Nusquam est qui ubique est.

Кто везде, тот нигде.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели! В связи с огромным числом паломников, стремящихся увидеть мироточащие иконы, администрации костела Святого Микулаша и Тынского храма вынуждены с сегодняшнего дня ввести строгое ограничение на количество посетителей. Также вводится небольшая плата за вход – пожертвование, которое поможет сохранить святые обители и старинные часовни.

К другим новостям: cообщения об одержимых людях подняли бум в социальных сетях. Люди делятся видео, где, как они утверждают, запечатлены одержимые демонами. Наша редакция просмотрела несколько таких роликов и с уверенностью может заявить, что материалы выглядят как постановка. Полностью черные глаза, которыми пугают зрителей, легко создаются с помощью специальных линз, доступных в интернет-магазинах.

Совет дня, дорогие читатели: не спешите верить всему, что видите!

Софи

Софи обернулась на голос, но в первый момент подумала, что увидела нечто, похожее на призрака. Клетка размером примерно два на два метра позволяла не касаться железных прутьев и была относительно чистой, если не считать стойкого запаха псины и земляного пола, пропитанного кровью.

Широкими шагами к ним приближался высокий мужчина в сером плаще, покрытом пылью. Глубокий капюшон скрывал его лицо, и на фоне горного камня, который их окружал, незнакомец казался бесплотной тенью.

– Ниотинский? Как тебя сюда занесло? – издевательски спросил Роули, поднимаясь с земли.

Выглядел Аластер при этом хуже некуда: бледный, весь в крови, ссадинах и синяках. Под разорванной спереди одеждой виднелась глубокая рана на животе, успевшая покрыться коричневой коркой. Как бы Софи ни злилась на него, видеть Роули таким ей почему-то не доставляло радости.

– Мимо проходил, и у меня слишком мало времени для сарказма, – отрезал мужчина, немного сдвинул капюшон и посмотрел на Софи насыщенно-синими глазами. – Меня зовут Грегор Ниотинский. Я был знаком с твоим отцом, Патриком. Мне жаль, что он ушел так рано.

На вид ему было около тридцати, длинная щетина подчеркивала волевую челюсть и придавала лицу суровости. Держался Грегор, как аристократ из фильмов про Средние века.

– А можно без прелюдий? – Злость в голосе Роули не смогла скрыть тревожных ноток. – Освободи нас!

– Клетки запечатал Фер Люций, так что с этим, увы, я не помогу, но знаю, что сегодня Софи будут сопровождать по горе грехов из Ада на Землю. Похоже, и Дьявол обеспокоен тем, что из-за живой святой вулканы до сих пор извергают лаву.

– Ты сможешь?

– Отбить ее у толпы демонов и проводить к выходу? – закончил за него Грегор, словно читал мысли. – Смогу. Ее свита здесь.

Софи хотела спросить, как выберется Роули, но боялась того, что могла услышать в ответ, поэтому промолчала. К тому же после встречи с Томом, а Софи не хотела даже мысленно называть его отцом, она чувствовала себя странно. Болели внутренности, бросало в дрожь, а чувствительность достигла такого уровня, что, казалось, она вот-вот ощутит боль, которую испытывал Роули в соседней клетке. А может, боль, которую она чувствовала внутри, уже была его?

Роули облизнул разбитые губы и произнес так надменно, будто бы не находился в этот момент в худшей из возможных ситуаций:

– Помни о нашей сделке.

– Я сделаю все, что нужно! – огрызнулся Ниотинский. В его глазах было что-то надломленное и тоскливое. – Ты видел ее?

– Видел, но не уверен, что она все забыла. Возможно, это игра. Лилит, как никто другой, умеет носить маски.

Грегор, до этого немного ссутуленный, резко выпрямился, подался вперед, прожигая Роули взглядом. Возможно, подумал, что тот так издевательски шутит. Однако Софи и сама уверилась, что с Лилит все сложно, сначала, когда та ее будто не узнала, и потом, когда спасла от смерти, сделав полезной Дьяволу. Мортем на секунду представила, что ее бы использовали для убийства ангелов, и вздрогнула. Судя по единственной встрече, они были не то чтобы добрыми и сострадающими, скорее кусками мрамора: прекрасными и холодными.

– До встречи, Софи, – кивнул Грегор и ушел, неслышно ступая вдоль клеток.

– А ты? – не выдержала Мортем, обратившись к Аластеру. – Как выберешься ты?

Роули плотоядно улыбнулся и развел руки в стороны:

– Это мой мир, я выкручусь, как и всегда.

Она ему не поверила, но поняла, что спрашивать об этом бесполезно.

– Ниотинский – бывший глава ордена Фауста?

– Да. – Роули кивнул, неожиданно весь подобрался и быстро приложил палец к губам.

Грегор оказался прав, и за Софи пришли раньше, чем она ожидала. Трое демонов шествовали между рядами клеток. За ними был кто-то еще, но Софи из-за плохого освещения не смогла разглядеть идущего.

Встав с пола, она ждала, когда откроют клетку.

– Софи! Я…

Она обернулась. Роули приблизился к прутьям своей клетки, явно намереваясь сказать что-то еще, но больше не издал ни звука. Он, как и Софи, увидел, что за демонами грациозно шла Лилит, поигрывая ключом в руке. Янтарные глаза, как и лицо, не выражали ровным счетом ничего. Рыжеволосая дотронулась им до прутьев, и они разошлись, образуя проем.

– Выходи, – грубо приказала она.

Мортем повиновалась. Ее тут же под локти подхватили два демона, которые до тошноты воняли серой. Они буквально облизывались, когда тянули Софи за руки. Касавшиеся ее конечности походили на лапы. Софи подняла взгляд: лица-морды с толстой шипастой кожей и выпирающими изо рта клыками, казалось, принадлежали животным. У одного броня, как походная одежда, если бы та была из сплава металла, покрывала торс, руки и ноги, а у другого – была похожа на халат.

Софи не хотела оглядываться, но сделала это: Аластер провожал ее взглядом, и впервые она ощутила, как сильно привязалась к его кошачьим хитрым глазам, к иронии, к тому, как насмешливо Роули кривил идеальные губы. Расставание ощущалось физической болью, особенно потому, что она понимала – они могут больше не встретиться.

Софи пробовала переместиться, как сделала это, по словам Роули, в Инсбруке, но ничего не получалось. Она не знала, была ли это ее сила, или же спонтанный скачок произошел из-за связи. Аластер переместиться из клетки не мог, но, возможно, у нее бы получилось и следом потянуло бы за собой и его. Пока Софи выводили из бастиона вслед за Лилит, она напрягала тело, представляя квартиру Роули или бар, но, кроме дрожащих мышц, больше ничего не получила.

Демоны, встречавшиеся на пути, свистели и бросали пошлости, но Мортем делала вид, что не слышит и что ей все равно. Кто-то из них плюнул в нее, попав на грязную водолазку, и Софи почему-то вспомнила Иисуса, восходящего на Голгофу и подвергшегося во время пути унижениям. Только она должна спуститься с горы и верить, что не умрет сегодня.

– Шевелись! – Грубый толчок в спину вернул к ужасной реальности. На выходе из бастиона к ним присоединились еще трое демонов. У ворот Лилит остановилась.

– К святой не прикасаться! – громко сказала она на латыни и, дождавшись, когда Софи освободят руки, связала их грубой бечевкой, но оставила достаточно места для того, чтобы не передавить кисти. Затем она накинула на Мортем балахон без рукавов с глубоким капюшоном, скрывшим лицо.

– Лилит! – позвала Софи, но та сделала вид, что не услышала.

– Это приказ Повелителя! – продолжала Лилит, используя латинский, и Мортем была рада, что учила язык и могла понять тех, кто будет ее вести.

Тем временем рыжеволосая передала конец веревки одному из демонов, который до этого тащил Софи.

– Возле выхода вас встретят с другой стороны.

– Лилит. – Мортем попыталась снова привлечь ее внимание.

– Тс-с-с, – также тихо ответила рыжеволосая, а потом уже громче и более ядовито: – Веди себя хорошо, Софи! Ты же святая!

Раздались смешки среди демонов. Софи это не обидело, ведь она поняла, что Лилит играла. Бесспорно, притворялась она мастерски, но едва заметный кивок и янтарный взгляд, который Мортем поймала во время процессии через бастион, уверили в том, что она ничего не забыла. Мортем повели к огромным ступеням, уходящим далеко вниз, а Лилит осталась у ворот бастиона.

По дороге Софи с опаской осматривала окружающее пространство. Вдалеке еле угадывались очертания гор. В воздухе стояли зной, пепел и чувство неизвестности, не отпускающее Мортем с того момента, как она очнулась. Страх приходил и уходил, а незнание, что будет дальше, сжимало внутренности когтистой лапой.

Обычный человек знал, по крайней мере, думал, что знал, какой будет его жизнь завтра, через неделю, через месяц. Планировал визиты к врачу, отпуск, учебу, покупку машины. Какие планы могла строить Софи? Всего несколько: не умереть и найти способ разорвать связь с Роули.

Они начали спуск. Веревку, которой были связаны руки Софи, постоянно дергали, словно проверяя, как быстро она сможет идти за ними. Мортем повезло, ведь она жила среди гор, и пусть мышечной памяти не могло быть в чужом теле монахини, но ее душа не забыла.

Внизу виднелся седьмой круг. Софи услышала крики и плач и сначала не поняла, откуда доносится звук, но то, что открылось через несколько ступеней, заставило судорожно перекреститься. Седьмой круг Ада – «Гордыню» – покрывали раскаленные могилы, из которых слышались крики и лилась горячая, как лава, кровь.

Бессознательно Софи сложила три пальца вместе и осенила себя крестным знамением. Демоны начали дергаться, а тот, что тянул веревку, обернулся и с размаха ударил ее по лицу.

Раздался хлопок. Боль обожгла щеку, губы и, как ни странно, отрезвила, позволив Софи прийти в себя.

«Я выжила в пожаре, я выдержала двадцать лет насмешек по поводу ожогов, я вернулась из мертвых, в конце концов! Адовы демоны, которые не собираются меня убивать, уж точно не самое страшное, что я испытала в своей жизни! Я справлюсь!»

Повторяя, что справится, Софи шла по ступенькам вниз. Она любила горы за холодность, за твердость, за то, что они учили и ее быть такой. Но в Аду все иначе. Густой пепел сыпался с неба. Гора грехов сотрясалась от взрывов соседних вулканов. Жар, неестественно сильный, исходил от камня, словно под ним текла даже не лава, а магма. Словно гора – это подделка, скрывающая вечное пламя.

От духоты, оттого, что на нее надели балахон, тело Софи покрылось потом. Она сглотнула сухой комок в горле и поняла, что до смерти хочет воды. Голова кружилась, внутренности, казалось, горели. Когда она вообще в последний раз пила?

Спустя какое-то время они достигли седьмого круга, прошли город и двинулись вдоль грешников. От стенаний, плача и криков ужаса, от смрада гнилой и горелой плоти ее замутило. Голова наполнилась шумом, а рот онемел, наполняясь вязкой слюной. Софи увидела, как мужчина барахтался в яме, пытаясь выбраться, а кожа на теле с каждым его усилием все больше слезала, обнажая мышцы.

Он обернулся. Поймав его взгляд и глубоко тронутая увиденным, Софи испытала ужас и раскаяние. К ней пришло осознание, что она каким-то образом слышит самую суть души. Вместе с этим Софи ощутила, как кожу нестерпимо запекло. Она помнила эту обжигающую боль. Боль на теле, когда появляются ожоги.

Мортем показалось, что она снова в огне: горела ее пижама на детском теле, горели длинные волосы, пламя больно облизывало голые ступни, заставляя часто переступать с ноги на ногу.

– Вставай, святая! Или я могу прилечь вместе с тобой!

Ее ударили под ребра, раздался предвкушающий демонический смех. Софи открыла слезящиеся глаза, не понимая, как оказалась на земле. Оперлась на связанные руки, чтобы встать, и увидела, как кисти покрылись мелкими волдырями. Она подумала, что Ниотинский, который обещал освободить ее, сейчас был бы очень кстати.

– Я сказал – встать!

Из-под капюшона Софи увидела чужие ноги. Ее грубо дернули, ставя в вертикальное положение. Оскаленное лицо-морда появилось возле ее глаз. Когтистые руки сжали подбородок, не давая отвернуться. Демон был лысый, с короткими рогами, похожими на козлиные.

– Такая чистая! Такая невинная. Я бы отымел тебя прямо на этих камнях, святая, да так, что ты потом никогда бы уже не смогла встать на ноги.

Софи заледенела от его слов, застыла на секунду, а после дернулась, освобождаясь из хватки.

– Да пошел ты! – Она с ненавистью плюнула на его лицо, попав точно на толстые губы.

Зло улыбнувшись, демон слизал плевок и схватил Софи за горло, но его окликнули:

– Приказ помнишь? Девку не трогать, а довести к проходу живой.

Он исторг непереводимое словосочетание, по интонации и злости на лице похожее на ругательство, которое Софи не смогла понять, и отпустил, одарив яростным взглядом.

– Пошли давай, мы выбиваемся из графика! Повелитель шкуру сдерет, если не успеем.

Они продолжили спуск. На пути встречались души, поднимающиеся на отведенный им круг. Они выглядели совсем как люди, совершающие восхождение на Эверест – уставшие, потные, задыхающиеся от высоты и нехватки кислорода, но упрямо продолжающие переставлять ноги. Только ждала их в итоге не ослепительно прекрасная вершина мира, а наказание и пытки.

Грегор так и не появился, как и черная свита. Софи не знала, сколько времени прошло: возможно, около часа. Она пробовала считать минуты, часто сбивалась, а нестерпимая духота туманила мысли. Мортем словно бы очнулась, когда внизу перед ними раскинулся Адит, означающий, что они достигли шестого круга, именуемого «Гневом». Миновав многоуровневый город, Софи увидела само наказание. Загон с грешниками располагался вдоль ступеней, по которым они шли. Души, крича от боли, кипели в смоле, после чего их, истекающих кровью, с облезающими с костей мышцами, выдергивало оттуда и бросало в зловонное нечто, похожее на испражнения. Софи поняла, что плачет, лишь когда щеки стали влажными и ступени перед глазами начали расплываться. Души тянули к ней руки, прося о помощи. Она остановилась, подняла голову и взглянула на демона, держащего веревку, которой были стянуты ее кисти. В тот самый момент он обернулся.

– Чего встала? – Он шагнул к ней и снова схватил за подбородок, царапая когтями кожу.

Софи уже во второй раз почувствовала чужие эмоции: ненависть и вожделение, – но глубоко, очень глубоко под ними пряталось страдание. Прежде чем оступиться, этот человек слишком долго горевал, потеряв всех, кого любил. Софи тоже испытывала скорбь, которая на вкус была горьким пеплом и пахла горящей плотью. Она, не понимая сама, зачем это делает, подняла связанные руки и прижала к его.

– Я прощаю тебя, – произнесли ее губы.

Демон заорал. Отшвырнул Софи, и она, ударившись о ступени, перекатилась вниз на несколько метров. Встать Мортем не смогла и, скрючившись от боли, осталась лежать на горячем камне. Она слышала ругань демонов и безумный крик того, кого она простила. Прямо у ее ног булькала смола, и костяные руки тянулись к ней, пытаясь дотронуться. Софи подняла ладонь и позволила грешнику ее коснуться, снова прошептав:

– Я прощаю тебя.

Обугленные руки тут же исчезли вместе с телом. Подчиняясь какому-то странному импульсу, Софи подползла к краю и опустила пальцы в горячую смолу, чтобы тут же вскрикнуть от боли.

– Прощаю, – едва слышно прошептала она и попыталась подняться на ноги. Кипящая смола пришла в движение, словно была морем, которое волновал ветер, но через мгновение черное вещество начало застывать, вместе с находящимися там душами.

Что она наделала! Софи с трудом, но все же удалось встать. Демоны, на две ступени выше ее, были так же поражены, как и она. Один со всех ног понесся наверх, скорее всего, чтобы сообщить Феру Люцию о том, что она сделала. Демона с козлиными рогами среди них Софи не увидела. Неужели, Мортем его убила?

Ее схватили за веревку и дернули, а сзади один из демонов быстро закрыл рот вонючей тканью, от которой Софи замутило. Больше ничего сказать она не могла. Они опять начали спускаться, оставляя после себя переполох и хаос. К шестому кругу сверху и снизу бежали демоны и бесы, поэтому ее надсмотрщики спокойно реагировали на оживленное движение по широкой лестнице.

Где-то на середине между шестым кругом и пятым, Софи поняла, что больше не может идти: падение на лестнице, удары от демона и ожоги на коже сделали свое дело. Перед слезящимися от пепла глазами все раскачивалось, ноги подкосились, и Софи упала, ожидая боли от столкновения с каменными ступенями, но ее тело подхватили и осторожно усадили, прислонив к горной породе. Она распахнула глаза и увидела Абраксаса, который ринулся в драку с демонами. Он стал выше. Его лицо и волосы казались прежними, а тело скрыла броня, похожая на черную змеиную чешую, расписанную древними символами. Плечи и локти венчали острые шипы, переходящие на спину.

Облегчение затопило сознание, и стало будто бы не так жарко. Послышался звук хлыста, огненная плеть прямо перед ней рассекла тащившему веревку всю спину.

За пару ударов сердца с ее надсмотрщиками было покончено. Абраксас подхватил Софи на руки и быстро зашагал вслед за Ниотинским, который взялся словно из ниоткуда. Глаза Мортем устало закрылись, погружая в спасительную черноту.

Очнулась она уже в прохладной каменной комнате.

– Софи! – позвал знакомый голос. – Боюсь, что не могу дать тебе больше времени прийти в себя. Нужно уходить. От зноя, судя по твоему состоянию, началось обезвоживание, а воды в Аду нет, не считая льда в пятом круге грешников.

– Я все же настаиваю на том, чтобы понести ее. Судя по синякам – ее били, плюс она падала и наверняка не сможет идти.

Мортем, опираясь на обожженные кисти, с трудом села. В каменной комнате, кроме нее и Ниотинского, находился Абраксас в своей демонической форме, именно он и сказал о синяках. Абраксас смотрел куда-то чуть выше ее головы.

– Дагмар осталась присмотреть за твоей родительницей, – ответил он на вопросительный взгляд. – Прости, что не появился раньше, пришлось возвращаться в Прагу и найти Фауста, чтобы он провел обряд экзорцизма и отправил меня в Ад.

– Разве вы не можете по своей воле выходить из тела человека? – пересохшими губами прошептала Софи, стараясь отстраниться от боли.

– Из человека – да, но не из статуи, в которую нас изгнали.

Грегор, приобняв ее, помог подняться и, убедившись, что Софи способна сама передвигаться, отпустил. Он тоже то и дело поглядывал на что-то над ее головой. Софи подняла голову и увидела черный край костяного обода, который висел сантиметрах в десяти над ней. Он тускло мерцал, похожий на сплошной темный драгоценный камень.

– Что это?

Она протянула руку, желая потрогать.

– Не надо! – предостерег Грегор. – Я не знаю, можно ли их касаться.

– Кого?

– Нимбов.

Софи все равно коснулась пальцами черной холодной кости, провела подушечками по кругу, а потом потянула его на себя. Как бы она ни напрягала руку, нимб не сдвинулся с места, словно был приклеен в воздухе, в пространстве над головой.

– Софи! – укоризненно позвал Грегор, и тон напомнил ей отцовский из детства, он так же окликал ее, когда она, как обезьянка, залазила на бронзовые статуи черной свиты в Хофкирхе. – Нужно уходить!

Она отпустила нимб, поправила одежду, показывая, что готова. Они вышли в каменный коридор-туннель, тянущийся далеко вниз.

– Это дорога ведет к «Лимбу», – пояснил Абраксас. Он шел впереди с факелом, за ним Софи, а замыкал их тройку Ниотинский.

– Вы расскажете мне все, что знаете о святых жнецах? – спросила Софи, повернувшись к Грегору.

– Расскажу. Только не оборачивайся, а смотри под ноги, здесь неравномерные ступени.

– Я действительно ошибка мироздания?

– Твое рождение не ошибка твоего отца-жнеца или отца-священника. Ты такая же, как и я. – Грусть в словах Ниотинского заставила Софи обернуться.

– А вы бывший кардинал и глава ордена?

– О, это мои мирские регалии. – На его лице появилась скупая улыбка, словно он очень редко позволял ее себе. – Бог, прежде чем оставить людей без своего надзора, пустил к ним первого истинного святого. Он оказался сильнее ангелов, но все же был отпущен на Землю, чтобы люди могли получить надежду и веру в Царство Божие. Этим одаренным сверхчеловеком был Иисус Христос.

– Не сыном Бога?

– Нет. – В голосе Ниотинского послышалась улыбка. – Католическая церковь возвысила его, чтобы манипулировать верой миллионов людей. Однако Иисус был всего лишь человеком, наделенным даром, который вознесся на небо как первый святой. Потом родился следующий святой, а за ним еще один. Во все времена есть один такой человек, пока он не умрет. Хранитель людей.

Софи не перебивала, с интересом слушая историю. Грегор между тем продолжал:

– Я – Помазанник Божий, носитель дара. Моим было бессмертие, за крошечным условием: не идти против своего долга ради чувств или соблазнов. Как видишь, его я и нарушил.

– Но я не бессмертна, – возразила Софи, втайне испытывая облегчение оттого, что не является новым мессией.

Они спускались все глубже и глубже. Бесконечные ступени в узкой выдолбленной шахте выглядели так, словно их выгрызли в скале. Свет от факела, который нес Абраксас, разгонял тьму, и та неохотно отступала, оставляя мрачные тени на стенах.

– У тебя другой дар. Сильнее моего. Ты святой жнец, способный очистить душу демона, способный сделать ангелов смертными, и думаю, что все твои умения от слияния двух существ, еще неизвестны даже тебе. Воскрешение запустило дар. Как я понял, для активации обычно нужно сильное потрясение.

– Но я ничего не чувствую.

Софи испытывала необходимость постоянно оборачиваться, чтобы увидеть выражение лица Ниотинского, потому что без этого ей казалось, что она говорит с призраком.

– А что ты должна чувствовать? Твои способности – часть тебя, естественно, ты ощущаешь себя органично и словно бы обычно. Они просто есть, как иммунитет, например, или родинки на теле.

– А как вы поняли, что являетесь Помазанником? – Она оглянулась и поймала его взгляд, направленный на костяной нимб. К слову, она этот аксессуар не чувствовала физически, но морально ей стало спокойнее с ним. Его существование подтверждало наличие силы, способной противостоять ее врагам.

– Это долгая история, а у нас нет времени, поэтому будет очень краткий рассказ, – предупредил Грегор и продолжил: – Я появился в Англии. Младенцем меня подкинули к воротам монастыря. Я вырос духовно просвещенным, рьяным католиком. Долго искал родителей, хотел узнать, кем они были, но потерпел неудачу и оставил попытки. По долгу службы попал в Рим, получил сан, выучился экзорцизму и прибыл в немецкий Бамберг для охоты на ведьм, в те годы это было почти что модно. Мне любезно предложили пожить у мэра. У него оказалась ослепительно прекрасная дочь, которой я был пленен с первой минуты нашего знакомства. Она лишь изображала дочь мэра, на самом деле являясь первой из демонов. Однако самое страшное в этой истории то, что я не убил ее, хотя намеревался, как этого не сделала и она со мной. Прошли годы, но я не старел. Основав орден, я вел священную войну против демонов, хотя проиграл ее в самом начале. Проиграл, потому что полюбил Лилит, нарушил церковные обеты и искал не столько возможность закрыть врата в Ад, сколько способ для нас с ней быть вместе. Спустя еще сто лет я начал стареть. Божий дар покидал меня, и вместе с ним уходила вера.

– Мне жаль, – только и смогла сказать Софи.

– Ты, скорее всего, думаешь, зачем я изливаю тебе душу рассказом о своей жизни? Причина вот в чем, Софи. Бессмертие было не просто даром, но и испытанием, которое требовало от меня вечной борьбы за справедливость и истину. И я его провалил. Как я сказал ранее, Софи, ты такая же, как я. Даже в ошибках. Я видел, как ты смотрела на Роули. Так вот, помни: он демон и он твоя погибель.

– Я? – Мортем обернулась и выдавила ухмылку. – Нет. Я его ненавижу. Он сдал меня Феру Люцию, сделав наживкой.

– От ненависти до любви, Софи, расстояние всего в один взгляд, в одно прикосновение, в один вздох, разделенный на двоих.

Софи покачала головой, совершенно несогласная с ним, но слишком обессиленная, чтобы спорить. К тому же ей хотелось услышать от Ниотинского как можно больше полезной информации. Абраксас ушел вперед, давая им возможность говорить без свидетелей.

– Так как вы поняли, что являетесь Помазанником?

– Видишь ли, Бог, завещав мир своим созданиям, ушел, но оставил нам святые писания.

– Да, но…

– Не перебивай. Святые писания – это не Библия, Софи. Это древнеиудейские манускрипты, написанные еще до нее, это девяносто шесть евангелий, большую часть которых церковь не включила в главный рекламный буклет Бога. Так вот, в одном таком манускрипте я обнаружил знания об отмеченных даром. Признаки, примерные даты, в которые они должны прийти в мир. Строгое перечисление даров. Я узнал об основных силах следующего Помазанника из древнего свитка. Потому что сразу за бессмертием стояли умение прощать демонов и укрощать ангелов. Я умер, поэтому в игру вступила ты. В этом свитке, Софи, осталось указание для святых, настоящих святых – людей, отмеченных Богом. Это указание находится в шестьдесят девятом евангелии. Евангелии от Люцифера, которое полностью никто так и не прочитал.

– Библия Дьявола? – переспросила Софи. – Но она, насколько я знаю, хранится в Стокгольме.

– Все верно, – похвалил ее Грегор. – Кодекс Гигас[24] – это интерпретация евангелия, которое он написал, будучи на небесах.

– Нет. Кодекс создали в Богемии в Средние века, уж точно не в начале времен.

– Понимаешь, Божий приказ ангелу невозможно нарушить. Бог наказал Люциферу оставить святым оружие и знания как гарант того, что ни ангелы, ни демоны не смогут погубить род человеческий. Поэтому, когда евангелие от Люцифера было утеряно в Великом потопе, Дьявол сопротивлялся. Сопротивлялся долго, но Бог сильнее своего создания, поэтому невольно Фер Люций дрогнул и в момент слабости явился монаху, заставив писать его слова. Важен не весь Кодекс Гигас, Софи. Важны утерянные в веках десять страниц. Дьявол тоже ищет их, так как не знает написанного: Создатель вложил слова ему в голову, но передав их, Люцифер забыл.

Страсть, с какой Ниотинский говорил о Кодексе Гигас, заставил Софи поверить ему, хотя оставалось слишком много вопросов.

– Я читала историю об утрате страниц. Они исчезли при пожаре в Швеции. Историки писали, что их кто-то вырвал и выкинул, но почти все единогласно сошлись на том, что, скорее всего, там нет ничего важного.

– Это не так, – мягко возразил Грегор. – Только трое могут их прочитать: Бог, Фер Люций и Помазанник. Я искал эти страницы несколько веков, но так и не нашел. Хотя до сих пор уверен, что они спрятаны в Богемии – колыбели всех существ. Найти их – твоя задача. Я не знаю, смогу ли свергнуть короля с его бастиона. Если не смогу – то демоны, а в этом я как никогда убежден, заполонят землю, вынуждая проявиться и ангелов. Апокалипсиса на земле, думаю, ты бы тоже не хотела. Поэтому сейчас, как никогда прежде, людям нужен Помазанник.

– Я понимаю, как и то, что не смогу этого сделать. Я не мессия!

– Ты – нечто новое! Ты справишься, тем более с поддержкой черной свиты и ордена. Но если поймешь, что не получится, будешь уверена, что проиграла, тогда запиши мою и свою истории. Оставь их в мире живых для следующего носителя дара, чтобы у человечества оставался шанс на выживание.

Софи остановилась и повернулась, чтобы видеть лицо Грегора.

– Моя связь с Роули. Вы знаете, как от нее избавиться?

– Нет. Роули и Фауст создали новый обряд, чтобы вернуть Лилит, и влили в него слишком много сложных заклятий.

– Может, жнецы знают?

Ниотинский пожал плечами:

– Мне не так много известно о жнецах. Долгое время я считал их не более чем легендой, не имея подтверждения тому, что они существуют. Они показываются, когда приходит время смерти. В «Лимбе» жнецов невозможно увидеть, если они не захотят. Я даже не знаю, сколько этих существ и есть ли у них иерархия. Но уверен, со временем ты все узнаешь.

Вот только у Софи времени не было, учитывая, что в мир прорвалось столько демонов. Она повернулась, чтобы продолжить путь, но Грегор придержал ее за локоть.

– Мы возле выхода. Он ведет к ступеням над «Лимбом». Я не смогу тебя проводить, поэтому, как только выберетесь на поверхность, поспешите к дыре под Гоуской.

– Спасибо вам. – Софи протянула руку, и Ниотинский сжал ее ладонь.

– Знания, Софи, – твое оружие. Помни об этом.

Мортем двинулась к Абраксасу, но через несколько шагов обернулась и крикнула вслед удаляющейся фигуре:

– Я забыла сказать о Лилит!

Ниотинский замер, но не обернулся.

– Она все помнит, но вынуждена притворяться. Я видела следы пыток на ее коже.