Простой с точки зрения Насти вопрос ввел Льва Григорьевича в ступор. Он некоторое время поизображал рыбку, беззвучно открывая и закрывая рот, что, кстати говоря, ему совершенно не шло, а потом несчастным голосом повторил:

– Что положено победителям?

Настя в общем и до этого догадывалась, что ей будут сейчас врать, но теперь поняла совершенно точно.

– Вообще-то победа само по себе уже приз, ведь, дойдя до вершины, змеелюд проходит все этапы инициации и точно обретает дары своей семьи, – пояснил Лев Григорьевич и обернулся в панике, словно ему кто-то должен был помочь. Действительно, вбежали люди – змеелюды, напомнила себе Настя, – но помогать ему не стали – это были медики. Они занялись сбитыми и отмороженными Настиными конечностями и говорить вовсе не мешали. Этим Настя и воспользовалась.

Она прикинула навскидку – вроде бы она тоже прошла все этапы, но что толку?

– Что толку? – спросила она вслух и пояснила: – Я-то не змеелюд, и мне нет от этих этапов никакой пользы.

Лев Григорьевич сник.

– Многие соперники не успели за такой короткий срок пройти все и теперь слабее, чем могли бы быть, – снова попытался он.

Настя этим не впечатлилась.

Она помнила, что папа всегда говорил, мол, красота хорошо, но быстро соображать гораздо важнее. Вот она и старалась. Соображать.

– То есть я обрела могущественных недругов и даже какой-нибудь дурацкой грамоты за это не получу? – уточнила она. – И нет, это сарказм. Грамота мне не нужна.

Обрадовавшийся было Лев Григорьевич снова сник, потом пожевал тонкую губу и осторожно заметил:

– Вообще-то врагами они тебе не стали. Ведь ты Царь горы.

Звучало вообще непонятно, и Настя поморщилась. Еще и от боли – отогретые руки наконец чувствовали все, и приятного было мало.

Ей пришлось потратить еще час, если не больше, чтобы вытянуть из «родственничка» информацию. Но оно того стоило!

Как оказалось, Царь горы не просто звание. В древности в некоторых абсолюдских племенах было такое же, что самый сильный и прошедший все испытания становился главой племени. Вождем. И оставался им до тех пор, пока кто-то более сильный не бросал ему вызов.

У змеелюдов сохранилась первая часть в их традиционной игре. В их маленьком племени из пятнадцати игроков, точнее, уже меньше, если Настя правильно понимала, она стала вождем. Только бросить ей вызов никто не мог – второй раз инициацию не проходят. Кроме Кирилла, но это немного другая история. Одним словом, оставшимся змеелюдам она была вроде начальника, но не более того. Никакого рабства, хотя она уже примерно прикинула, куда можно было бы отправить Семина, когда он вернется с горы. Или не отправлять. Оставить при себе телохранителем. Для наглого мажорчика это было бы неплохим ударом!

Насте пришлось с сожалением отказаться от этой идеи. Она понимала, что против своей воли и без того слишком много думает о Марке. А он хитрый змей. Сколько ему понадобится времени, чтобы из телохранителя стать тем, кто ей указывает? Нет уж, у нее есть голова на плечах, и она не станет такой, как Лиза!

Ну и вредного нага, как и жестокого пернатого ей было не достать. Едва они вернутся в свои страны, как ей будет сложно с них что-то требовать. Вот если она заявится к ним, тогда смысл был. Зато стало понятно, почему Виджей не собирался выигрывать – зачем ему это, когда он живет в Индии? Оставаться на Урале из-за возможности указывать горстке подростков, что им делать. Так себе обмен.

Потом Настя вспомнила об отце. Они не нуждались, но и богатыми не были. И никогда не путешествовали дальше соседней области.

– Змеелюды могут от меня откупиться? – осторожно поинтересовалась она.

Лев Григорьевич просиял.

– Вот есть где-то в тебе капелька змеелюдской крови, есть! – заявил он с восторгом. – Конечно, могут. Только лучше брать не деньгами, а процентами, какими-то советами, возможностями…

– И договором о ненападении, – Настя прищурилась. Ей начало это нравится. Может, и неплохо, что она попала на гору! Поблагодарить бы Виджея за ее победу, но Настя решила, что лучше не стоит. А то мало ли, она поблагодарит, а он ей выкатит, сколько она ему за это задолжала. Нет, она не просила победы, вот и нечего ей за нее благодарить!

Напоследок она разузнала, когда сможет вернуться домой. Как оказалось, вернуться они должны все вместе, но вот интернет и телефон ей будут доступны уже сейчас.

Первым делом Настя позвонила отцу.

– Я так рад, что ты жива, я горжусь тобой! – отец не скрывал радости, голос его срывался, а лицо на видеозвонке выглядело взволнованным. – Тебе нужна какая-то помощь?

Настя сначала не поняла, а потом сообразила. Отцу, наверное, рассказали о том, что она собирается позволить змеелюдам откупиться. А он и правда разбирался в этом лучше. Или думал так. Пока заживали руки и Настя лежала в своей гостиничной капсуле, бездумно пялясь в экран работающего телевизора, она для себя решила, что не будет торопиться, узнает сначала, от кого что можно получить. Ну и хоть немного ощутит, каково это – быть вождем. Царем горы.

И когда мажорчики тоже поймут это, авось и откупаться будут куда более серьезными вещами. Все, особенно Ольга. Ну, кроме Виджея и Кирилла, разумеется. Кирилла она просто отпустит и все. Без него она бы… Настя не знала. Она не решила пока, чем именно ей помог Кирилл. Не чокнуться со страха? Пожалуй, что да. Нужное дело.

– Пап, я справлюсь, – ласково ответила она отцу. – Не переживай.

Лев Григорьевич по ее просьбам на второй день принес сводки по финансовым и другим возможностям ее бывших соперников. Настя с трудом сумела удержаться от дрожи, когда поняла, что стопок всего восемь. Что случилось с остальными? Нет, этого знать она не хотела.

Сначала она думала просто убрать папку Кирилла, но не удержалась и заглянула. Он ей не врал, и в папке ничего не было о том, что он уже инициирован. Про службу в армии было и про то, как сильно упал уровень силы его отца – тоже.

Они и правда занимались поиском жидкостей. Порой, пропавших в горах людей, но только живых, не замерзших насмерть. Но чаще речь шла об источниках питьевой воды. Так что довольно многочисленный род сейчас пусть и не бедствовал, но и не богател.

– Не советую связываться с Воробьевыми, – заметил Лев Григорьевич, что остался рядом, пока она раскладывала папки. – Ты сейчас и впрямь можешь изменить свой статус и войти в семью змеелюдов, но для абсолюдки это серьезный риск. И рисковать ради таких денег не стоит.

– А как же любовь? – Настя вздрогнула, лишь сейчас сообразив, что ее мысли как на поверхности, а разбирать бумаги стоило в одиночестве. Да и кричать вслух о любви не стоило. Она сомневалась, что успела влюбиться в Кирилла. Конечно, он успокоил ее, когда было страшно до ужаса, заполучил ее первый поцелуй, да и второй тоже. И целоваться с ним было упоительно до жара.

Но поцелуй Виджея был не хуже, а думать про Марка и не перескакивать на мысль о его губах было категорически невозможно. Так что вскрикнула она скорее от беспомощности, а не потому, что впрямь была влюблена. Может, любить вообще не ее? Ей никто особо не нравился и до этого, пока ее подружки постоянно в кого-то влюблялись, Настя шипела на прилипчивого Арсения с его доставучей любовью.

– Детка, змеелюды не любят в принципе, это ваша абсолюдская блажь, – хихикнул Лев Григорьевич. – Мы заботимся о полезных партнерах и об отпрысках. Гордимся большими сильными семьями. Хорошее гнездо, в котором каждому найдется место, – это способ выжить. Но любить мы не любим. Хотя, разумеется, изучаем этот феномен по вашим книгам.

Настя хмыкнула. По книгам она вообще ничего не понимала про любовь.

– А страсть? – все-таки поинтересовалась она.

Вот теперь Лев Григорьевич всерьез задумался, а Настя отложила папку Кирилла в сторону, недоумевая, что сложного она спросила. Ведь страсть – это сплошная физиология, и она или есть, или нет. Она чувствовала томление и жар, когда думала о Марке. Или о Кирилле. О Виджее. Даже о жутковатом Серхио. А вот Арсений, Федя или Роман ее совсем не привлекали. Очень просто.

– Страсть обладания чем-то редким, – наконец произнес Лев Григорьевич. – Все змеелюды страстно желают то, что тяжело получить.

Настя кивнула. Стервы нравились и людям, как и недотроги. Тут змеелюды недалеко ушли от них.

– Человеческая девушка – не редкость, – продолжил Лев Григорьевич, сверля ее взглядом. – Человеческая девушка, способная выносить змеелюдского ребенка, – редкость. Человеческая девушка, способная победить на горе, – небывалая редкость.

Настя смущенно потупила взгляд и покраснела, когда до нее начало доходить.

– Подождите, Лев Григорьевич. Вы хотите сказать, что меня будут желать змеелюды? – шепотом спросила она. – Прям вот… всерьез?

– Именно это я и пытаюсь втолковать тебе, детка, – Лев Григорьевич вздохнул. Что он нервничает, Настя поняла по его чешуйкам, которые ярко выделялись на коже. – Поэтому тебе нужно найти себе не просто кого-то на поиграть. Как Воробьева. О, разумеется, ты можешь играть. Тут ты редкость, а не они. Но если он утащит тебя в свое гнездо, ты не получишь от этого никакой выгоды. Уж лучше выбирай серьезнее. Тот же Семин…

– Семин хочет меня убить, – прервала его Настя, но старик шикнул на нее, и она замолчала.

– Зато Семин не захочет строить с тобой гнездо, он же будущий глава корпорации, он добудет себе другую редкость, – жестко произнес он. – Но на время ажиотажа вокруг тебя он сумеет прикрыть от слабых или бесполезных. Понимаешь?

Настя поджала губы. Кажется, она поняла, почему мялся Лев Григорьевич, когда она спросила про приз победителю. Никакого приза и впрямь не было. Это она была призом.

– Понимаешь? – повторил Лев Григорьевич настойчиво. Пришлось ответить.

– Я подумаю, – нехотя выдавила Настя. – А сейчас я хочу остаться одна.

Злиться ей больше нравилось так, чтобы никто не видел. Ей до сих пор было немного совестно за срыв на консультантшу в магазине, та ведь не была виновата в ее бедах! Вот и сейчас. Лев Григорьевич не был виноват в том, что она оказалась здесь. То есть был, конечно. Это же он ее выкрал из школы и вписал в группу. Настя окончательно запуталась.

Одно она понимала точно: если она хочет, чтобы ее оставили в покое и дали возможность действовать по плану, ей нужно спрятаться за кого-то сильного. Пусть ее злила даже мысль об этом, пусть она хотя бы из благодарности планировала еще оставаться с Кириллом, а там – как знать? – может, она его и полюбит! Но все это стоило забыть ради будущего.

Убедившись, что Лев Григорьевич и не собирается возвращаться, Настя даже немного поревела от злости. Это помогло. Она успокоилась и вернувшихся соперников встречала уже совершенно спокойная. Она надеялась, что хоть немного похожа на снежную королеву. По крайней мере, ей хотелось именно этого. В груди было очень холодно от того, что предстояло сделать.

К тому же она опасалась, что уже наверняка понявший это раньше нее Марк будет ехидно ухмыляться и ждать, что она подойдет первая. Тогда придется выбирать другого и кого? Куликов ее пугал. Шаров казался заведомо слабее. Остальных она толком не знала и плохо представляла их вес в обществе змеелюдов.

Но ее страхи оказались напрасны. Марк был один и выглядел серьезно, как никогда. Настя не сразу сообразила, что так в исполнении одноклассника выглядит печаль. Ей он лишь кивнул, устало и понимающе.

– А где?.. – Настя осеклась, увидев, как Ольга за спиной Марка отрицательно качнула головой. Спрашивать не стоило, похоже.

– Погибли, – тускло ответил Марк, потом на его лице зазмеилась яростная ухмылка, совершенно не подходящая к его потухшим глазам. – Ну один точно погиб. Без головы не живут.

Настя вздрогнула. Прозвучало… она знала, как это прозвучало. И чья рука срубила голову, она тоже знала.

– Позволь поздравить как девочка девочку? – скользнула между ними Ольга. Двигалась она так мягко, словно струилась вода. Похоже, хотя бы она свои дары получила. И пусть она поспособствовала тому, что Настя попала в эту передрягу, Настя была рада, что Ольга выжила. Она бесстрашно двинулась за одноклассницей, когда Марк поймал ее запястье и тут же ослабил хватку, стоило ей поморщиться из-за вдавленного в кожу браслета.

– Я… готов. Помочь. Царице горы, – каждое слово он словно с усилием выталкивал сквозь зубы, но легкий кивок и мягкое пожатие руки сказали куда больше, и Настя кивнула в ответ. Может, что-то и получится. Главное, чтобы это было сугубо деловое соглашение. Никаких поцелуев и всего такого! Хватит, что у нее сейчас горела рука, которую он держал в своей. Она чудом не пожала ее в ответ!

Ольга оттащила ее в сторону.

– Ты не злишься? – пытливо заглядывая ей в глаза, спросила она. Настя молчала, и Ольга сделала свои выводы. – Злишься. Что попросишь на откуп?

Настя продолжала молчать. Краем глаза она видела, как в помещение проскользнул Кирилл, и потому сейчас всеми силами пыталась сделать вид, что слушает Ольгу. Просто чтобы хоть ненадолго оттянуть неизбежную встречу.

– Ясно, – вздохнула Ольга, снова по-своему интерпретируя ее молчание. – Я буду полезной, правда. К Марку пока не лезь. Его предал друг. И едва не убил. Забавно, «оглядывайся» было на твоей карте, а оглядываться стоило ему.

Она засмеялась, словно это и правда было забавно. Ее смех странно звучал в полупустом зале, и Настя против воли оглянулась, словно ее поступками до сих пор руководила карта. И замерла. Проскользнула мысль, что замерла «как кролик перед удавом», но удавом Кирилл не был. И он был очень зол. Пожалуй, сейчас Насте стоило найти повод переместиться к Серхио, который заявился полуголый, ободранный и весь покрытый значками, сделанными кровью. Настя даже думать не хотела чьей. Вот только ей он ничего не сделал, а насчет Кирилла она не была так уверена.

Его золотистые глаза сверкали яростью. Он схватил ее за руки.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел он ей в лицо, не позволяя отшатнуться.

Настя нервно облизнула губы и заметила, как он вздрогнул всем телом от этого движения. Что же, Лев Григорьевич был прав. Она приз. Только она против!

Настя попыталась вырваться.

– Пусти, – прошипела она не хуже змеелюдов. – Мне больно!

– Что. Ты. Тут. Делаешь, – повторил Кирилл, притягивая ее ближе. Теперь он говорил ей прямо в приоткрытые губы, и отвернуться не получалось, как и понять, среагирует кто-то на это или будет как во время их ссоры с Марком в классе.

– Я победила! – пискнула Настя, не справившись с голосом. Хотелось произнести громко и уверенно, но не вышло. – Где мне быть?

– Подумай сама! – глаза Кирилла горели яростью, но голос смягчился. Он, а не руки, которые все так же сжимали ее запястья, и под браслетом кожа просто горела. – Настя, я тебе не враг. Ты умная. Подумай!

Настя слышала его словно фоном, она все еще пыталась вырваться, отвернулась, не в силах терпеть теплый воздух слов на своих губах, отчего по скуле мазнули его губы. Никто словно не видел ее попыток, даже только что стоявшая рядом Ольга исчезла. Предательница.

– Настя, где ты находишься, – голос Кирилла пробивался через панику, и Настя обмякла в его руках, позволяя ему перехватить ее за талию. Он наконец отпустил ее руки, но браслет словно прилип к коже.

– Когда уже его можно снять, – прохныкала Настя, тряся рукой. Отбиваться она больше не пыталась, Кирилл определенно был сильнее, но держал ее нежно и аккуратно. Нет уж, лучше она усыпит его бдительность и вырвется позже. Заключит союз с кем-то другим и отпустит Кирилла. Точно, она же может его отпустить! – Я тебя отпускаю!

Кирилл позволил себе легкий смешок.

– Как ты сюда попала, Настя? – вместо того, чтобы освободить ее от своих объятий, тихо спросил он. И вот теперь Настя все и правда поняла.