Nigrior pice refertas.

Чернее дегтя.

«Пражский трдельник»

«Сегодня Прага столкнулась с необъяснимым, но, безусловно, чудесным явлением. В костеле Святого Микулаша и в Тынском храме на Староместской площади замироточили одновременно двадцать восемь икон.

Первым обнаружил это явление святой отец, пришедший утром в главный зал костела готовиться к воскресной мессе. Через час после этого настоятели Тынского храма объявили о мироточении икон, находящихся у алтаря.

После заявлений о чудесах тысячи жителей и гостей Праги пришли к костелам, чтобы помолиться святым и прикоснуться к иконам.

С записи камеры наблюдения, установленной в Тынском храме, видно, что около четырех утра все образы святых разом замерцали. Очевидно, это и следует принимать за отсчет начала Божьего чуда. Ученые из Брненского университета имени Менделя добились разрешения взять по одной иконе из костелов для спектрального анализа. Католическое духовенство, посовещавшись с Ватиканом, благословило исследование.

Секретариат Ватикана пока воздержался от официальных заявлений, однако известно, что представитель Папы Римского уже направляется в Прагу с визитом.

Роули

Оставлять Софи в «Лимбе» он не хотел, но обстоятельства вынуждали действовать. Роули никогда не любил это проклятое место, в котором каждой душе напоминали о совершенных грехах. Думал, что не любил, какне любят дети отчий дом из-за разногласий с родителями, но никакое другое место домом уже назвать не могут.

Широкие взмахи кожистых крыльев разрезали горячий воздух, словно лезвия живую плоть. У Лилит крыльев не было, вместо них появлялись рога. Первопадшие – единственные из демонов, кто имел две истинные ипостаси. Человеческое тело и демоническое – две половины одного целого. Его чешуя, похожая на погребальные бинты, отображала последнее одеяние в тот момент, когда в прошлом человек добровольно согласился стать демоном. Роули помнил это событие так же четко, словно это было вчера. Он надеялся, что настанет тот день, когда воспоминание о превращении перестанет приносить ноющую боль, а оставит лишь печаль о содеянном.

Каждое движение крыльев сопровождалось свистом густого воздуха, разнося едва ощутимый запах серы. Аластер понимал, что после того, как он поговорит с Лилит и Грегором, обязательно нужно будет преклонить голову перед Повелителем, уверить в своей преданности и узнать, что ему известно о Софи и донесли ли, что он постоянно был с ней.

Предчувствие шептало всю дорогу, что с Лилит что-то случилось. Не в ее характере сначала договариваться, а потом исчезать. Найти Грегора и Лилит – первостепенная задача, а после стоило выяснить у Ниотинского, что он знает о святых жнецах.

Ступив за пятый круг, он не узнал замок. Некогда огромное строение лежало в руинах. Почерневшие и закопченные от огня обломки камней демонстрировали кровь и ошметки демонических тел.

– Что здесь произошло? – цыкнул он, пробираясь внутрь.

Мало кто знал, но замок хранил в себе обширные подземные коридоры, которые простирались на многие километры вверх и вниз по горе грехов. В тайных ходах размещались закрытые комнаты, в которых происходили собрания недовольных действующей властью. Под замком была демоническая псарня, где выращивали адских псов. Такая же псарня, но больше находилась и в крепости за седьмым кругом. Роули сомневался, что Фер Люций о коридорах не знал, скорее не удостаивал внимания.

Князя круга он увидел по частям: голова лежала у центрального входа, а туловище наполовину сожрали стервятники. Роули посмотрел на искаженное посмертной гримасой лицо – похоже, в последние минуты ему было невыносимо больно.

– Жаль. Ты был неплохим союзником.

Земля под ногами затряслась, где-то вдалеке послышался громкий взрыв, и воздух заволокло дымом.

– Ну конечно! Только вас мне не хватало! – прошипел Роули, вертя головой.

С севера дохнуло жаром, газом и серой. Проснулся вулкан, который соседствовал с горой грехов. Земля затряслась, повторный взрыв всколыхнул горячий воздух, нагревая тот еще жарче. Теперь искры виднелись с юга. Еще один. Роули ускорил шаг, понимая, что произошло что-то из ряда вон, ведь еще никогда на его памяти не извергались сразу два огромных вулкана, что подпирали гору грехов.

Повернув потайной рычаг в одной из уцелевших замковых стен, он вошел в коридоры. Помимо того, что они тянулись на многие километры, ходы имели немаленькие размеры. Будь в Аду внедорожники, могли бы запросто проехать по ним. Если на поверхности возле замка не оказалось ни одной души, то здесь, под землей, кипела жизнь: бесы и демоны слаженно ковали вооружение, встречая Роули приветственными кивками и рокочущим стрекотом. Аластер шагал дальше, ища нужную из комнат.

Остановившись перед, на первый взгляд, цельной стеной, Роули провел когтями по едва заметной трещине. Дверь отъехала в сторону, являя Ниотинского, который сидел на полу у стены в пустой комнате и пил из бутылки сиреневатую жидкость. Огненная плеть, лежащая сбоку, слабо мерцала в полумраке комнаты.

– Грегор, а я тут мимо проходил, – обманчиво мягким тоном заговорил Аластер. – Дай, думаю, зайду, узнаю, как продвигается наш план.

Ниотинский на это лишь поднял голову, демонстрируя мутный черный взгляд.

Аластер сжал челюсти так сильно, что скрипнули клыки, затем сделал два шага к Грегору и отобрал бутылку. Понюхав содержимое, он скривился.

– Настойка чертополоха. Крепчайшая, – прокомментировал Грегор снизу.

Роули наклонился и рывком поднял того, ставя на ноги.

– Что здесь происходит? Где, бесы бы ее задрали, Лилит?

Грегор забрал бутылку, допил и поставил на пол. Заговорил, с горечью выталкивая из себя слова:

– Лилит напала на замок. Фер Люций забрал ее память, она меня не помнит, не помнит Фауста, ничего, что бы связывало ее с «Дахштайном». А ведь этот отель она любила, как родное дитя. Лилит снова преданная гончая Дьявола.

Роули театрально вздохнул, принимая новую реальность. Голова загудела и потяжелела. Он запустил пятерню в волосы, взлохматил прическу. Мысли перескакивали с одного пункта плана на другой, тасуя, словно покерные карты. Аластер никак не мог допустить, чтобы все сорвалось, не теперь, когда он так близко.

– Ты уверен, что она все забыла?

Грегор повернулся спиной: одежда от шеи до ног была разодрана когтями, сквозь нее Аластер видел запекшуюся, начавшую гноиться плоть. И прокомментировал он вовсе не спину:

– Твои глаза…

– Стали такими после того, как я ударил ее огненной плетью, стараясь не умереть окончательно.

– Итак, план претерпевает изменения, – преувеличено азартно воскликнул Роули. Его деятельная натура уже увидела выход, пусть не такой изящный, как ранее, но точно интересный. – А ты прекращай демониться! Даже если она все забыла – завоюешь ее симпатию заново.

– Любовь так не работает, Роули! – Голос Ниотинского стал жестче и сердитее. – Наша с ней история длилась века.

– У меня нет столько времени! – рыкнул Аластер. – Помнишь условия сделки? Я свои выполнил, а ты будь готов выполнить свою часть. Ничего еще не потеряно. Я схожу на аудиенцию к Феру Люцию, а потом ты прогуляешься со мной в «Лимб».

Ниотинский сначала недоверчиво поднял брови, а потом расхохотался.

– Ты шутишь?

– В «Лимбе» ждет Софи. Мне нужно, чтобы ты ее увидел и рассказал все, что знаешь о жнецах.

– Демоны шептались, что она святая.

– Святая и жнец.

Грегор зажмурился, потер виски, а когда открыл глаза, они стали привычного синего цвета без черноты.

– Ты привел живую в Ад? С ума сошел?!

Роули наигранно всплеснул руками, хотя испытал удовлетворение оттого, что Ниотинский пришел в себя.

– На нее охотятся день и ночь! Что я, по-твоему, должен был сделать? Избавиться не могу – у нее прочная связь с Лилит и со мной.

Он открыл двери.

– Я найду Софи, если ты не вернешься, – пообещал Грегор ему в спину.

Аластер вышел из замка, силясь рассмотреть седьмой круг, но взрыв и извержение вулкана подняли дым и пепел на многие километры вокруг горы грехов, а от того, как жгло тело, можно было сделать вывод, что лава, которая течет, куда ей вздумается, совсем скоро окажется здесь.

Бастион, где восседал Фер Люций, охраняли сотни демонов, основную часть которых Роули не знал. Это означало, что адских слуг стало в разы больше после того, как врата в Дахштайне запечатали. Строение покрывали трещины, которые поглощали свет вокруг него. Башни бастиона, тянущиеся кверху, напоминали застывшие в крике фигуры, а зубчатые вершины словно жаждали проколоть саму тьму.

Роули сложил крылья и вошел в главные ворота, приняв свой привычный человеческий облик, подразумевающий костюм-тройку и бабочку на шее. Пройдя узкие коридоры, источающие зловоние разложения и гнили, он достиг главного зала, которым так гордился Фер Люций.

Черные базальтовые стены были испещрены кровавыми прожилками. Высокие своды походили на каменную клетку, а огромные окна с витражами из темного стекла пропускали тусклый зловещий свет, окрашивая все в оттенки бордового и мрачно-синего.

В центре стоял массивный каменный трон, высеченный из скалы, его задняя часть возвышалась точно хребет древнего чудовища, а подлокотники украшала резьба в виде змей, извивающихся вокруг костей. Перед троном лежал ковер из темного бархата с узорами, представлявшими собой сцены мучений всех семи кругов Ада. Каждый раз, когда Роули становился на него, он ощущал страх.

Подле Фера Люция, восседавшего на троне, стояла Лилит. Она что-то говорила Повелителю, наклонившись вперед. Ее демонический облик вкупе с водопадом рыжих локонов и янтарными глазами заставил Роули занервничать.

– Аластер! – Дьявол повернул голову, которую венчала массивная корона из шести рогов. Разноцветные глаза, казалось, заглянули в самые потаенные мысли Роули. – Мое любимое дитя. Судя по количеству сделок, ты, как всегда, отлично работаешь.

Роули встал на одно колено, поймал взгляд Лилит, в котором не было ничего, кроме жажды убивать, и покорно склонил голову.

– Лилит? Значит, слухи правдивы, и Фауст тебя вернул.

Лилит выступила вперед и хищно улыбнулась, так напоминая Роули его самого. Только теперь он хотел не служения Дьяволу, а отмщения.

– Я не помню всего, что со мной случилось. Фер Люций забрал мою память, чтобы я и дальше служила ему без колебаний и оглядок на прошлое. – Она сузила глаза: – А где был ты, Аластер?

Дьявольское лицо позади нее изогнуло подобие рта в усмешке, и Роули понял, что нужно заходить с козырей.

– Мой Повелитель, я пришел к тебе с даром.

– Значит, это правда? Ты прятал девочку, которую я приказал убить? – Морда, некогда бывшая лицом Фера Люция, оскалила змеиные клыки-иглы.

– Я всего лишь хотел доставить ее к вам лично и получить награду. – Роули услышал в своем голосе страх, которого никак нельзя было показывать.

– Что ж, Аластер. Ты своего не упустишь. Где она?

– В «Лимбе».

Фер Люций лукаво улыбнулся, сверкнув заостренными зубами:

– Осмотрительно. Оставил ее там, где никто не подумает искать. Что ж. Я спущусь за ней и убью лично.

– Да, мой Повелитель. Я укажу путь. – Роули склонился еще ниже, удерживая бесстрастную маску на лице, но внутренне ликуя.

– Могу и я сопроводить вас? – подобострастно спросила Лилит.

Фер Люций кивнул и поднялся с каменного трона.

– Аластер, тебе останется черная Соломонова свита. Вернешься и избавишься от них. Хофкирхе важно сжечь – я не уверен, что мои демоны все еще мои.

– Девушка, мой Повелитель. Я так и не понял сути ее силы.

– Тебе и не нужно. Она – ошибка мироздания. Чистый хаос, парадокс, который может уничтожить всех. Считай ее силу квантовыми частицами: столкнувшись, они могут породить черные дыры и уничтожить мир.

– Насколько я видел, у нее нет силы.

Фера Люция поглотил мрак, и вместе с ним исчезли Роули, Лилит и два высших демона. Перемещение Дьявола происходило абсолютно не так, как у Аластера. Демон сделок прыгал через расстояния, а Фер Люций словно подтягивал к себе тот объект, где хотел оказаться. Будто бы «Лимб» притянулся к нему, а не наоборот.

Туманная равнина простиралась до самого горизонта, словно покрытая белым одеялом, из которого едва виднелись древние камни. Густая белесая пелена расступилась перед своим хозяином, и тот шел нарочито медленно, высматривая Софи. Все его подданные двигались позади, словно императорский плащ. Аластер подумал, что именно так и должна выглядеть похоронная процессия. Только тот, кто умрет, еще не знал об этом.

– Ты что творишь? – Роули толкнули в бок острым локтем, покрытым мелкими шипами. Лилит обратилась к нему, практически не размыкая губ.

Аластер ничего не ответил, но поджал губы, сдерживая ухмылку от осознания того факта, что Лилит помнила все. Но как же искусно она притворялась!

– Роули! – снова зло прошипела она.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся он.

Они замедлились, и туман скрыл их от Фера Люция и его прислужников, а когда перед ними показалась его массивная фигура, не сговариваясь, разукрасили друг друга взаимными ударами.

– Ничего не меняется, – довольно пророкотал Повелитель и продолжил путь.

Лилит ударила снова, но уже используя когти в полную силу.

– Ты понимаешь, что отдаешь Софи на смерть? – быстро проговорила она.

– Софи не умрет. Она делает ангелов смертными. Мы убьем его сейчас. Будь настороже, – прошептал Роули, не скрывая самодовольства.

Лилит схватила его за плечо, не давая отстраниться:

– Фер Люций не ангел, он падший. Существо, отравившее себя грехом. Ты же, как и я, был свидетелем его деяний. Ты тупее адского пса, Аластер!

Он отрицательно покачал головой. Горло Роули сжал спазм, и он поднял руку, прикоснувшись к шее. Быть не могло, чтобы он просчитался. Дьявол – изначально ангел Божий, а девчонка делала их смертными.

– Ты уверена? – все-таки спросил он.

Роули тяжело дышал, сделав вид, будто бы устал от их стычки, а не разволновался из-за того, что напортачил с новым планом.

– Пав в Ад, ангел за тысячелетия изменился. Само его естество стало иным. Игра в нового Бога: создание нас – демонических двойников Адама и Евы, пары – уже одно это изменило все.

Лилит говорила уверенно, и от этого Роули внутри затапливал холод, казавшийся невозможным в Аду.

– Прах! – выругался Роули и поспешил догнать Фера Люция, пока он не заподозрил их в сговоре.

– Где она?

Хозяин Ада внимательно осматривал туман. Роули хотел переместиться с Софи ближе к червоточине и бежать, но Дьявол стоял рядом, без орды демонов. Аластеру выпал шанс отнять его жизнь, закончив план другим способом, поэтому, отойдя к самой кромке тумана, он переместился к Повелителю, притянув за собой и Софи.

– Вот она, мой Господин!

Роули показал на растерянную девушку. Казалось, Софи сразу поняла, кто перед ней. Роули увидел это по тому, как судорожно она сжала кулаки, как заметался ее прозрачный серый взгляд: окинул Лилит и остановился на нем. Он пытался не смотреть в ответ, но это выходило из ряда вон плохо.

Софи. Роули впервые признал, что она красива до боли. Прозрачно-дымчатые, чуть раскосые глаза, словно наполненные самим «Лимбом», словно имеющие божественную силу судить души; точеный контур фигуры в пальто, распушившиеся от влажности черные волосы, подчеркивающие длинную шею. Казалось, до этого момента он не мог рассмотреть ее, а быть может, озарение снизошло лишь тогда, когда он поставил ее жизнь на кон. Он долго отвергал сам факт, что кто-то стал постоянно находиться рядом, словно Софи была непрошеной тенью, которая лишь мешала его делам. Роули не понимал, как за короткий отрезок времени она стала важной частью жизни, и ее присутствие заполняло пустоту, о которой он даже не догадывался.

– Здравствуй, дитя. – Фер Люций принял человеческий облик и буквально навис над ней, склоняя голову все ближе к ее лицу.

Роули понял, что произойдет дальше: он вонзится ей в плоть зубами и захрустит шейными позвонками, как люди – жареными куриными крыльями.

Аластер ядовитой змеей оказался возле Фера Люция, желая лишь одного – убить. Без предупреждения он бросился вперед, когтистые руки целились прямо в грудь стоящей фигуры. В момент атаки туман сгустился, обволакивая обоих, стремясь скрыть смертельное столкновение от посторонних глаз.

Темная фигура Фера Люция даже не пошевелилась. Вокруг нее вспыхнули цепи из чистого пламени, обвивая тело Роули, сжимая в горящем капкане. Он взвыл от боли, но не остановился. Он вонзил когти в дьявольскую грудь, вызывая оскал на лице Повелителя. Цепи из огня все сильнее сжимали Аластера, обжигая плоть до костей. Собственная тьма вспыхнула вокруг него, сталкиваясь с адским пламенем. Боль заставляла лицевые мышцы дергаться в гримасе. Он видел, что удар не причинил Люцию никакого вреда.

Софи, отбежав на несколько шагов, остановилась и смотрела на них, при этом нервно кусая губы.

– Софи, беги! – крикнул Роули, прежде чем его подняло над землей и распяло, как Иисуса на кресте. Под грудью стало мокро и больно, даже не опуская головы, он знал, что Люций вспорол ему живот.

Софи кинулась прочь, но тут же ее догнал один из демонов, отвесил пощечину и поволок обратно. Дьявольские когти сомкнулись на ее шее, она, дергаясь, захрипела. Роули же, тщетно пытаясь освободиться, понял, что проиграл.

– Он что-то сказал тебе? – Фер Люций повернулся к Лилит, все так же удерживая Аластера в туманном воздухе, а Софи – в своих когтях.

– Да, мой Господин. – Первопадшая склонилась перед ним. – Он выдал прелюбопытную информацию, когда я сделала вид, что ничего не забыла.

– Сучка! – зарычал Роули и сплюнул кровь на землю.

– И что же?

– Она делает ангелов смертными, только я не поняла – при касании или когда находится рядом. С такой силой девчонка может быть нам полезна.

Софи захрипела в когтях Фера Люция, скорее всего, он сильнее сдавил ей горло, однако рассматривал он ее уже куда более заинтересованно, чем вначале. Роули мог бы поклясться, что Дьявол оценивал свою выгоду.

– Пожалуй, пока ты можешь мне пригодиться, святая Софи.

Он передал ее демонам, схватившим Мортем под руки. Роули напрягал тело, пытаясь переместиться, но удерживаемый силой Дьявола, только делал себе больнее.

Фер Люций взмахнул рукой, и пространство «Лимба» сменилось на крепость за седьмым кругом.

– Оставьте пока их в клетках для адских псов, как раз две освободились.

Его фигура подернулась дымкой, а лицо стало вновь похоже то ли на звериную морду, то ли на обожженную человеческую плоть. Одни лишь глаза оставались всегда неизменными: один – голубой, как ледник Исландии, а второй – темно-красный, как запекшаяся кровь.

Когда Люций отпустил Роули, тот был близок к потере сознания. Тяжелая голова то и дело норовила упасть на грудь, пока его волокли по замку, а рана на животе и не собиралась заживать. Он не помнил, как оказался в клетке, предположив, что отключился на некоторое время.

Когда он очнулся, его глазам предстал нижний этаж, грубо выдолбленный в скале. Огромное помещение занимали ряды металлических клеток, сейчас пустых, потому что адские псы вышли на охоту. Пропитанный кровью пол издавал неприятный запах, и Аластер непроизвольно поморщился, отряхивая одежду.

Софи, обняв согнутые ноги руками, сидела на земле в соседней клетке. Она не смотрела на Роули, но он слышал, что ее сердце забилось быстрее, когда он зашевелился, поднимаясь. Попробовав плетение клетки на прочность, Роули отдернул ладонь, рассматривая выступившие ожоги. Фер Люций облил их настоящей святой водой, чего он уж точно не ожидал.

– Значит, вот какой твой план – использовать меня для убийства Дьявола? Это же был он?

В звенящем от напряжения голосе Софи читалась обида, которую она и не пыталась скрыть.

– Нет. План был не таким. – Роули оглянулся: кроме клеток и голых каменных стен, здесь больше ничего не было. – Я хочу посадить на адский престол своего кандидата.

– А почему сам не займешь? – Тон Софи стал издевательским. Похоже, она не поверила ему.

– Я не ангел и не помазанник Божий.

– А Сатану куда денешь?

– Заточу здесь, в самом глубоком кратере потухшего вулкана.

– Ты безумен. – Она, наконец, повернула голову, чтобы посмотреть на него. – А я тебе зачем? Пустить пыль в глаза твоемуГосподину? – Она пальцами показала кавычки, выделяя последнее слово, а потом хлопнула себя по лбу. – Точно! Он же падший ангел. Думал, что с моей помощью сможешь избавиться от него, сделав смертным?!

Она цокнула языком и отвернулась. Ее худые плечи вздрагивали, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

– Софи! Я правда был уверен, что это сработает.

Она закрыла уши руками, и Роули замолчал, недовольный тем, что Мортем не хочет слушать. Хотя, предай его кто-то так же, как это сделал он, тот бы уже не жил.

– Я начала доверять тебе, несмотря на то, кто ты и что ты. Несмотря на то что ты вообще ничего не рассказывал. Мне наивно казалось, – она быстро вытерла слезы с щек, – мне казалось, что наша странная команда сможет все преодолеть, держась вместе. Но видно, что никакой команды-то и нет. Есть только ты и твои планы.

Впервые в жизни Аластер почувствовал, что хотел бы открыться кому-то, но примет ли она его правду? Он опустился на землю, расправил измятые штанины и взглянул на Софи.

– На самом деле я не хочу убивать Фера Люция. Я знаю, что ты читала Библию, изучала латынь ради своего отца-священника. И знаю, что ты веришь в Бога, как бы ни утверждала обратное. Так вот, расстановка сил не белая и черная, как считают многие люди.

– Ты хочешь сказать, что Бог не без греха? – спросила Мортем, и в ее тоне больше не было издевки, только злость.

– Что ты знаешь о низвержении Люцифера в Ад?

– То, что все знают. – Она пожала плечами. – Он искусил Еву и Адама, дав им попробовать яблоко. И ревновал Бога к людям.

– По правде, это Бог приказал ангелу Люциферу дать Еве яблоко, чтобы проверить ее послушание.

– Бог приказал Дьяволу искусить первых людей? – пораженно переспросила Софи. – Не верю! Дьявол тебе солгал.

– Были времена, когда он был честен со своими первопадшими детьми, чтобы не повторять ошибки Отца своего. Люцифер слыл одним из самых преданных ангелов и послушно выполнил волю Божью. Увидев, что Адам и Ева поддались искушению, Бог разгневался и хотел уничтожить Землю и первых созданий, но Люцифер, посчитав себя виноватым в случившемся, умолял оставить им жизнь. Рядом с людьми у Люция проснулись эмоции, которых прежде он не знал: любопытство, желание сделать собственный выбор, сочувствие и даже коварство. Он предложил дать людям путь искупления, возможность расплатиться за грехи. Как обычно и произошло: инициатива ударила по инициатору. Подумав, Бог низверг Люцифера в Ад, чтобы мучить тех, кто не праведен. Он отлучил его от семьи, от его братьев, заставив тех думать, что Люций посмел перечить воле Божьей.

Первое время падший ангел пытался вернуться, но безуспешно. Бог запер врата Ада, и лишь души могли проходить сквозь них в одну сторону. Тогда Люций нашел слабые места на Земле, места, где пролилась кровь первыми людьми, и смог открыть червоточины, чтобы выйти на поверхность. Сначала были джинны, которые, став демонами, оказались столь сильны, что он испугался и уничтожил почти всех. Он снова стал одинок настолько, что начал разговаривать сам с собой, бродя по земле. В один из таких разговоров он познакомился с девушкой Лилит. Тогда ему и пришло в голову создать своих собственных детей, первопадших людей: демонов. Так появились мы с Лилит.

Во взгляде Софи появилось что-то, похожее на сочувствие, но она не очень умело скрыла это за злой ухмылкой.

– Ты настолько древний! Ужас.

– Фер Люций и здесь позаботился о нас: стирая память и периоды нашей, несомненно, долгой жизни.

– А ты бы не хотел помнить все?

Роули поймал себя на мысли, что не хотел бы забыть их знакомство. Но ответил в своей привычной манере.

– Нет. Зачем? Так я чувствую себя всегда молодым, а фрагменты воспоминаний считаю чем-то вроде прошлых жизней. Я не оправдываю Дьявола, не подумай. Он само зло, как и я, но и у каждого зла есть прошлое, которое когда-то сломило в нем все хорошее.

Роули не поделился с ней всем планом, лишь частью, но даже эта часть далась ему нелегко, словно он стягивал с себя огромную каменную плиту, за которой было комфортно и одиноко.

Одиночество. После появления Софи и ее свиты Роули больше не чувствовал себя таковым.

Мортем тоже о чем-то задумалась. Ссутуленные плечи и дрожь, которая прошлась по ее телу, озадачили Роули.

– Я найду способ разорвать нашу связь с перемещением и уйду, если нас не убьют до этого. Хотя, – она показала рукой на окружающее пространство, – нас определенно убьют.

– Только не сегодня! – ответил ей издалека властный мужской голос, который Аластер очень хорошо знал.