Dolendi modus, timendi non item.

Только для печали есть граница, а для страха – никакой.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Наш премьер-министр, Карл Люксембургский, выступил с заявлением о том, что усиливает меры безопасности на улицах Праги. А также поделился с общественностью тем, что, несмотря на охрану полиции, носит на руке оберег, защищающий его от одержимости. Он представляет собой три черные полосы на коже. Министр заверил, что сделал татуировку для личного успокоения, и призвал жителей Праги сделать подобную или, выходя из дома, рисовать ее ручкой, маркером или любым другим пишущим предметом.

К другим новостям: возле замка Гоуска по ночам начали собираться сатанисты. Они разводят костры, приносят в жертву кур и голубей, орут молитвы на латыни. Полиция уже несколько ночей разгоняет подобные сборища, но они собираются снова то у подножия замка, то пытаясь пролезть на огороженную властями территорию к дыре, из которой воняет серой.

Ну а ваш покорный слуга, являясь фанатом премьер-министра, сегодня записан в тату-салон. По моему скромному мнению, три полосы на запястье выглядят сексуально.

Роули

Все усложнилось, и Роули не знал, в какой момент Мортем стала ему настолько важна. Аластера страшило то, что ему предстояло сделать. Теперь, когда человеческий мир защищен силой Помазанника Божьего, вправе ли он пользоваться ее расположением и вести за руку в Ад, пусть даже это поможет прекратить похождения Фера Люция наверх и усмирить ангелов, готовых спуститься с небес. Он не знал. Завтра ночь Самайна, и его тщательно лелеемый план наконец-то перейдет в завершающую, самую важную стадию. Только вот страх потерять Софи заглушал расчетливые мысли.

После душа они лежали в комнате Роули. Мортем расслабленно водила кончиками пальцев по его груди, иногда задевая соски, отчего по коже бежали мурашки.

– Библию писали для людей, Кодекс Гигас писали для Помазанников Божьих. А что делать остальным тварям? Где пособие по житию-бытию и прочему? – Голос Софи звучал возмущенно.

Роули засмеялся, но не ответил.

– Ну, упырей ведь ты создал, – не отставала она.

– Хочешь сказать, что я и должен был написать нечто подобное для них? – подняв брови, спросил он.

– А почему нет? Фактически, ты их бог.

– Нет. Я создатель их худших пороков. Хотя, признаю, идея мне нравится.

Он повернулся к ней и серьезно спросил:

– Ты не жалеешь? Возможно, твоя святость ушла.

Софи провела пальцем по его губам, надавив на нижнюю, и он коснулся кончиком языка пальца, слыша, как резко участилось ее дыхание.

– Нет, не жалею, – выдохнула Софи.

Она оставила на его губах легкий поцелуй и, когда он потянулся к ней, отстранилась.

– Ты не спросил меня о страницах.

Он окинул взглядом девичье тело в нижнем белье, мысли ушли в горизонтальное направление, и он с трудом вспомнил, что Софи сказала перед этим.

– Я жду, что ты сама расскажешь.

Она закусила губу и быстро заговорила, словно готовила ответ заранее, и это ему не понравилось.

– Там написано о битве между ангелами и демонами в буквальном смысле. И о том, что и те и другие опасны для людей.

Софи села на постели и принялась теребить уголок наволочки, а Роули, подперев голову рукой, рассматривал ее лицо.

– Там есть и про меня. То есть про существ, которые могут чудом родиться от смешения сущностей. Такое бывает крайне редко, но то, что родилось, должно быть тут же уничтожено, чтобы не поколебать баланс мира небесного, людского и мертвого. Вселенской Троицы.

Она показала на запястье, а Роули посмотрел на свое с татуировкой.

– Почему она появилась у меня?

– Ты ведь и сам догадался, – усмехнулась она.

– Я третья полоса твоей черной свиты, не Цейн?

Она кивнула:

– Когда там, на кладбище, ты принял Дагмар и Абраксаса, не знаю как, может, в мыслях, может, как-то иначе, но мы наконец стали…

– Командой мечты, – ехидно перебил ее Роули. Скажи она ему это еще несколько недель назад, он бы задушил Мортем подушкой, а сейчас находил такой взгляд любопытным.

«Чертова святоша!» – А вслух сказал:

– Даже не говори, что ты должна умереть! Слышишь? Вы с Лилит обе вернулись.

– Да, но она осталась в Аду, я же должна вознестись, тогда придет баланс.

Роули раздраженно поморщился:

– Ты никому ничего не должна. Нужно придумать, как уравновесить все, без жертвы с твоей стороны. Что еще было в красных змеях страниц?

Мортем нехотя отвела взгляд.

– Софи?

– Пойдем к Дагмар и Абраксасу, они точно ждут. И я голодная.

Внутренности тревожно сжались, но он не подал вида. Отступил, чтобы вернуться к этой теме при черной свите.

Едва Дагмар открыла им двери, как тут же принюхалась. Схватила Роули за воротник куртки и, втянув в квартиру, сильно ударила, метя в челюсть. Он в последний момент успел уклониться и недовольно цокнул языком.

– Дагмар, не забывайся!

– Что ты с ней сделал?

На звуки борьбы из кухни выбежал Абраксас.

– Ничего он со мной не делал, чего не хотела бы я сама. – Софи, сохраняя спокойствие, оставила обувь в прихожей и повернулась к Дагмар. Щеки ее предательски покраснели.

Аластер протянул руку и погладил пальцы Софи, больше всего на свете желая сейчас треснуть чем-то тяжелым черную свиту. Абраксас метнул в Роули сердитый взгляд и вернулся на кухню. Дагмар сделала то же самое. Оттуда доносился приятный аромат свежеприготовленного мяса, и Роули с Софи пошли на запах. Он заметил, что Мортем глянула на пустой третий стул и грусть омрачила ее лицо. Кажется, она успела привязаться к Цейну за то недолгое время, что он был здесь.

Пока они ели мясо, а Софи – салат «Цезарь», она нехотя, но продолжила рассказывать то, что узнала из потерянных страниц.

– Кровь Помазанника, пролитая добровольно в полночь на сдвиге осени, обладает огромной мощью… – Софи почесала нос и громко чихнула. – Простите. Так вот, не всякий Помазанник Божий действительно способен влиять на ангелов и демонов. Думаю, что это из-за того, что я и то, и то, и, в конце концов, непонятно что.

Роули недовольно сощурил глаза и решил, что всеми правдами и неправдами оставит ее в квартире, а сам поедет в Гоуску и посетит Адский праздник.

– Софи, ты – это ты. – Дагмар протянула руку и дотронулась до плеча Мортем. – Святая и жнец. Все более чем понятно! Ночью на Самайне ты сможешь увидеть своего отца-жнеца и поговорить с ним. В Адский праздник он точно тебе не откажет.

– Он не особо жаждет общения. – Она поерзала на стуле и села, подогнув под себя одну ногу. – Если честно, я разочарована страницами. Я думала, что они дадут точные знания о том, что и как сделать, чтобы победить Дьявола, например. А там все так размыто и завуалировано.

Аластер внимательно слушал и чувствовал в ее голосе ложь. Очевидно, на страницах было что-то, чего Мортем не хотела или не могла раскрыть. Он постарался сделать вид, что поверил, но взгляд перевел на содержимое своей тарелки.

– Софи, нам не нужен супергерой, – улыбнулась Дагмар. – Достаточно и того, что мы можем.

– Какой у нас план? – спросил Абраксас, заканчивая поглощать почти сырое мясо.

– У нас? – Роули, издеваясь, выгнул бровь.

Было что-то светлое в том, как они сплотились. И это вызывало у Роули странное, забытое ощущение сопричастности.

– У нас! – с нажимом повторила Софи.

Он оглядел всех присутствующих и вздохнул.

– В ночь на Самайн начнется пир в дьявольской цитадели. Затем, как давно заведено, Фер Люций спустится с горы грехов к выходу и ступит на землю, ведь в этот день мертвые могут бродить среди живых, как и демоны. Напасть на Дьявола проще у выхода, чем в цитадели, но беда в том, что Ниотинский сконцентрировал свои легионы наверху. Поэтому нам придется сложнее.

– Нужно оградить замок Гоуска в случае прорыва, – заметил Абраксас.

– И в этом мне помогут упыри. Я сегодня, – он посмотрел на часы, – должен встретиться с Вильгельмом. Мы переместимся. – Он перевел взгляд на Софи, и она немного удивленно кивнула. – Я не рискну рассекать по озлобленному демонами городу, тем более сейчас, когда они узнали, что появился способ изгнания, не включающий в себя экзорцизм. И так они круглосуточно под окнами бродят.

– Хорошо. А что ты хочешь им предложить? – поинтересовалась Дагмар.

Роули хитро сощурил глаза и сцепил пальцы в замок:

– Хэллоуин. Премьер-министр соберет костюмированный бал для высоких гостей. На самом деле, там не будет никого лишнего, но появится повод оградить подъездные дороги, закрыть выходы из замка и охранять дыру. Мы пойдем в Ад и переместимся в цитадель. – Он повернулся к Абраксасу: – Я слышал, что нашли еще кого-то из Соломоновой свиты, и поиски продолжаются. Они будут там, как и ангелы, только вот не знаю, в качестве кого прибудут последние: закуски или гостей.

Абраксас стиснул челюсти и не стал встречаться с ним взглядом, скрывая нервозность.

– Роули, та надпись, – начала Дагмар.

– Да. – Он посмотрел на Софи и Абраксаса, которые молча кивнули. Они все поняли, и это избавило его от лишних объяснений.

Закончив трапезу, он подал Софи руку. Взяв с вешалки верхнюю одежду, набросил ей на плечи плащ.

Дагмар перед этим он протянул визитку. На ней значился адрес офиса в Дрездене и был витиеватыми буквами написан слоган на немецком:«Все твои самые смелые мечты могут стать реальностью».

– Я обещал дать тебе адрес Сайласа. Возьми «Додж» и возвращайся к утру.

Дагмар взяла визитку, ошеломленно провела по ней пальцами. Всегда язвительно приподнятые уголки ее губ наконец-то расслабились, и она выдохнула тихое:

– Спасибо.

– Дагмар? Ты уверена, что хочешь этого? – Софи знала, как ей это важно, но должна была спросить.

Что-то темное появилось во взгляде демоницы, когда она посмотрела Мортем в глаза.

– Да. Надеюсь, ты не станешь мне приказывать?

– Я не знаю, что бы чувствовала на твоем месте. – Софи неловко переступила с ноги на ногу. – Это твой выбор, и я не стану мешать. Прошу только, возьми с собой Абраксаса.

Дагмар кивнула и спрятала визитку в карман. В ее глазах блестели слезы.

Роули и Софи тут же переместились в старый королевский дворец Чешского Крумлова, на входе которого ждала темная высокая фигура.

– Роули! – послышался бархатистый глубокий голос. – Ты не один.

– Не один.

– Здравствуй, Софи Мортем. – Вильгельм протянул руку.

– Добрый вечер, – ответила она, но предложенную руку не пожала.

Аластер подавил улыбку. Вильгельм Рот бросил взгляд на Софи, а потом перевел его на Роули. Губы Вильгельма дернулись в намеке на усмешку.

– И ты туда же.

Аластер проглотил оскорбление, уже готовое сорваться с языка.

– Не язви! Давай о деле.

– Все готово к представлению, мой Бог. – Вильгельм театрально поклонился и растянул в губы в широкой улыбке, демонстрируя острые клыки. – Карл и Анета прибудут в Гоуску завтра к обеду. Всех знакомых мне упырей я пригласил, как ты и просил.

– Защиту сделали?

Вильгельм оттянул край манжета и продемонстрировал три полосы на запястье, по всей видимости, нарисованные несмываемыми чернилами.

– Хорошо. – Он протянул руку Вильгельму, и тот, крепко обхватив его кисть, пожал.

– Твой план мы с Карлом доработали. Чертеж и описание я послал тебе в личные сообщения.

– Я посмотрю. Тогда завтра встречаемся там.

– Роули, вопрос: ангелы действительно существуют и завтра спустятся сюда?

– Ты жил у врат в Ад, – фыркнул Аластер, – а в ангелов поверить не можешь.

– Во зло верить легче. Я бы сразу поверил в неизвестное древнее чудовище, но не в тех, кто живет на небе, – ухмыльнулся Вильгельм. – Я мог бы пойти на дьявольскую вечеринку вместе с вами.

– Знаю, но ваша помощь нужнее с этой стороны.

– Софи идет с тобой?

Мортем кашлянула, и они оба повернулись в ее сторону. Серые глаза вспыхнули, ветер взметнул гладкие волосы, а над головой появился черный костяной нимб.

Вильгельм восхищенно застыл, рассматривая ее, отчего Роули испытал одновременно и гордость, и ревность. Он точно решил, что оставит Софи под присмотром Дагмар, а сам поедет в Гоуску вместе с Абраксасом. Мортем стала его личным сокровищем, которое он не хотел и не мог потерять.

– Ладно, вопрос снят. – Вильгельм мимолетно улыбнулся. – Карлу понравится твой нимб.

Роули поперхнулся воздухом, зная, насколько Карл одержим верой и святыми, и подумал, что попросит Софи при встрече с ним не демонстрировать очевидно никуда не девшуюся святость.

У Роули завибрировал телефон, но он проигнорировал звонок и, попрощавшись, взял Софи за руку. Они переместились, вот только оказались не в его квартире, а в уже знакомой готической каплице. Аластер дернулся, потому что буквально ослеп от яркого света, и рука Софи пропала из ладони.

– Софи!

Он зарычал. Обжигающая боль оттого, что его связывали, пронзила тело. Белоснежные ленты, легшие на шею, грудь и ноги, прижигали тело, словно состояли из какого-то святого артефакта.

Одна из них легла на лицо, и ему закрыли рот так, что больше говорить он не мог. Он упал на колени, глаза увлажнились от боли, но Роули силился рассмотреть, где Софи.

– Здравствуй, Лазарь. – Гавриил возвышался над ним, и его свечение било по нервам не хуже святых лент, которые обвивали тело Аластера. – Ты и Софи составите мне компанию внизу. Я предлагал святой вознестись добровольно, но страницы впитаны, и теперь на небе ей появляться нежелательно.

Роули хотел сказать, куда бы он катился, но вышло только болезненное мычание. Судя по шагам и шороху одежды, кроме них, в помещении был кто-то еще, но широкие веревки не позволяли повернуться. Зато глаза понемногу адаптировались к свечению, которое, к слову, стало будто глуше.

– Что? – Архангел откровенно издевался. – Хочешь спросить, в качестве кого я вас беру? – Он холодно улыбнулся. – Тебя как подарок моему младшему брату, а святого жнеца как жертву для праздника. Будем заключать взаимовыгодные договоры.

Гавриил махнул рукой, и Роули почувствовал, как его привязывают к чему-то. Его ботинки сняли, и стопы поставили на шероховатую поверхность, похожую на дерево. Роули почувствовал, как к коже приставили что-то острое, а затем ноги пронзила боль.

Они вбивали гвозди, словно мученику, которого хотели распять. Аластер задергался, словно пришпиленная гигантская гусеница, повернул голову на шорох и увидел рядом лицо Софи, которую привязывали к огромному кресту. Ее руки, подобно Христовым, раскидали в стороны. Он закрыл глаза, потому что не мог смотреть, как к изящным узким ладоням приставили гвозди и молотком пробили плоть, вгоняя железо в дерево. Девушка оказалась без сознания. Он похолодел от догадки и увидел, что тоже лежит на деревянном кресте, с тем различием, что его руки были крепко прижаты к телу. Сказать он ничего не мог, но и не пытался.

В своей жизни Роули следовал правилу: с каждым можно договориться, с каждым можно заключить сделку. Он все просчитал, все спланировал, однако ангелы и появление Софи стали теми неизвестными переменными, которые все разрушили.

Дагмар и Абраксас уехали в Дрезден и вернутся только к завтрашнему дню. Никто из сторонников не знает, что его и Софи схватили. А значит, помощь может не успеть.

Раньше Аластера до смерти пугала неизвестность. А сейчас он смотрел, как поднимают крест с Софи, и испытал чувство дежавю. Ведь он видел это раньше. Видел, как несли Христа. Казалось, душу разорвет от страха за ее жизнь. Прибитый к деревянным перекладинам, Аластер беспомощно извивался, когда подняли и его крест.

Голова Софи безвольно упала на грудь, волосы закрыли лицо. Ему стало совершенно наплевать на Ад, на революцию, на план, который разрушился. Роули заорал, исторгая громкий даже сквозь бинты звук. Боль стала продолжением испытываемой им ярости.

Он, Фер его дери, совершит революцию и найдет способ отплатить белокрылым. Если подумать, ангелы – такое же зло, только зло, облаченное в белые одежды.

– Заткните его! – раздался позади бесстрастный голос Гавриила.

Вспышка боли в голове, и он потерял сознание.

– О чем, твою мать, ты думал?

Роули снова очутился среди клеток адовых псов. Лилит стояла напротив и явно нервничала. На ней была облегающая красная форма, украшенная острыми шипами на плечах и руках.

– Найди способ связаться с Дагмар и Вильгельмом, – почти скороговоркой сказал он, торопясь. – Гавриил идет на праздник с нами в качестве десерта для Фера Люция.

Лицо Лилит стало мертвенно-бледным. На шее проступили жилы. Она отвернулась, даже сейчас не привыкшая при ком бы то ни было демонстрировать переполнявшие ее эмоции. Он дал ей секунду, на второй она повернулась.

– Я сама тебя убью, Роули! Ты понимаешь, что они не успеют? Самайн в Аду уже начался, он захотел действо на несколько дней.

Роули поморщился, потому что даже сейчас чувствовал боль.

– Нет времени с тобой спорить. Лилит, послушай! – Он схватил ее за запястье: – Сделай все возможное, чтобы сохранить жизнь Софи, если я не смогу. Любым способом. Пообещай!

Лилит нахмурилась, но ответить не успела. Роули тряхнуло, и он открыл глаза, все так же привязанный к кресту.

Архангел стоял на равнине, перед «Лимбом», с поднятыми руками. Его белые крылья опалил адский жар, и перья кое-где еще тлели. Ангельское свечение пропало, а белые одежды припорошил пепел.

Дымом, пеплом и серой запахло сильнее, чем в прошлые его визиты в Ад. Грохочущие звуки вулканов, которые снова проснулись из-за святых посетителей, отдавались вибрацией в теле.

Кресты держали по два ангела, также наряженные в белое. Роули посмотрел на распятие, где висела Софи. На ней вместо брюк и куртки оказалось белое атласное платье, с длинным подолом, который почти доставал до земли. Роули опустил подбородок и оглядел веревки, которые пропитались его кровью, под ними тоже был белый брючный костюм.

«Кажется, меня сейчас стошнит от обилия белого», – подумал он.

– Брат всегда любил эстетику. Не станем его разочаровывать. – Гавриил повернулся к нему и хлопнул в ладоши.

Роули мотнуло, пространство поменяло верх и низ, и он ощутил, что перевернутый крест, к которому он был привязан, теперь стоит в главном дворе бастиона над седьмым кругом. Аластер висел вниз головой, но не Софи, которая уже очнулась и смотрела на него. Обреченность в ее взгляде сводила с ума. Бледность лица подчеркивал вспыхнувший нимб над головой.

– Аластер! – прошептали ее губы, а он в ответ забился в путах так, что деревянное распятие начало раскачиваться.

Он не мог ответить, не мог успокоить ее. Ангелы стояли перед крестами и ждали, очевидно, хозяина бастиона. Демоны, которых видел Роули, разглядывали неуместные здесь распятия со смесью вожделения и интереса, особенно крест Софи, с которого капала кровь.

Фер Люций появился в сопровождении черной свиты и Лилит. При его появлении стало трудно дышать, думать, чувствовать. Воздух сгустился, и казалось, что Роули разорвет от силы, которая подавляла все и всех вокруг. В Самайн Дьявол был сильнее, чем когда-либо. Вокруг раздались рычание, хлопанье и крики – адские твари приветствовали своего Господина.

Соломоновы демоны-джинны шествовали расслабленно. Пятнадцать монстров с самой разной внешностью: у кого-то были хитиновые шипы по всему телу, у кого-то вместо глаз темные провалы на пол-лица, кто-то волочил за собой хвост, словно длинную иглу. Единственное, что их объединяло – подобие черных одежд, как отличительный признак их статуса. Роули замычал и посмотрел на Софи, а она на него. Мортем прикрыла на мгновенье глаза, безмолвно показывая, что поняла намек.

Фер Люций, одетый в красное, как и Лилит, шли за Соломоновой свитой. Расшитый шелковыми цветами костюм Лилит напоминал форму отеля «Дахштайн», но выглядел откровеннее за счет глубокого декольте. Она была частично в человеческом обличии, как и Фер Люций. Голову хозяина Ада венчали рога, свитые в корону, а лицо он оставил истинное, то, каким создал его Бог.

Фер Люций с предвкушением улыбался, и эта улыбка отравляла мысли Аластера. Он задергался на кресте, пытаясь освободить прибитые стопы. Кровь с ног капала на белый костюм, обвитый святыми пеленами. Софи молчала, слезы катились по бледным щекам, но она вскинула подбородок и смотрела, как делегация идет прямо к ней.

– Здравствуй, брат. – Гавриил сделал шаг вперед к Феру Люцию и положил руку на его плечо, а тот в ответ сделал то же самое.

– Гавриил. – По голосу Фера Люция было понятно, что он доволен присутствием ангелов. – Поистине великое событие, что ты лично посетил меня в моем царстве.

– Я пришел с дарами.

Фер Люций перевел взгляд на кресты и хищно облизнул губы. Было видно, что старший брат смог потешить его эго не только тем, что лично явился в Ад, но и тем, что принес желанную добычу.

– Я благодарен за них. – Он повернулся к свите: – Зовите всех, продолжаем праздник.

Часть монстров отделилась и улетела, а часть двинулась в сторону распятий.

– Стоять! – закричала Мортем.

Роули подумал, какая удача, что ей не закрыли рот.

Над ее головой возник нимб, глаза запылали серым, а черты лица хищно заострились. Черная свита замерла. На оскаленных мордах появилось выражение, которое, скорее всего, должно было выражать удивление. Такое же лицо стало у Фера Люция, и он рыкнул им:

– Назад!

Почти все отступили, послушавшись, но трое сделали шаг по направлению к кресту Софи.

– Ко мне, быстро! Снимите с креста меня и Роули! – Снова приказ от Мортем, и они подчинились.

Подбежав к ним, Соломонова свита начала разрывать веревки на Аластере. Он не видел, что делали и где теперь находились Лилит и Фер Люций. На подчинившихся приказу Софи напали демоны-стражи, которые всегда находились в арках огромного двора.

Роули слышал, как Повелитель отдавал быстрые приказы, слышал, как начала содрогаться гора грехов от его гнева.

Освободившись, он упал на каменный пол и тут же поднялся. Пробитые стопы жгло, но это было меньшее, о чем ему стоило волноваться. Крылья распахнулись за спиной, демоническое тело обросло броней. Из-за ран от веревок, которые прожгли кожу и не заживали, он не смог полностью принять демонический облик, но и этого было достаточно.

Напавшего сзади демона Роули убил, сначала ударив крыльями, а после свернув шею.

– Софи!

Ей только освободили руки и спустили с креста. Она пошатывалась, дрожала, белое атласное платье расцвело красными разводами. Стоящая среди демонических созданий Софи как никогда олицетворяла собой свет.

– Охранять меня и Роули! Не подпускать демонов к нам! – командовала она, направляя черную свиту, которую атаковали уже десятки вбежавших в бастион демонов.

Аластер перехватил гарду, летящую в сторону Софи, и зарубил ею ближайшего к нему демона. Мельком увидел, как Фера Люция закрывает собой Лилит и Соломонова свита. Ангелы вместе с Гавриилом не вмешивались и на них не нападали.

Роули толкнули. Один из поддавшейся Соломоновой свиты сцепился с десятком демонов. Удары, крики, стоны и шелест крыльев заполняли и без того грохочущий воздух. Вулканы по обеим сторонам горы грехов снова начали извержение.

Оттолкнувшись, Аластер взмыл над землей, желая добраться до Софи, но в воздух поднялся не он один. Сильный, шипастый хвост ударил в грудь, расчерчивая ее бордовой бороздой. Аластера откинуло силой. Он увидел, как к бастиону быстро приближалась армия. Впереди, облаченный в красные одежды, шествовал Ниотинский. Роули ухмыльнулся и, найдя взглядом Софи, вокруг которой сражались полчища демонов, кинулся в самую гущу, желая вытянуть ее оттуда. Ему нужно было убедиться, что она в безопасности, прежде чем начать ритуал.

Каменный пол цитадели дрожал, и трещины пошли по его поверхности. В цитадель ворвался Ниотинский. Его армию демонов отличали горящие на груди латинские буквы, которые при ближайшем рассмотрении оказались призывом, с которым Аластер и предложил Грегору переворот. Novum Infernum[48].

– Софи! – звал Роули, пробивая себе путь. Возле креста ее не было, как не было и тела, что немного уняло тревогу, сжимавшую горло.

Все вокруг окрасилось в черный и красный. Гора грехов дрожала, а на соседних с ней вершинах вверх выстрелила лава, облако черного дыма начало стремительно приближаться к цитадели.

Ниотинский оказался в метре от него, и Роули увидел на нем золотую маску, которая закрывала половину лица. Роули кивнул, показывая, что все задуманное в силе.

– Ты справишься? – уточнил Ниотинский, осмотрев разорванную броню и раны.

– Не задавай глупых вопросов, – огрызнулся Роули.

Часть демонов нового Ада обступила Аластера, помогая добраться до Софи, остальные приняли бой. Битва двигалась в сторону Фера Люция, который все так же расслабленно стоял рядом с Соломоновой свитой, за Лилит и ангелами. Это показное спокойствие бесило Роули до глубины души. Он желал стереть с его морды величественную гримасу.

– Аластер. – Слух уловил его имя. Она произнесла это с такой болью.

Роули рванулся и наконец увидел Софи и троих монстров из свиты Соломона, которые ее прикрывали. Они отступили к одной из ниш, огражденных колоннами. Мортем сидела на земле, зажимая разодранное на боку платье. Из-под ее ладони текла кровь. Бледное лицо выглядело испуганным, но черный нимб стал ярче сиять над ее головой.

Раньше переворот в Аду виделся ему очередной игрой, актом возмездия, множеством сделок для достижения цели. По его итогу Роули бы занял место в совете Нового Ада и стал заместителем Ниотинского. Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы быть просто мужчиной, который встретил ту самую девушку. Без битвы, без демонов, без страха за ее жизнь, который осел пеплом в легких и мешал дышать.

– Прах! – Он упал перед ней на колени. – Зажми сильнее рану.

Аластер оторвал кусок ее подола и, сложив тот в несколько раз, прижал к ране.

– Все в порядке. Должно затянуться, нужно лишь немного времени. – Софи тяжело дышала, хватая ртом воздух.

Чего-чего, а времени у них не было, и Роули это знал. Он отнял на секунду ткань и увидел, что кровь почти перестала вытекать из Софи.

– Все хорошо, Мортем, заживет.

Софи проследила взглядом, как одного из трех ее монстров демоны насадили на пику, а затем оторвали ему голову.

– Послушай! – Она заглянула в его глаза. – У меня не будет завтра. Следующий после Самайна день для меня не начнется. Я поняла это с того момента, как знания из потерянных страниц вошли в мое тело. – Софи протянула руку и дотронулась до его испачканных в крови когтей дрожащими пальцами.

– О чем ты мне не сказала? Что там еще было?

Софи покачала головой и не ответила. Роули посмотрел в серо-голубые глаза.

– Пошли все в Адову бездну, Софи! Верь в нас! Слышишь?

Она ответила полным слез взглядом. Все смешалось в нем: мука и вера, обреченность и надежда. И что-то еще. Аластер видел в небесных глазах это чувство. Видел, потому что испытывал то же самое.

– Софи! – звали знакомым голосом откуда-то из ворот цитадели.

– Дагмар! – крикнула она в ответ. И уже монстрам: – Пропустите девушку и одного из вас – они моя свита.

Они появились словно и не демоны вовсе, а два карающих ангела. Светлые волосы Абраксаса стали бурого цвета.

Дагмар выглядела, как оживший кошмар: ее броней было тонкое порванное платье, обернувшееся металлом, в посмертии она обзавелась рогами, как у серны, и когтями, похожими на лезвия охотничьих ножей. Светло-русые волосы припорошил пепел.

– Мы боялись не успеть на праздник, – оскалился Абраксас.

Чернота наползла на цитадель. Демоны вокруг стали похожи на призрачные размытые фигуры. Вонь дыма, гари и серы смешалась в воздухе, вызывая слезы. Софи закашляла, вытирая лицо. Роули поднял ее с пола, придерживая за талию. Времени оставалось все меньше.

– Мне нужно пару минут, а затем я должен пробиться в тронный зал. Он пойдет туда.

– Мы прикроем, – хищно улыбнулась Дагмар.

Он подцепил когтями Софи за подбородок и оставил поцелуй на ее сухих губах как обещание, как клятву, как печать.

– Аластер, я… – Софи замолчала и сжала челюсти.

– Я тоже. – С этими словами он передал Мортем в когтистые лапы Абраксаса, взмахнул крыльями и взлетел, отбиваясь от бесов и демонов, которые кружили в черноте, сталкиваясь и раздирая друг другу глотки.

Он опустился на одну из башен. Копоть и гарь налипли на стены, словно черная паутина. Роули оглядел бой внизу, который не утихал ни на секунду. Все смешалось. Демоны рвали друг другу глотки. Ад грохотал от напряжения.

Аластер почувствовал, как время вышло. Фер Люций, обнаружив напротив стоящего Ниотинского, с силой хлопнул руками, и часть демонов, нападающих на Соломонову свиту, попросту обернулась прахом, а часть в ужасе отступила. Грегор засмеялся и сделал шаг к нему, но смотрел при этом на Лилит. Роули никогда не видел такого выражения муки и любви на ее лице.

Фер Люций молниеносно присел на корточки и ударил о землю. Камень треснул, трещина расползалась все шире и шире, в нее падали демоны и бесы как со стороны Дьявола, так и со стороны Ниотинского.

Ангелы ввинтились в битву, испепеляя демонов Нового Ада, тем самым показывая, что играют на стороне своего падшего брата. На Ниотинского кинулись монстры Соломона, и бой переместился в закрытые ниши бастиона.

Роули поднялся и расправил плечи. Руками начал срывать броню с груди, добираясь до окровавленной плоти.

«Вкусивший питья в баре отдает один день жизни демону Роули».

Пришло время забрать эти дни. Аластер когтем прочертил первый сигил на груди, затем еще один, и еще. Боль притупляла мысль, что он наконец отомстит за себя прошлого и навсегда избавится от Фера Люция.

Тринадцать сигилов, вырезанных на его плоти для призыва дней жизни клиентов, которых накопилось тысячи тысяч. Он зарычал от боли, заканчивая последний. Кровь стекала с символов и с шипением капала на камень.

– Я призываю всех должников отдать то, что принадлежит мне. Ego sum Rowley, daemonium agit, diem vitae sumens ab omnibus, qui eam sponte dederunt. Paciscor efficitur[49].

Воздух уплотнился, превратившись в вязкий серо-бурый кисель. Крики, чавканье, лязг пик и глухие удары приглушились, подчиняясь силе душ. Силе, которая потекла вверх по горе грехов, словно свежая ярко-красная кровь. Он видел ее, он чувствовал ее. Сила дней душ живой субстанцией собралась вокруг цитадели, раздавливая башни, сокрушая каменную ограду.

Роули раскинул руки в стороны, и вся эта масса устремилась в его грудь. Она ударилась, плотным потоком входя в тело, отбрасывая к стене, распиная на ней. Аластер закричал, чувствуя, что сейчас захлебнется. Забравшихся на башню демонов он убил одним движением кисти. Внутренности распирало. Чувство наполненности росло и росло. Казалось, что сейчас он взорвется, не удержит в себе всю эту мощь.

Роули упал на колени. Когтистые руки увеличились, ноги превратились в лапы. Он оттолкнулся и прыгнул во двор. Успел увидеть, как огромные двери в тронный зал открылись, впуская в себя Фера Люция, свиту и Лилит, отбивающую атаку демонов Нового Ада, которых, к слову, осталось не так уж много. Ниотинского Аластер не увидел, как и ангелов.

«Проигрываем», – пронеслось в мыслях, но он заглушил их криком:

– Я иду! Фер Люций, я иду!

Роули сорвался на бег, по пути убивая всех, до кого мог дотянуться. Ворвавшись в зал, он пропустил удар от Соломонова монстра и врезался в стену. С первого раза подняться не смог, зато успел рассмотреть расстановку сил, и они были явно не в пользу Нового Ада.

Зал полнился мертвецами из «Лимба», здесь же стояли жнецы, около десятка живых людей в костюмах, демонические князья всех кругов, а в центре находилась огромная клетка, формой похожая на птичью. Из разбившегося окна в зал влетели ангелы во главе с Гавриилом. У одного на руках лежало тело Софи.

– Нет! – заорал Роули.

– Софи! – простонала сзади Дагмар, вбежавшая в зал вместе с Абраксасом. Они полностью были покрыты кровью и пеплом и располосованы чужими когтями.

Ангелы положили девушку в клетку и встали рядом, охраняя. Роули было кинулся к ним, но увидел крадущегося с другой стороны зала Ниотинского.

Выбор.

Он не хотел, но все равно придется выбирать: отдать силу Грегору или спасти Софи?

Роули присмотрелся и с облегчением увидел, что она дышит. Он повернулся к Феру Люцию, который почти дошел до каменного трона. Аластер двинулся в его сторону, на ходу сражаясь за каждый метр, который приблизил бы к цели. На Фера Люция тем временем кинулись демоны Ниотинского, но он развеял их одним щелчком, Лилит убила еще одного. Дьявол схватил ее за плечо, вынуждая идти рядом, но она уперлась ногами в пол и сбросила его руку. Он повернул рогатую голову, со злостью скаля полный клыков рот, и Лилит молниеносно полоснула когтями по его горлу. Фер Люций замахнулся, но его руку тут же отрубил подоспевший Грегор.

Аластер не успевал добраться до них, поэтому упал на колени и прорычал:

– Прикройте меня!

Он обмакнул когти в собственную кровь и начертил звезду Давида на каменном полу, вписав себя в нее. Демоны кидались на демонов, бесы бежали от страха в распахнутые двери, Соломонова свита кидалась на черную свиту Софи.

Вокруг всего хаоса, который творился в зале, Роули поймал взгляд Ниотинского, который висел над землей, поднятый силой Фера Люция. Он срастил рассеченное горло, руку, и его ярость волнами ветра расходилась по залу.

– Do tibi animarum potestatem, dignis accipere[50]! – твердо проговорил Роули и раскинул руки. Сила вырвалась из него и устремилась в сторону трона.

В одно мгновение боль пронзила его тело. Он выгнулся и безмолвно распахнул рот, из которого хлынула кровь. Один из Соломоновой свиты, отбросив Абраксаса, проткнул насквозь живот Роули хитиновым хвостом. Затем вытащил его и проткнул еще раз, но уже в грудь. Аластер не мог сопротивляться, не мог даже пошевелиться, пока из него выходил поток силы. Дагмар, напавшая на хитинового монстра, через пару секунд уже лежала напротив в луже крови, не подавая признаков жизни.

Сила душ ворвалась в нового носителя, заставляя Роули подавиться булькающим смехом. Он испортил все, что мог, начиная с обряда воскрешения Лилит и заканчивая тем, что вся сила сейчас вошла именно в ее тело, заставляя упасть на колени. Она содрогнулась, локоны упали на лицо, скрывая шокированный взгляд. Лилит с трудом поднялась и, сделав пас руками, отбросила Фера Люция за трон, приложив о каменную кладку.

Зал заволновался: кто-то обратился в бегство, бесы вылетали в разбитые окна, люди в костюмах на четвереньках ползли к выходу. Жнецы стояли, не двигаясь, словно бы не могли этого сделать.

Лилит что-то шептала, и камень начал изменяться, отделяясь от стены. Благодаря силе Первопадшей он, словно живая субстанция, создавал нечто, похожее на каркас. Слезящимися от боли глазами, Роули наблюдал, как Лилит заключает Фера Люция в каменную клетку. У него не осталось сил пошевелиться. Он ощущал, как кровь вытекает из его тела вместе с жизнью. Роули перестал слышать что-либо, звуки больше не касались его затухающего сознания.

Он посмотрел на клетку: Софи пришла в себя и, что-то крича, пыталась выломать металлическую дверь. Ангелы напали на Лилит и Ниотинского. Свита Соломона замерла, очевидно, послушная воле Софи, но она не успела всего на миг, потому что хитиновый хвост в последний раз проткнул его горло и исчез. Монстр со сломанной шеей упал на пол рядом с ним.

Возле Роули на колени опустился Абраксас. Одной рукой он держал его за плечо, не давая упасть, а другой сжимал горло. Он нервничал и что-то говорил, но Аластер уже ничего не слышал. Его глаза были прикованы к Софи, которая выбралась из клетки и бежала к нему.

Ощутить ее объятия, ее запах – это все, чего он желал напоследок.

Софи упала на колени, обхватила ладонями его лицо. Что-то настойчиво говорила, и он смог разобрать по губам:

– Не умирай! Не уходи!

Роули почувствовал, что щеки его стали мокрыми от влаги, которая бежала из глаз. Он столького ей не сказал. Не показал, как сильно пленен ею. Аластер понимал, что они с самого начала были обречены. Невозможные чувства, невозможная любовь, которой никогда не должно было случиться.

– Я. Всегда. Буду. С. Тобой, – прохрипел он, с трудом выталкивая слова из раненого горла, а затем наступила темнота, в которой не было ни Ада, ни Рая, ни Софи.