Supremum vale.

Последнее прости.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

За прошедший день случаев помешательства, нападений и убийств стало значительно меньше. Кажется, оберег министра Карла Люксембургского сработал. В социальных сетях пражане назвали эти полосы «святой троицей».

К неутешительным новостям: из-за непрекращающегося дождя уровни рек превысили критические отметки. Защитные сооружения, установленные на набережных в Праге и других городах, не выдерживают потока воды. В Остраве ночью началась эвакуация жителей. Город практически затоплен. Спасатели и пожарные вывозят жителей на лодках. В операции также задействовали воздушную технику и военных.

Софи

Кожистые крылья неподвижным плащом лежали за спиной Роули. Все заливала кровь, часть оторванной брони свисала полосами. На лице замерла грустная полуулыбка, а в волосах запутались хлопья пепла.

Часть демонов покидала зал, часть украшала собой пол огромного зала. Люди в костюмах, размахивая оружием, пытались пробить себе дорогу к выходу. Соломонова свита, послушная воле Софи, неподвижными статуями замерла в нескольких метрах от них. Звуки стали тише, оседая в зале, словно проклятый пепел.

Софи услышала последние слова Роули. Его застывший взгляд, казалось, надломил что-то внутри. Софи обняла его, отталкивая руку Абраксаса, все это время удерживающего Аластера от падения. Горячее, истерзанное боем тело прислонилось к ней, но в нем не было жизни. В нем больше не осталось язвительного, хитрого Роули.

Она не плакала, слез не было. Сухие глаза жгло от жара и серы, которой пропитался воздух в зале. Софи ощутила, как ледяная ненависть поднялась к горлу. Она сглотнула, и холод улегся внутри, замораживая эмоции, покрывая их слоем льда.

Пришло время и ей внести свой вклад. Она посмотрела на неподвижные фигуры в черных балахонах. С высоты постамента, на котором стояла клетка, Софи смогла рассмотреть знаки, похожие на алхимические, вырезанные прямо в камне и, по всей видимости, не пускающие жнецов за пределы линий. План укладывался кровавыми росчерками в мыслях, пока она аккуратно опускала тело Роули на пол. Базальтовый зал казался Софи огромным саркофагом, в центре которого покоился Аластер.

В паре метров от них лежала Дагмар. Она умерла, прикрывая Роули, пока он отдавал силу. На Дагмар напали двое из свиты Соломона, один свернул шею, а второй вырвал сердце.

– Абраксас, – позвала его шепотом Софи. Он стоял рядом, выставив пику так, чтобы никто не смог бы подобраться. – У меня есть план.

Абраксас повернул к ней голову. Лицо, лишенное всех эмоций, казалось, больше не принадлежало тому, кого она знала раньше, но в антрацитовых глазах мелькнула надежда, тут же отозвавшаяся в ней болью.

– Сейчас ты должен отпустить меня и больше не защищать. Все, что будет происходить со мной, должно случиться, и если ты вмешаешься, тоже погибнешь! Ты должен уйти с телами, после того… – она сглотнула ком в горле, – после того, как меня не станет.

– Исключено, – тихо отрезал он и отвернулся, наблюдая за тем, что происходило в стороне каменного трона.

– Абраксас, я могу приказать.

– Попробуй, – угрожающе оскалился он.

– Послушай, ты уйдешь с телами. С помощью Фауста и Вильгельма перевезешь их и заключишь в бронзовые статуи. Пусть Фауст поднимет все связи ордена и оставит статуи в Хофкирхе. – Она переждала, пока пройдет дрожь от сдерживаемых рыданий. – Я постараюсь вернуться.

Абраксас недоверчиво покачал головой.

– Я тебе обещаю. Я вернусь, и мы…

– Понял, – перебил он и снова посмотрел в сторону трона. – Я верю в тебя, Софи Мортем. Я буду молиться тебе.

Абраксас отвлекся, чтобы отбить удар демона, залезшего в зал через окно. Тот, обезумевший и рычащий, ничего не соображал и быстро оказался висящим на пике.

Софи, избегая смотреть на Роули, зашагала в сторону жнецов. Они повернули глубокие капюшоны на звук шагов, но как бы Мортем ни смотрела, не видела лиц, словно бы их не было.

– Том?

Один из них отбросил ткань с головы, и она облегченно выдохнула.

– Как мне вас освободить?

На его бесстрастном лице появился проблеск удивления.

– Пролей свою кровь на одну из линий и перечеркни чем-нибудь острым.

Она оглянулась, нашла в руках у одного из лежащих демонов Ада кинжал и старательно соскребла линию, предварительно измазав ее окровавленными пальцами. Жнецы тут же исчезли. Все, кроме Тома.

– Ты прочитала страницы? – уточнил он и, увидев ее кивок, продолжил: – Помни, то, что предназначалось для Помазанника Божьего, относится к тебе не полностью.

– Я поняла, Том. – Она посмотрела, как ангелы пытаются достать до Лилит, но Ниотинский отбрасывает их, щелкая кнутом в опасной близости от белых крыльев. – Я изменю условия своего вознесения.

– Смерть тебя помнит, Софи, и благоволит тебе.

Его выражение лица напомнило ей другое. Горло схватил спазм, а к глазам подступили слезы.

– Она хочет сделку?

– Она сказала, что грядет эра древних Богов, и ей нужны слуги. Ей нужен святой жнец. Ты вернешь Первопадшего и одну из своей свиты, но взамен должна будешь вечно служить жнецом, забирая и провожая души по истечении срока сделок. Еще ты должна будешь помочь, когда она позовет тебя. Разумеется, если тебе хватит сил вернуться с небес. Все, кто попадает туда, забывают о своих мирских проблемах. Гавриил слишком силен, не играй в его игры и не слушай то, что он будет говорить тебе.

Вечно служить жнецом? Вечно?

– Я так понимаю, что нам с Роули вместе не быть в таком случае?

– Я этого не говорил. Все зависит от тебя и от того, что ты сделаешь дальше, Софи. Смерть, насколько я слышал, практически никогда не заключает подобных сделок.

Том опустил на голову капюшон, показывая, что разговор закончен. Софи хотела его встряхнуть и узнать, что это значит, но сдержалась. Она не станет лить слезы. Роули будет жить. Баланс восстановится. Разве этого мало?

– Я согласна!

Порванное платье скрыл легкий балахон светло-серого цвета, и она поняла, что сделка со смертью состоялась.

– Просто будь собой, святой жнец, – донеслось из-под капюшона, и Том тут же исчез.

Она вскинула подбородок и приблизилась к трону, за которым у стены стоял в клетке Фер Люций. Ангелы расступились, и она встала рядом с Гавриилом, который бросил на нее короткий взгляд. Он не мог подойти и помочь хозяину Ада, поэтому сжимал кулаки. Лилит все это время держала руки на каменной клетке, а Фер Люций смотрел на нее в упор. Софи предположила, что он проникает к демонице в голову, пытаясь отговорить, посеять сомнения. Ведь иногда вкрадчивый шепот мощнее настойчивого крика.

– Я помогу, если ты потом меня убьешь, – едва слышно произнесла Софи. – Уверена, что после того, как в тебя вошло столько силы, ты не умрешь из-за нашей связи.

Лилит удивленно приподняла брови, но затем кивнула. Софи сделала шаг вперед и черкнула кинжалом по ладоням, а затем положила их на прутья. Кровь начала стекать по камню, и все завороженно застыли. Красная жидкость постепенно впиталась в клетку, словно в губку. Прутья засверкали, вызывая у Фера Люция стон боли.

– Готово. – Софи отступила от клетки.

Лилит торжествующе улыбнулась, простерла руки, и пол разверзся, а под ним кипела и булькала лава.

– Нет! Лилит! Ты не посмеешь! – Голос Фера Люция грохнул так, что зал содрогнулся.

– Еще как посмею, – ядовито ответила рыжеволосая. – И прекрати лезть в мою голову!

– Гавриил, останови ее. Это не по правилам.

Архангел лишь поджал губы и отступил на шаг, потому что близость Лилит с силой душ опалила его лицо и кожу.

– Он там умрет? – спросила Софи у Лилит, наблюдая, как клетка медленно начала погружаться в лаву.

– Для каждого есть вещи похуже смерти, Мортем, – ответила Лилит и обернулась на тронный зал, в левой стороне которого лежал Аластер. Ее лицо помрачнело, а губы скривились от досады. – Фер Люций будет одиноко и вечно гореть в лаве.

Рога на дьявольской голове начали осыпаться пеплом, и он закричал от ярости. Его ноги уже по колено вошли в кипящий огонь. Фер Люций схватился руками за прутья, не обращая внимания на то, что кожа на пальцах зашипела и начала гореть от прикосновения. Он приблизил лицо так, что почти вдавил его в клетку.

– Я горжусь тобой, Лилит! И рад, что именно ты займешь мое место. – Откуда-то Софи знала, что эти слова Дьявол говорил искренне и правдиво. – Значит, я все сделал правильно и зло в твоем сердце растет подобно плющу. С каждым годом на адском троне оно будет оплетать все больше и больше места внутри тебя.

Лилит побледнела, но, вскинув подбородок, ничего не ответила. Так и стояла, скрестив руки на груди, пока ее создатель не скрылся внизу, сожранный лавой.

Гору грехов наконец-то перестало трясти, и чернота стала рассеиваться. Ангелы за это время отошли еще на несколько шагов.

Лилит повернулась к Софи и положила руку на плечо.

– Мне правда жаль Роули, малышка, – она понизила голос. – Однако сейчас нужно доиграть партию до конца.

Сказав это, Лилит проследовала к трону и, с вызовом глядя на Гавриила, опустилась на каменное сиденье. Выпрямила спину, гордо задрала подбородок и положила руки на подлокотники. Грегор Ниотинский встал по правую от нее руку.

Лилит поманила Софи, указывая головой на место по левую сторону, но та выразительно указала пальцем на свое сердце и, изобразив на лице смесь обреченности и горя, хотя последнее можно было не изображать, оно и так с болью билось где-то у горла, подошла к Гавриилу.

– Ты не можешь занять адский престол! – категорично заявил архангел.

– Уже заняла, – злобно рассмеялась Лилит.

– Ты не ангел! Это неправильно! Это противоестественно!

Лилит закинула ногу на ногу и постучала когтями по подлокотнику:

– А я уже и нечистокровный демон. Ты забыл, что меня вернули из небытия? Значит, что? Значит, демоном я в полной мере уже не считаюсь. – Она блеснула янтарными глазами. Над головой появилась корона с острыми зубьями, которая опустилась на рыжие волосы. – Засунь правила себе в пернатый зад. Разве ты не видишь, что мир меняется? Только вы застряли и не двигаетесь.

Гавриил слушал, и на его лице ходили желваки, словно бы за время, проведенное в Аду, он научился испытывать эмоции. Он отвел взгляд, в котором ясно читалась злость, и обратил его на Софи.

– От тебя одни неприятности, Софи Мортем.

– Один момент. – Софи повернулась к застывшей свите Соломона и приказала: – Отныне вы служите Лилит, владычице Нового Ада.

Демоны-джинны обрели подвижность, и все как один преклонили колени перед адским престолом.

– Да пошел ты! – Софи решительно посмотрела на Гавриила и шагнула к Лилит.

Архангел распахнул крылья, кидаясь к ней, а она, в последний момент не выдержав, оглянулась, чтобы посмотреть на Роули.

Невозможные сильные чувства. Разве могла она устоять перед ним? Разве могла не полюбить Лазаря?

Лилит вонзила кинжал в сердце Софи, но она, казалось, ничего не почувствовала. Сердце, болезненно сжимавшееся от потери Роули, наконец затихло.

Она пришла в себя, очнувшись у белых врат. Рядом недовольно кривился Гавриил. Он ждал вердикта от мужчины, который стоял возле самого входа. Святой Петр с ключами от райских врат.

Святой выглядел намного мужественнее и величественнее, чем его изображения на иконах. Высокий, в белых одеждах и с нимбом над головой, что сиял подобно летнему солнцу.

Вокруг них пространство словно неудачно закрасили краской – все виделось размытым и расплывчатым. Врата были расписаны замысловатыми узорами, похожими на иероглифы, и рисунками, которые начинали двигаться, едва Софи попыталась получше их рассмотреть. Створки немного приоткрылись, за ними виднелся слабый свет, словно вдалеке несли свечу. Только вот сияние и створок, и свечи отдавало холодом, а не теплом, заставляя сердце замирать от неясной тревоги. Она видела Петра пред ними и архангела рядом с собой. Под ногами лежала белая брусчатка, но что находилось за спиной, за вратами или сверху-снизу она разглядеть не могла.

Петр смотрел прямо на Софи, но его взгляд не выглядел осмысленным.

– Входи. – Безучастное, спокойное лицо испугало ее больше, чем демонические адские морды внизу.

Софи скривилась. Ей не нравился Рай. В Аду было слишком много эмоций. Отрицательных, но все же эмоций. Но это… Неужели они все здесь постигли дзен? Неужели все стали могильно спокойными?

Софи ступила на зеленую лужайку и поняла, что знала это место. Альпийский луг поднимался, переходя в доломитового гиганта – гору Карвендель, которую она никогда бы не спутала ни с какой другой.

Все вело к тому, что здесь, скорее всего, каждый видел свой личный Рай. Она наугад двинулась вперед, отмечая, как по мере ее шага у основания горы появляется целый маленький город.

– Теперь это твоя вечность, Софи Мортем. – Гавриил протянул руку к костяному нимбу, но, как ни старался, не мог ни дотронуться до него, ни тем более схватить. – Возможно, он исчезнет, когда ты примешь Рай в себе.

«Ошибаешься», – мысленно огрызнулась она, но слабо кивнула, не позволив себе и тени насмешки.

Архангел одарил ее взглядом, каким смотрят на мелкую мошку, залетевшую в дом и мешавшую хозяину одним лишь фактом своего существования. Он раскрыл крылья и взлетел, оставляя ее в одиночестве.

Софи решила добраться до города, она чувствовала, что должна увидеть, как живут праведные души. Ей хотелось найти отца, но если бы она его увидела, уже не смогла бы уйти.

Городок под горой словно застыл в позднем вечере, когда закатные лучи солнца вот-вот должны были скрыться за пиками, и ночь еще наступала. Тишину время от времени нарушал почти различимый шепот, словно кто-то пытался что-то сказать Софи на ухо, но она все никак не могла разобрать слов. Улицы казались ей знакомыми, хотя она раньше никогда здесь не была. В воздухе витал слабый аромат озона, как перед грозой.

Чувство затянувшейся паузы, иллюзорного покоя преследовало Мортем, пока она шла вдоль домов. Навстречу ей начали попадаться жители. Души этого города улыбались слишком широко, при этом в глазах таилось нечто непонятное, обреченное. В тишине слышалась скрытая угроза, которая не давала ей расслабиться. Рай казался местом, где самым страшным было не бесконечное счастье, а отсутствие его конечности. Слишком идеально и вместе с этим безлико. Здесь не было зла в явном виде, но Софи откуда-то знала, что каждый новый день Рай играл бы втихую с ее разумом, вел бы ее по тонкой грани между умиротворением и безумием. Души вечны, но могло ли что-то существовать вечно, не сойдя с ума?

Софи услышала вдалеке колокольный звон, похожий на похоронный. Голова стала пустая и легкая, казалось, что это место высасывает все переживания, все чувства. Боль от потери Роули словно залили анестетиком. Хотелось зайти в один из пустующих домов и остаться в нем навсегда.

Она остановилась, закрыла лицо руками, чтобы не видеть странных жителей, и вспомнила слова Тома.

«Просто будь собой, святой жнец».

Мортем открыла глаза, взяла крепкую деревяшку, которая лежала в куче подобных как заготовки для печи на зиму, и зашла в первый попавшийся пустующий дом. Осмотрелась и ударила деревом о стену один раз. Затем ударила второй, вспоминая пронзенное тело Роули. Она должна к нему вернуться. Третий удар. Аластер сжимает ее ягодицы и целует так невыносимо приятно. Четвертый удар. Дагмар, держащая ее за руку. Пятый удар. Абраксас, говорящий ей, что он будет молиться. Софи заплакала и закричала. Замахнулась и ударила в шестой раз. Она вспомнила ласковые мамины руки и папины всепонимающие добрые глаза. Семь.

Стена дрогнула, пошла сеткой паутины и начала разваливаться на куски, открывая проход. Перехватив деревянный продолговатый брусок поудобнее, Мортем влезла в образовавшуюся дыру.

Она словно очутилась в Римской империи. Дороги, колонны и все, что попадалось на глаза, было из белого камня. Слепящий мрамор и позолота. Мортем подумала, что ее может стошнить от обилия белого.

Горы, вырезанные из мрамора, сияли в солнечном свете. Голубые воды источников стекали каскадами по террасам, украшенным цветами и лаврами. В прудах плескались золотые рыбы.

Мимо нее проходили ангелы и святые в белых одеждах, не удостаивая Софи внимания или, может, вовсе не замечая, словно ее здесь и нет. Софи заставила себя идти вперед, хотя хотелось рассмотреть пустые постаменты, на которых не хватало статуй. Возможно, когда-то на них стояли другие боги.

В Раю и в Аду подчинялись установленным правилам. Ангелы отвечали за добро, демоны за зло, а смертные несли хаос и безумие. Люди могли творить зло похуже демонов и делать добро сильнее ангелов, хотя, вспоминая знакомство с ними, Мортем все больше убеждалась в том, что небесные существа те еще снобы, похожие на роботов, неспособные на эмпатию и проявление эмоций.

Софи шаг за шагом продолжала двигаться вперед по мощенной белым камнем дороге, пока не подошла к огромному храму. Массивные колонны уходили вверх, и Софи, задрав голову, обнаружила, что у здания отсутствует крыша.

Она выбросила деревянный брусок, поднялась по ступенькам и прошла в широкий коридор. Ребристые колонны сменились гладкими. Софи не чувствовала ни запахов, ни звуков, не видела пылинок, которые кружились бы в лучах солнечного света. У нее создалось впечатление, что все здание находилось в абсолютно стерильной среде.

Мортем ступила в зеркальный зал и с удивлением посмотрела на отражение босоногой девушки в сером балахоне. Ее лицо отдавало неестественной бледностью, каре подчеркивало худую шею, а над макушкой висел черный костяной нимб.

Софи взглянула на место рядом с собой, воскрешая в памяти стеклянный небоскреб и пару, стоявшую возле него. Роули в стильном костюме и Софи в плаще. Она тогда смотрела на отражение, а Аластер, задрав голову, следил за окнами на последнем этаже, где прятался его должник. Он заметил взгляд Софи и тут же обольстительно улыбнулся ей, демонстрируя клыки.

«Помазаннику Божьему после того, как защитит он людей, д́олжно добровольно вознестись, ибо так будет достигнут баланс и отменены все кары Господни. Помазанник должен дать свое согласие, иначе знания, записанные на этих страницах, никогда не откроются ему».

Она до сих пор ощущала во рту горечь этих слов и неловкость оттого, что скрыла это от черной свиты. Ниотинский ошибался. Написанное на страницах было одноразовым пособием, которое Избранник Бога уже никому не смог бы передать. Почему Всевышний не дал бы какие-то универсальные, вечные знания, Софи не знала. Может, он не думал, что люди столько протянут как вид? Может, не верил в то, что смогут расплодиться по Земле?

Шаг за шагом она проходила малые залы и приближалась к своей цели. Проем в главный зал мог вместить великана, но остановилась она не поэтому. Софи увидела в центре мраморный помост, на котором стояло кресло, похожее на Адский трон, только белого цвета.

Она вошла в зал. На троне восседал мужчина, похожий на древнего бога Олимпа: с широкой бородой и выступающей челюстью. Глаза под густыми бровями оказались закрыты, а на лбу золотой краской был выведен треугольник с вершиной, устремленной вверх. Его тело с буграми мышц обвивала тога белого цвета, а ноги скрывали многочисленные ремешки высоких сандалий.

Гавриил утверждал, что Бог замер и больше не говорил с ними.

Бог?!

Она невольно соединила пальцы: указательный, средний, большой и перекрестилась, а затем подалась вперед.

Софи рассматривала застывшего мужчину, который сначала показался статуей, однако вблизи выглядел живым существом из плоти.

Спящий Бог.

Невозможно!

Невероятно!

Она вглядывалась в божественные черты, но вместо них перед глазами видела неподвижное, неживое лицо Роули. Чувства обострились, усиленные воспоминанием. Зал храма размылся слезами, горло сжал спазм, а внутри словно разлилась кислота. Мортем закричала, выталкивая из себя гнев, скорбь и ярость:

– Прах бы побрал этот Рай!

Софи упала на колени, посмотрела на татуировку с тремя полосами. Подняла руку к голове, дотрагиваясь до нимба. Обхватив обод пальцами, потянула на себя, и он сошел с места. Она замахнулась и с силой швырнула его в живую статую. Черный обод ударил в грудь, скрытую тогой, отскочил и бумерангом вернулся в руку.

Несколько мгновений ничего не происходило. Она разочарованно выдохнула.

Раздался шорох, затем треск. Софи сделала шаг назад. Потом еще один. Грудь божественной статуи пошла трещинами. В воздухе запахло сырым камнем. Статуя начала осыпаться мелкой крошкой, и Софи стало ясно, что Бога там не было.

Дрожащей рукой она подняла нимб над головой и отпустила. Костяной обод встал на место. Интересно, что сделают с ее душой за это разоблачение?

За спиной послышалось хлопанье крыльев, наполняя зал храма ангелами, во главе которых летел Гавриил.

Они пали ниц перед тем, что осталось от статуи, а Софи поспешила убраться оттуда, по дороге вздрагивая от громогласной молитвы Гавриила, который просил Бога вернуться.

У входа Мортем остановилась, глядя под ноги. Ступени храма обрушились, и на их месте зияла дыра. Глубоко вдохнув и зажмурившись, как делала это всегда перед погружением в воду, она храбро шагнула в бездну.