Experimentum crucis.[44]

Испытание крестом.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Сегодня хотим поговорить о европейской новости номер один. На границе Ватикана и Рима, на дороге, которая ведет к собору Святого Петра, обвалилась брусчатка, и образовался широкий разлом. По данным городских служб, разлом тянется на километр вниз. На месте работают геологи и сейсмологи, чтобы выяснить причину и как можно скорее закрыть дыру. Известно также, что спешка связана с тем, что разлом может навредить уникальным ценностям, расположенным в подземных архивах Ватикана.

Однако эта новость стала важна и для Богемии, так как совсем недавно подобный разлом произошел и в замке Гоуска. Специалисты занялись изучением природы этих феноменов.

Софи

– Идем! Быстро! – Роули резко схватил ее за руку и потянул к воротам. – На освященной земле мы слабее.

Они кинулись к воротам, но были остановлены мужским голосом.

– Софи!

Не веря ушам, она обернулась. Мир закружился, стало трудно дышать, когда Софи увидела Патрика Мортема.

Своего отца.

Как?

Роули говорил, что вернуть его невозможно. Быстрым шагом он приближался к ним со стороны монастыря. На нем была католическая ряса. Софи выдернула руку из хватки Роули, чтобы влететь, как в детстве, в отцовские объятия, которые он уже распахнул для нее. Однако не сделала этого. Что-то было не так. Глаза ее отца всегда лучились любовью, когда он смотрел на Софи. Сейчас они были пусты и холодны, совершенно безэмоциональны. Оглянувшись на застывшую свиту и Аластера, она поняла, что права.

Это был не Патрик Мортем. И он видел, что она догадалась, кто он. Незнакомец, выглядевший как ее отец, остановился в нескольких шагах от них.

В голове стоял гул. Мортем не слышала, как что-то сказал ей Роули, как переговаривались между собой прохожие, гуляющие на территории монастыря, как за кирпичной оградой проносились машины.

Внутри болело от возможности вот так видеть его, но знать, что это не он. У Софи появилось ощущение, что она взошла на собственный круг Ада, на восьмой, где потусторонние существа притворяются умершими близкими. Ей хотелось кричать, чтобы он, кто бы он ни был, убирался прочь, но от спазма, который сдавил горло, Мортем не могла говорить.

– Кто ты? – требовательно спросил Аластер.

Если в первый раз, в Абсентерии, было видно, что он опасается ангела, то сейчас надменный взгляд и руки в карманах брюк свидетельствовали о контроле над ситуацией. Поза Роули подействовала на нее успокаивающе.

– Меня зовут Гавриил. Я – ангел Божий, – сказало существо, глядя на Мортем, и растянуло губы в ужасной улыбке. Создалось впечатление, что ангел не умел этого делать, поэтому выходила лишь страшная имитация.

– Ты знаешь, что произошло с твоим собратом, когда он попытался убить меня? – голосом, в котором она сама слышала муку, спросила Софи.

– Я пришел поговорить с тобой, святой жнец. Не убивать. – Он посмотрел на Фауста: – Ты здесь не нужен, а вот в Тынском храме как раз пригодишься.

Незнакомец, назвавшийся Гавриилом, щелкнул пальцами, и Дэниэль исчез. Просто испарился, словно его и не было.

– Куда делся Фауст? – тут же спросил Аластер.

– В Тынском храме. Там нужен экзорцизм.

Роули недоверчиво сощурил глаза. Софи переглянулась с Дагмар и Абраксасом и по их лицам поняла, что нужно проверить. Она подошла к Гавриилу, и свита вместе с ней, вытащила из кармана небольшую склянку и вылила всю на него.

Он брезгливо посмотрел на воду, стекающую по рясе. Оказалось, испытывать эмоции они все же могли. По крайней мере, что касалось самомнения и гордыни. Последняя, кстати, была смертным грехом. Но, возможно, бессмертных это не касалось?

– Говори, что хотел, – процедил Роули.

Он небрежно шагнул к Софи, касаясь ее, как и черная свита. Все изображали показное спокойствие, но напряжение, казалось, оседало на коже.

– Не здесь.

Только Софи хотела сказать, что никуда с ним не пойдет, как ощутила перемену пространства. Не так, как с Роули. Намного быстрее и легче.

Через секунду перед ней раскинулось поле. Вокруг лежали скатанные тюки соломы, а за ними начинался лес. Указателей она не видела, как и дорог. Мрачные тучи над головой гнал прохладный ветер.

– Мир прекрасен, если избегать людей, – прозвучало голосом отца.

Гавриил стоял напротив. Мортем снова кольнула боль, когда она посмотрела на него. Широкие плечи, на которых он катал ее маленькую, ямочка на всегда гладко выбритом подбородке и такие же, как и у нее, глаза.

Дагмар оттянула ее себе за спину, а на ангела напал Абраксас. Напал так, как умеют демоны – исподтишка. Гавриил отбросил его далеко в поле, даже не коснувшись. Рядом с Софи встал Роули, на лице которого, как и у Дагмар, начали появляться ожоги.

Не давая себе времени подумать, Софи шагнула к Гавриилу, и в тот же момент на него кинулся Аластер. Когтями он достал его, разорвал рясу и прочертил борозды на теле. Отскочив от ангела, Роули потряс рукой, кровь с шипением испарялась с когтей. Софи, отчего-то переживающая за демона, с ужасом наблюдала, как Гавриил смог ухватить того за кисть. Заломив, ударил Роули в челюсть, а потом в живот.

– Стой здесь и не вмешивайся.

Дагмар вклинилась в бой, который все набирал обороты. Мортем едва могла различать удары, так как ангел и демоны сражались быстро и жестоко. Она обернулась, услышав, как к ней, хромая, подходит Абраксас. Он на ходу вправил искривленный нос и сплюнул кровь.

– Стой здесь, – строго сказал он и похромал к дерущимся.

Это бы вызвало у Софи мимолетную улыбку, однако сейчас было не время. Ангел явно выигрывал. На его теле не оказалось никаких повреждений, не считая царапин при первой атаке Роули. Демоны же кашляли кровью, при этом вытирая разбитые лица и вправляя сломанные конечности.

Роули, Дагмар и Абраксас попеременно падали, вставали, снова нападали и снова отлетали от Гавриила. Похоже, то, что близкое присутствие Мортем делало его смертным, никак не влияло на ситуацию.

Софи не была бойцом, не умела драться и не знала, как помочь своим демонам. Своим? Как давно она стала считать их своими?

Ангел тем временем разбивал лицо Абраксасу, пока Дагмар и Роули лежали в высокой траве. Казалось, она ощущала их боль, словно свою собственную.

– Гавриил! – закричала она. Ей хотелось остановить его, но Софи понимала, что он сильнее их всех вместе взятых и легко убьет, если пожелает. – Говори, что хотел.

«Интересно, а ангелы убивают? Могут отнять жизнь человека?»

Гавриил увернулся от кулака Дагмар и оказался возле Мортем.

– Ты с ангелом разговариваешь, святая! Где твое уважение? Я перенес тебя вместе с ними, чтобы дать понять, что не наврежу. Так же легко я могу удалить их отсюда.

Софи подняла брови. Она что должна сделать? Поклониться? Облобызать руку? Злость придала ее голосу уверенности.

– Уважение? За то, что вы хотите меня убить? За то, что натравили на меня демонов?

Гавриил скрестил руки на груди и поднял подбородок, словно ему было неловко, но он пытался это скрыть.

– У нас уговор с нашим падшим братом, а не с ними.

– Уговор на убийство? Хороши же слуги Божьи.

– Ты такая же слуга, как и я, только в иерархии ниже.

– Я еще и в вашей иерархии? – Софи подавила порыв истерически рассмеяться.

К ним приблизились черная свита и Роули. Вид у всех был весьма всклокоченный. Гавриил мельком оглянулся в их сторону и продолжил:

– На самом деле ты – ошибка. Твоя смерть могла бы активировать следующего Помазанника.

Софи стиснула кулаки и посмотрела мимо него, на поле, от которого пахло прелой землей и соломой. Ей хотелось послать Гавриила, причем выкрикивая самые непристойные ругательства, которые она знала, но Мортем помнила, что терпение – это добродетель.

– То есть вы меня отбраковали как… как какую-то козу с тремя рогами?

Гавриил поморщился то ли от сравнения, то ли оттого, что она его перебивала.

– Ты – архангел Гавриил? – спросил Роули.

– Да, – отвечал он неохотно.

Софи знала ангельскую иерархию по Библии и из других книг отца, которые читала. Была ли та иерархия правдой, можно выяснить, только спросив у Гавриила.

– Значит, Михаил приказал меня убить, а ты против?

– Я рассудительнее и потому вижу другой путь. Он идет не через убийство, – туманно ответил архангел.

– Дай угадаю: тебе что-то от нее нужно? – оскалился Роули.

– Всем от нее что-то нужно, – философски ответил Гавриил и сощурился. – Не говори мне, что ты помогаешь ей по доброте своей демонической души.

Роули лишь издевательски, как мог только он, ухмыльнулся.

– Софи, вот мое предложение: ты отдашь нам утраченные страницы, предназначенные для Помазанника, естественно, когда найдешь их, и вознесешься к райским вратам. Добровольно.

– Этого не будет! – яростно отрезал Аластер.

Он встал к ней так близко, что они соприкасались телами. Горячие пальцы сжали ее заледеневшую руку, и в этом жесте Софи почудилась нежность. Хотя, вероятно, он всего лишь хотел поддержать.

Гавриил щелкнул пальцами, и поле сменилось на Карлов мост. Абсолютно пустой и закрытый. Тишина, безлюдность и далекий вой сирен испугали Софи.

– Лилит ушла в Ад, для равновесия тебе нужно вознестись на небо. Ради людей, ради жизни на Земле. Дальше последуют эпидемии, вооруженные конфликты и природные катаклизмы. А затем начнут разрушаться небеса и подземное царство.

Он снова щелкнул пальцами, и они очутились возле больничного комплекса. В нос ударил запах лекарств, дезинфекции и крови. Рядом с больницами ей становилось плохо, сказывалось долгое время детства, проведенное в медицинских заведениях.

Всюду стояли очереди. Люди были в масках и перчатках. Все кашляли. Скорые привозили все новых пациентов. Мимо них сновали медики, облаченные в противоэпидемические комбинезоны, которые закрывали все тело и голову.

– Равновесие давно нарушено. Фером Люцием. Он придет к живым и устроит здесь Ад, – тем временем ответил Аластер, так же как и Софи, внимательно рассматривающий окружающее пространство.

– Пусть, – пожал плечами Гавриил. – Дела людей нас не касаются. Мы давно хотели закрыть райские врата, однако наш отец, который больше нам не отвечает, запретил это делать. Со святым жнецом это станет возможно.

Софи сначала застыла, а затем дрожащим от гнева голосом задала вопрос:

– Что значит закрыть? А праведники? Куда они отправятся после смерти?

Ангел засмеялся, и на это раз у него вышло вполне искренне и слишком издевательски.

– Вы думаете, что все праведники попадают в Рай?

Софи посмотрела на Аластера, он в ответ пожал плечами и взглянул на черную свиту. Абраксас нахмурился и покачал головой, а Дагмар выглядела такой же потрясенной, как и Софи.

– А разве нет?

– Нет. Возле райских врат большая часть душ становится пылью, частицами Вселенной.

– Я в это не верю! – Мортем даже подошла к нему на шаг. – Не верю!

– Ты раньше и в Бога не особо верила, просто читала то, чем жил твой отец, чтобы понимать его лучше, – спокойно констатировал Гавриил.

Здесь архангел оказался прав, поэтому Софи не нашлась что ответить.

– Так, а куда потом денутся праведники, которые после смерти предстанут перед райскими вратами? – спросил Абраксас.

– Судя по статистике, полностью праведных людей осталось ничтожно мало. Так что они просто будут распыляться возле ворот. – Гавриил поднял руки и развел пальцы, делая кистями кругообразное движение для наглядности сказанного.

Софи подумала, что жить в Аду не так уж и плохо, в сравнении с тем, что бессмертная вроде бы душа, бессмертная по заверениям Библии, и живущая праведно – просто растворится.

– Может, стоит пересмотреть принципы праведности?

Лицо ангела побагровело, и она поняла, что он зол.

– Ты богохульствуешь, святая! Не забывайся!

Голос Софи стал сухим.

– Бог? Он правда ушел?

Архангел помедлил, прежде чем ответить, словно взвешивал, о чем можно сказать, а о чем нет.

– Вначале он часто вмешивался в земные дела, и мы тоже, но потом застыл на небесном троне.

– Что значит застыл?

– Он просто есть, но уже не говорит с нами. Большего тебе знать не нужно.

Гавриил щелкнул пальцами, и они снова переместились. Мортем увидела знакомые развалины замка. В первый раз это место пахло историей, нагретым камнем и лесом, который рос на холме под замком, а теперь она не чувствовала ничего, кроме холодного, сбивающего с ног ветра.

Гавриил указал себе за спину. В стороне Махового озера крутился вихрь, небо закрыли черные тучи, а ветер, казалось, готов был сорвать их компанию с развалин и унести прочь. Софи с удивлением поняла, что рядом с озером формируется торнадо. Настоящий.

– Кроме этого, – продолжил Гавриил, перекрикивая ветер, – будут наводнения, пожары, а за ними проснутся древние твари.

– Твари, – непонимающе повторила Софи.

– До демонов Дьявол пытался создавать и других существ. – Гавриил выразительно посмотрел на Абраксаса. – До ангелов Бог создавал и других существ, и они живут в кошмарах людей как первобытный, инстинктивный страх.

Софи хотела спросить больше о первых до ангелов, но решила, что это может подождать. Гавриил снова их переместил, и они снова стояли в поле, непонятно где. Она растерянно оглядела молчавшую свиту, потом посмотрела на Роули. Он правильно истолковал ее взгляд и заговорил:

– Это просто будущее, а не будущее из-за ее неправильного выбора или из-за того, что мы забрали их из небытия. Я уже был на этой удочке, архангел. Оставь ей свободу выбирать!

Гавриил усмехнулся и посмотрел на Софи, как ей показалось, с жалостью.

– Выбирать? Свобода выбора не что иное, как иллюзия. Жизнь людей предопределена: рано или поздно она заканчивается смертью, а потом приходят жнецы и забирают душу в загробные Рай или Ад.

– Но пока смерть не наступила, я хочу сама решать, как мне быть! И я не совсем человек.

– Решай, Софи, – согласился он. – Дальше будет хуже. Помни, если не вознесешься добровольно, тебя найдут демоны. Они ни на секунду не остановят охоту. Такого свободного выбора ты хочешь?

– Я хочу, чтобы такие убийцы, как ты, оставили меня в покое, – прошипела она. – Мой отец тоже был ошибкой и должен был умереть?

– Как там говорят люди? – Он прищелкнул пальцами, вспоминая выражение. – Это сопутствующие потери.

– Я двадцать лет прожила, ангел. Что же вы пытались убить меня всего раз до моей смерти?

– Твой другой отец – жнец, скрывал тебя, сколько мог, пока не решил, что тебе ничего не угрожает.

Софи шагнула к нему, с силой вцепилась в его руку и начала сдавливать. Гавриил не предпринял попытки откинуть ее. Судя по тому, как посерело лицо, ему стало плохо от хватки Мортем.

– Покажи себя настоящего! – зло потребовала она, не в силах смотреть на родные черты.

Гавриил закрыл глаза. Лицо Патрика Мортема пошло рябью и изменилось: острый подбородок, высокий лоб, огромные золотистые глаза. Единственное, чего не хватало, так это живых эмоций и мимики. Холод в глазах и застывшие лицевые мышцы делали его похожим на манекен.

– Кто создал жнецов? – Злость внутри Софи кипела подобно адской смоле.

Жертва всегда пахла жертвой. Она больше не собиралась быть таковой.

– Не Бог. Жнецы – слуги Смерти.

Гавриил посмотрел на руку Мортем, которая крепко держала его кисть. От нее по коже ангела протянулись серые нити, похожие на паутину.

– Смерть – это Бог?

– Смерть – одна из трех сестер, создательниц Богов. Смерть, Жизнь, Судьба.

Ответы Гавриила ничего не прояснили, лишь добавили все новых вопросов.

– Софи, отпусти его. Если убьешь архангела – сотни его братьев спустятся на землю. – Голос Аластера звучал словно из-под толщи воды. Она ощущала духоту и с трудом смогла сделать вдох.

– Почему ты решил, что я найду страницы Кодекса, если их не нашел предыдущий Помазанник?

– Ты сильнее. Они уже говорили с тобой.

Мортем вспомнила шелест крыльев, чудившийся ей каждый раз, как она просыпалась. Значит, это не крылья ангелов ей слышались, а страницы.

Рука Аластера разжала ее пальцы, и Гавриил отступил от нее. Его лицо кривилось то ли от ярости, то ли от боли, а может, и вовсе от возмущения ее поступком. Гавриил виделся ей эмоциональным калекой, словно бы Бог не дал ему возможности что-либо чувствовать, в отличие от Фера Люция, который после райского сада и контакта с Адамом и Евой начал испытывать эмоции.

– Подумай о том, что я тебе предложил. Времени осталось мало.

Архангел щелкнул пальцами, и они снова стояли во дворе Бржевновского монастыря.

– Больше никогда не надевай как костюм внешность моего отца, Гавриил.

На это он не ответил. Ангел посмотрел на шпили монастыря и быстрым шагом скрылся в костеле.

– Почему ангелы – такие мудаки? – спросила Мортем.

Дагмар рассмеялась, а за ней и Абраксас. В их смехе слышалось явное облегчение. Даже Роули позволил себе улыбку, хотя она не коснулась его глаз, которые стали орехового цвета.

– Давайте уберемся отсюда, – предложил Аластер. – У меня мигрень из-за монастыря.

О том, что Роули выглядел так, будто его отпинала компания каратистов, он умолчал.

– Знаешь, Софи, в тебе все-таки больше от жнеца, чем от святой, – сказала Дагмар и подмигнула.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – серьезно сказал Аластер, когда Дагмар и Абраксас сели в «Додж», припаркованный у главных ворот.

Роули смотрел на нее, облокотившись на крышу авто.

– Я никогда еще так не злилась, – неловко призналась Софи. – Ангелы просто бесчувственные козлы!

– Тут я с тобой полностью согласен. – Аластер улыбнулся ей, и на его разбитой губе выступила кровь. – Ты в порядке?

В этом вопросе, заданном вроде бы небрежно, она услышала тщательно скрываемую заботу. Он видел ее слабой, испуганной, ранимой. Однако теперь Софи чувствовала в себе стержень, костяной стержень, тянущийся от нимба внутрь тела.

– Я в порядке, – ответила она и открыла дверь машины.

«Додж» заурчал и покатил по улице. Роули разблокировал свой мобильный и передал Софи.

– Напиши Фаусту. Нам нужна его библиотека в Тройской резиденции. Пусть изменит запрещающие знаки, чтобы мы со свитой могли войти.

Софи взяла телефон, на экране которого высветилось три пропущенных от Дэниэля. Написала ему. Ответ не заставил себя долго ждать:

«Езжайте в Трою. Буду вас ждать».

– Найди в контактах Франтишка Кинских, вежливо напиши, что мне нужны сведения из его библиотеки о Кодексе Гигас и что это вопрос жизни и смерти.

– Это граф из известного рода Кинских? – удивилась Софи.

– Да, а еще он упырь. Абраксас и Дагмар, ищите через интернет все, что связано с Кодексом и его историей. Будем собирать цельную картину.

Дагмар на это продемонстрировала уже открытые запросы в поисковике. Софи благодарно кивнула, а потом открыла ответ от графа Кинских.

«Если это касается нашествия демонов и вы хотите это предотвратить, то я любезно поищу и сообщу вам».

– Все энсиа знают о демонах?

– Все, – криво ухмыльнулся Роули. – Но помочь могут лишь единицы.

Пока «Додж» вез их по серпантину, Софи смотрела в окно. Мрачная погода и частые дожди окрасили город в серый.

Мортем рассматривала Прагу. Ей казалось, что она, пожираемая демонами, начала гнить, и язвы распространялись с каждым днем все дальше, захватывая новые чистые участки, огибая костелы и святые места.

Она любила Прагу, возможно, лишь немногим меньше, чем родной Инсбрук, и не хотела, чтобы город вымер. Можно сказать, что в столице Богемии она воскресла, поэтому считала ее вторым домом.

Мортем повернулась к Роули, который уверенно вел машину. Мятая одежда и взлохмаченные волосы придавали ему немного бандитский вид. Софи задержала взгляд на его руках, крутивших руль: сбитые костяшки затянулись бордовой коркой. Она поймала себя на мысли, что хотела бы прикоснуться к ним губами. Почувствовав, как кровь прилила к щекам, она снова отвернулась к окну.

На заднем сиденье негромко переговаривалась черная свита, вызывая улыбку у Мортем. Абраксас пытался флиртовать с Дагмар, а она злилась и сворачивала все его попытки, которых было целых две, хлесткими фразами.

На улице темнело, и Тройский особняк встретил их яркими фонарями на подъездной дороге. У входа ждал незнакомый Софи мужчина. Высокий, поджарый и похожий на аристократа, если бы его облачили в одежду Средних веков.

– Вильгельм Рот. Ты что здесь забыл? – спросил Роули у мужчины.

– Подрабатываю дворецким на полставки, – притворно учтиво ответил он и посмотрел на Софи. – Не имел чести быть представленным.

– Софи Мортем, – ответила она и, согласно правилам чешского этикета, первая протянула ему руку, которую он собирался пожать.

Едва его пальцы коснулись ее, как от них пошел дым и запахло жженой плотью. Вильгельм зашипел, показывая острые клыки, и тут же отдернул руку. Кожа на пальцах обуглилась и почернела.

– Очень приятно, Софи, – ответил Вильгельм, но было видно, что приятным тут и не пахло.

– А это моя черная свита – Дагмар и Абраксас, – добавила Софи, рассматривая мистера Рота, который совершенно точно был упырем.

Они кивнули и обменялись настороженными взглядами.

– Если ты дворецкий, то пусти уже нас внутрь, – потребовал Аластер, и Вильгельм распахнул входную дверь.

– Я проведу вас в библиотеку. Следуйте за мной.

– Погоди. – Аластер остановился и повертел головой. – Где Фауст?

– У себя в кабинете.

Роули пошел по коридору, наугад толкая каждую дверь на пути.

– Роули! – В голосе мистера Рота слышалось осуждение.

Аластер обернулся и поднял брови, как бы говоря: что?

– Убить бы вас обоих за то, что вы натворили, – произнес Вильгельм. На Роули это не подействовало, он требовательно смотрел в ответ.

– Третья дверь справа от тебя.

Софи, сама не зная почему, поспешила за ним. Кабинет Фауста представлял собой готическое помещение. Письменный дубовый стол и многочисленные книжные полки занимали все пространство. Стрельчатое окно украшали витражи. Дэниэль сидел спиной к двери и не пошевелился на звук открывшейся двери.

– Фауст! – позвал Роули, а Софи почувствовала запах алкоголя.

Дэн развернулся вместе с креслом. В руке у него была наполовину пустая бутылка с виски. Выглядел он совершенно трезвым, но до боли мрачным.

– Что?

– Помоги нам с поиском! – Роули не просил, Роули требовал.

Взгляд Фауста красноречиво говорил, чтобы они не трогали его в таком состоянии, но, как и всегда, Аластера это не остановило.

Софи видела, что Дэниэлю плохо. Было ли дело в многочисленных обрядах экзорцизма, а может, виной этому являлась Лилит?

– Софи, оставь нас, пожалуйста, – попросил Дэниэль.

Она вышла и столкнулась в коридоре с Вильгельмом и черной свитой, которые стояли под дверью. Только она хотела спросить, не подслушивают ли они, как в кабинете что-то грохнуло об стену, очевидно, недопитая бутылка с виски, а затем заорал Фауст.

– Оставь меня в покое!

– Успокойся, Дэн. И скажи, что тебя гложет. – Роули говорил тихо и собранно.

– Какое тебе дело? Еще что-то от меня нужно?

– Лилит? – все так же спокойно спросил Роули.

В кабинете снова что-то грохнуло, но теперь на пол.

– И она тоже, – не повышая голоса, ответил Фауст. – И экзорцизм, и чувство вины за то, что мы пошатнули равновесие.

– Мы все исправим, Фауст. – Голос Роули звучал успокаивающе. – Соберись.

Софи с удовольствием поняла, что так Роули выражал свои дружеские симпатии. Фауст был ему дорог. Это открытие вызвало у нее улыбку. Самовлюбленный одиночка с непомерным эго, никому не доверяющий, начал переживать за кого-то, кроме себя. Софи не удивилась бы, узнав, что это всего лишь очередная многоходовка Аластера, но хотела верить в другое.

На лице Вильгельма она тоже увидела изумление.

– Пойдемте, я проведу вас в библиотеку. – Мистер Рот повернулся к Мортем и добавил: – Я привез довольно старые фолианты от Франтишка Кинских.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она.

В огромной зале, уставленной стеллажами, которые от низа до верха занимали книги, горели светильники, заливая пространство приятным желтым цветом. Возле каждого прохода стояли небольшие столы со стульями.

– Пока я вас ждал, отметил некоторые секции, где стоят книги с упоминанием Кодекса, – прокомментировал Вильгельм.

– Это ведь резиденция ордена?

– Верно.

– А почему здесь никого нет?

– Большая часть занимается экзорцизмом, остальные в отъезде. Ну а я пойду, проверю Фауста и Роули.

Дагмар поморщилась, когда взяла в руки одну из книг.

– Меня тошнит от этой резиденции.

– Почему? – непонимающе спросила Софи.

– Слишком много заклинаний и знаков защищают это строение. – Дагмар подмигнула ей. – И пока ты не начала переживать, сразу скажу, что это терпимо.

– Я так понимаю, нам сначала нужно искать в книгах любые упоминания о Кодексе Гигас? А уже потом мы разложим сведения в хронологическом порядке? – уточнил Абраксас, направляясь к стеллажам.

Софи на это пожала плечами. Она и сама не знала, с чего начинать, поэтому предложение Абраксаса звучало логично.

Началось перетаскивание книг на столы. Софи и черная свита сверялись с номерами секций, которые выделил Вильгельм, и шли туда. Находили книги, несли на стол, брали следующую секцию – и так раз за разом. Через какое-то время к ним присоединился Роули. Он сел за стол и быстро пролистывал книгу за книгой, а затем делил просмотренные на две стопки: те, что бесполезны, и те, в которых есть факты о Кодексе.

Еще через время пришел Фауст и сел рядом, перепроверяя на всякий случай отбракованные Аластером фолианты. В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими шагами и шелестом страниц.

Мортем оживилась. Ей нравилось копаться в книгах, выискивая нужную, нравилось то, что она делала это не одна, а в команде. Чувство сопричастности оказалось приятным, несмотря на то, кем были все, кто находился с ней в библиотеке. Несмотря на то, что происходило в Праге.

– Софи, – позвал ее Роули и подал дымящую чашку с латте.

Она протянула за ней руку и, забирая чашку, их пальцы соприкоснулись. Аластер, улыбнувшись уголками губ, успел погладить ее руку своей, прежде чем отдать кофе. Краснея от смущения, Софи спрятала лицо за чашкой и сделала глоток.

Вдруг тело пронзила резкая боль. Бок обожгло. Чашка выпала из рук, расплескивая кофе на пол.

Появившийся как из табакерки Абраксас закрыл ее собой, когда раздался новый выстрел. Дагмар помогла ей сесть на пол, а Роули и Фауст выбежали на улицу.

– Рана серьезная, но пуля прошла навылет. Нужно отвезти Софи в больницу.

– Как ты прикажешь ее там защищать? – огрызнулась Дагмар, зажимая руками ее левый бок, чтобы остановить кровь. Софи ощущала под собой мокрую от крови одежду. – Любой демон, вселившийся в доктора, убьет ее прямо на операционном столе.

– Что ты предлагаешь?

– Ждать Роули. У него наверняка есть в должниках по сделкам какие-то известные хирурги.

Они говорили что-то еще, спорили, но Софи едва слышала. Последним был голос Абраксаса:

– Софи, не теряй сознание! Софи!