руку, и только сейчас поняла, что топора при ней нет!

– Мой топор! – воскликнула она. – Кирилл, ты его не видел?

– Может, остался там? – Кирилл начал раздражаться. – Хочешь вернуться? Я пытался вытащить тебя, а не все вещи! И зачем тебе сейчас топор?

Глаза его широко раскрылись, радужка совсем затопила глаз, отчего он стал сильнее похож на змея, чем на человека.

– Ты хочешь… – он сглотнул. – Добить?

Теперь, когда Настины мысли о том, чтоКириллмог бы этого захотеть, были озвучены, она поняла, что зря так о нем думала. И смутилась.

– Вообще-то я подумала о тех, кто может присоединиться к нашим раскопкам с целью закопать под камни и нас, – холодно ответила она, всеми силами пытаясь скрыть смущение. – Хотятвояидея не лишена смысла. Что, если у выжившего все перебито? Мы будем сидеть и охранять того, кто хотел нас убить, до конца игры?

Кирилл сжал губы, словно задумался.

– Змеелюды крепче, чем ты думаешь, – наконец произнес он. – Жаль, конечно, что среди них вроде не было ящериц, те отлично регенерируют.

– Я думала, ящерки только девушки, – ляпнула Настя.

Кирилл закатил глаза, выглядело это жутко.

– Я понимаю, что ты не интересовалась ни нашей историей, ни анатомией. Но просто биологию ты точно не пропускала? Да, наши виды скрещиваются между собой, но тому вина антропоморфной составляющей. В остальном мы разные, и каждый вид имеет и мужские, и женские особи. Просто змеелюдки почти всегда стерильны и рождается их куда меньше. А выживают единицы.

Настя вспомнила про Ольгу. Вот как? Она думала, та просто одна из них, но все было сложно, гораздо сложнее, чем она могла вообразить! А потом сообразила: Зильберг! У него были ноги. Он… ящерка?

– Впрочем, я имел в виду безногих ящериц, – сжалился над ней Кирилл. – Они послабее нашего племени, но обладают сильно регенерацией. Мог бы и выжить.

Кирилл говорил и откатывал камни. Один за другим, один за другим. Смутившаяся еще больше Настя сняла рюкзак и принялась ему помогать.

– А часто тут такое? – пропыхтела она, вытирая с лица пот. Несмотря на то что с утра подморозило, ей сейчас было очень жарко.

Кирилл непонимающе посмотрел на нее, и она уточнила:

– Обвалы. А то может мы вообще зря ночевали в таком месте? Как завалит ночью!

Она вздрогнула. Но не от того, что представила, нет. Просто из-под камней показалась рука. И, пусть она не обладала невероятными возможностями Кирилла, она сразу поняла, что нашла того, второго. Которого уже не спасти.

– Кирилл, – слабым голосом позвала она, позабыв про свои опасения. – Тут…

Она выдохнула. Так. Этому она уже помочь никак не сможет, значит, разбирать завал надо ближе к Кириллу – и вытащить того, кто еще жив.

– Помогай тут, – поняв ее мысли, буркнул Кирилл. – Его почти наверняка нельзя будет с места дергать, поэтому придется всего раскапывать.

Настя кивнула и решила не тратить время на вопросы. Если оползень или что это вообще было, мог бы случиться в ближайшее время, Кирилл бы не стал так спокойно тратить время. Или стал бы? Настя вспомнила его историю, как его самого вытаскивали из-под огня. Это ведь другое, верно?

За своими паническими мыслями она не сразу среагировала, когда снова наткнулась на руку, только тут пальцы чуть подрагивали, силясь сжаться.

– Кирилл! – вскрикнула Настя и отпрянула, чуть было не поскользнулась на камнях и не подвернула ногу, но Кирилл придержал ее за плечи, правда, почти сразу отпуская.

– Молодец. – сухо произнес он. – Разбираем аккуратно. Я со стороны головы пойду.

Настя не стала возмущаться. Кириллу наверняка виднее. Да и смотреть на голову, если там вдруг месиво, ей совершенно не хотелось. Впрочем, скоро она поняла причины, по которым Кирилл делал именно так: неизвестному змеелюду очень повезло, и крупные обломки скалы словно шалашом уберегли его голову и шею от повреждений, чего нельзя было сказать про остальное тело. Парень лежал ничком, весь в каменной пыли и крови, и, лишь когда Кирилл разобрал завал сверху и Настя увидела затылок змеелюда, она сообразила, кто это.

– Я его знаю! – вскрикнула она и смешалась. – То есть имени не знаю, но…

Теперь она понимала, почему не узнала по раскапываемым ногам – тот змеелюд на вершине был в обороте.

– А второй, значит, Роман, – еще более упавшим голосом продолжила Настя. – Я их видела вдвоем.

Она вздрогнула, вспоминая, как уворачивалась от длинного светло-коричневого хвоста и как Роман отлетел от руки Хозяйки, которая хотела разобраться с ней лично.

– В том своем видении видела? – прохрипел Кирилл, с трудом двигая огромный осколок камня. От напряжения вены на руках вздулись, а полоска чешуек на висках потянулась дальше, накрывая шею и уходя на плечи. – А этот живой был?

Все он понял про Романа. Будто и сам был в иллюзии. Хотя. Кто его знает, на самом деле!

– Вроде да, – Настя не стала говорить, что она вообще-то пыталась выжить. И пусть здесь можно было питать иллюзии, что эти двое шли к ним чайку попить или обсудить планы на будущее, но на вершине они оба хотели ее убить. И смотреть, остался ли он жив, ей было совершенно недосуг.

Кирилл же неожиданно встал на колени рядом с распростертым телом и положил пальцы на шею чуть подрагивающего окровавленного змеелюда. Его ногти вытянулись и загнулись прозрачными слюдяными когтями. Руки пошли мелкими чешуйками.

– Это Арсений Горбунов, если тебе поможет такая информация, – глухо произнес он, словно массируя шею парня. – Я не могу справиться один.

– Чего? – Настя окончательно потеряла нить их разговора.

Кирилл поднялся на ноги.

– Я с трудом, но восстановил почти все движение жидкостей в его организме, – криво улыбнулся он и наклонился отряхнуть колени. Очень удачно – Настя успела скрыть гримасу ужаса. Так вот что он умеет еще! Находить жидкости? Ну-ну. – Почти все, потому что у него сломан позвоночник. Он парализован.

Настя смотрела на Кирилла, ожидая продолжения.

– Помоги ему! – потребовал Кирилл, неожиданной вспышкой ярости напугав Настю. – Ну же, ты не такая жестокая, какой хочешь казаться!

Насте показалось, что она со своим прохождением медных труб пропустила что-то важное. Может, Кирилла тоже задело булыжником и приложило по голове? А что, запросто, он ведь шел навстречу этим двоим, когда Настю укра… Настя провалилась в видение.

– Я обычный человек и ничего не умею такого, – как можно аккуратнее начала она. – И я вообще не очень хорошо разбираюсь в медицине, чтобы советовать в случае с позвоночником. Хотя… а если ему обернуться?

Настя смутно помнила из фильмов про оборотней, что те после оборота вылечивались от своих ран, но не знала, работает ли это с змеелюдами. Смешно, на самом деле. Она лишь сейчас поняла, что у них есть книги и фильмы про лохматых оборотней, лисиц, волков и медведей, в то время как с ними рядом жили самые настоящие оборотни!

– Ты издеваешься? – устало спросил Кирилл, садясь на только что сдвинутый обломок скалы. – Для оборота ему надо пройти все этапы и то не факт, что получится. Это не каждому дано.

– Но он был с хвостом, – продолжила настаивать Настя. – В моем видении. Я отчетливо помню его светло-коричневый, довольно узкий хвост. Может, он и не слишком уверенно им управлялся, но разве это важно?

– Ты видела хвост? – Кирилл вскочил на ноги. – Настя, милая, дорогая, прекрасная Настя! Помоги ему! Ты ему задолжала с этим обвалом!

– Я не понимаю, о чем ты, – Настя чувствовала, как жгут глаза слезы. Да что не так с ней или с Кириллом? – Не понимаю, как я могу ему помочь. Не понимаю, причем тут обвал!

– Ты не дура, зачем прикидываешься! – сорвался на крик Кирилл, и Настя испуганно оглянулась – на такой вопль к ним могло принести кого угодно! Увидев ее испуг, Кирилл замолчал и потер лицо ладонями. – Прости. Меня просто вымораживает, что ты ничегошеньки не знаешь и не желаешь знать про нас. Словно прячешься в домик, как пятилетка. И зажимаешь уши. Я думал, ты пошутила, когда спросила про обвалы. Ведь у нас любой знает, что на такой горе обвал невозможен без желания хозяйки.

Настя прикусила язык, чтобы не спросить, какой такой. Она поняла – живой. Той, на которой есть Хозяйка. Но что это значит, что та решила спасать Настю? Звучало разумно – скучающие Хозяйки могли выбрать себе фаворитов и вести их, это Настя уже понимала. Только вот в видении ей показалось, что если Хозяйка и помогала ей подняться повыше, то лишь для того, чтобы было дальше падать.

– Что я могу для него сделать? – спросила Настя, мечтая лишь о том, чтобы Кирилл поскорее пришел в себя, такой он ее пугал.

– Положи на него руки и вслух расскажи ему, какой у него хвост, – Кирилл думал недолго. – Ты права, это может помочь. Или убьет, или поможет. У оборота позвоночник сильнее и куда гибче.

Настя вздохнула. Звучало это как полный бред, но что она теряла, собственно? Торопиться было некуда, если только не придет Марк со своими прихвостнями. Но тут уже выбирать не приходилось.

Она отодвинула задравшуюся куртку и осторожно скользнула ладонями под свитер. Почему-то казалось правильным класть руки именно на крестец и касаться голой кожи, как делал Кирилл. Под пальцами чувствовались неровные бугорки, и Настя подавила тошноту, понимая, что чувствует. Сломанные позвонки.

«Пусть получится!» – мысленно взмолилась она, надеясь, что могущественная Хозяйка слышит ее мысли.